26 День. Месяц песен.
Ранее утро.
Черные птицы шумной стаей кружили над опушкой леса.
Их песнь, ода гниющей плоти и сытому брюху.
Приглашение на пир падальщиков.
Изменившийся ветер привлек внимание баргесов.
Они издали гортанное рычание, а затем вой.
Гончие натянули поводья своих лошадей и сбавили темп.
Будь это мертвый олень или другая падаль безглазые псы не повели бы и ухом.
О нет. Их привлекал только один запах гниения.
— Слишком близко от Аконитовой долины!
Хаунд молча дал знак и двое разведчиков отделились от конного отряда и скрылись среди густого подлеска и опадающей листвы.
Их баргесы последовали за ними.
Это не заняло много времени.
Гончие слишком хорошо знают эти места.
— Хорошая новость: мы нашли отправленный советом отряд псоглавцев.
— Плохая: все мертвы? — С насмешкой перебил разведчика занявший место по левую руку от Хаунда всадник. Его конь беспокойно бил копытом землю. – Я даже отсюда чую запах мертвечины!
— Они достойно приняли бой?
Спокойным голосом спросил второй всадник, занявший свое место по правую руку от капитана. Его массивный конь лишь тряхнул гривой.
— Не похоже, что они вообще сопротивлялись лейтенант.
— Что?
— Еще у них забрали всю их амуницию и обмундирование.
— А вот, видимо, и плохая новость.
Хранивший до этого молчание Хаунд кивнул разведчику.
— Веди.
* * *
— Зрелище не из приятных. – Предупредил разведчик.
— Ха! Когда оно было иным? Сразу видно кто в отряде молодняк! – Усмехнулся левый всадник, но открывшееся зрелище произвело впечатление и на него. — Сколько насекомых!
— Что боишься, что они укусят тебя за твой длинный нос Борзай?
На лесной поляне на коленях сидело двенадцать мертвых мужчин, словно отмеряя собой деления циферблата. Их руки были сложены в молитвенном жесте, а по щекам тянулись кровавые слезы. Рой насекомых кружил над их телами, а в небесах и на ближайших деревьях ругались между собой черные птицы.
— Тц. —Фыркнул Борзай, оглядывая местность и принюхиваясь. – Это необычный запах гниения, в нем есть что-то еще. Гриф это по твоей части! Займись своим делом, а я займусь своим.
И на этих словах он стал внимательно вглядываться в окружающий их пейзаж. Принюхиваясь и подмечая незаметные для обычного глаза следы.
— Такое количество насекомых в это время года – аномалия. Это знамение или «добрые друзья» с изнанки постарались?
Рядом с ними упала черная птица и пьяно пошатываясь нагло каркнула на гончих, но ее пьяное веселье быстро оборвалось в зубах не упустившего своего шанса баргеса.
Раздалось смачное: «Хрусть!»
Гриф и Хаунд приблизились к одному из делений мертвого циферблата. Мертвец распахнул рот и из него вылез жук, распахнул радужные крылья и жужжа пролетел мимо, пьяно виляя в воздухе, едва не врезавшись в Борзая, который чуть поодаль агрессивно замахал руками. Оглушая округу криком:
— Ненавижу насекомых!
Они и так это знали.
— Нет. Не думаю. Судя по всему, перед смертью они были под воздействием некого дурмана. Это объясняет поведение падальщиков.
А тем временем их внимание привлекло нечто общее у всех мертвецов.
— Им вырезали глаза и парень прав никаких следов сопротивления. Более того, судя по следам крови на нижнем белье, они вначале разделись, потом лишились глаз и лишь потом были убиты.
— Причина смерти?
— Колотая рана в сердце.
— Если нет следов сопротивления, тогда почему их пальцы в крови? – Осторожно поинтересовался молодой разведчик.
Хаунд вздохнул.
— Потому что это их кровь. Они сами вырвали свои глаза.
Гончие ощутили знакомые интонации в его тоне.
— Доводилось видеть такое прежде капитан?
— Да, но за горной грядой в Кирине.
Гриф издал задумчивое мычание.
— Ты про те случаи? Разве жертвами были не юные девушки? Одна-две в месяц не более. Преступника поймали и казнили, если мне не изменяет память.
— Да. –Хаунд вздохнул. — Орден направил туда меня и отряд капитана Огара. Но уже после первых дней расследования, местные "поймали" преступника с поличным и казнили на месте. Девушка тогда чудом осталась жива, а поскольку после того инцидента все прекратилось, нас быстро отправили восвояси.
— Но ты сказал «поймали», — повторил Гриф голосом, выделяя кавычки. — Хоть прецеденты прекратились было что-то еще?
Хаунд указал на поляну.
— Тот же почерк. И хотя с девушками обходились более жестоко, ни одна из них не сопротивлялась. За исключением последней. Она подняла большой шум и на него сбежались все, кто был вокруг.
— Но и это еще не все?
— Верно, когда того «преступника» избивали до смерти, он и не думал сопротивлялся! —Борзай вышел из-за их спины и все в нем кричало «А я ведь говорил!» направленное на Хаунда. — Не говоря о том, что …
— У нас был королевский приказ, — Оборвал его Хаунд и, прежде чем тот успел, поделится своими соображениями, что с этим приказом стоило сделать. Хаунд добавил тише. – И приказ Великого Магистра Альбина.
Этот аргумент оказался достаточным весомым, чтобы Борзай замер, заткнулся, и в раздражении несколько раз, ударив руками по воздуху и обиженно скрестив их на груди, отвернулся.
— Вот как, значит, была замешана политика. — Со вздохом подытожил Гриф. — И теперь к нам заявился либо подражатель, либо гастролер «с того света» с крайне опасными фокусами.
— Нам стоит быть начеку? — Осторожно спросил разведчик.
Хаунд согласно кивнул.
— Да, проинформируй остальных.
Гриф тем временем закончил осмотр тел.
— Как давно они здесь?
— Исходя из следов разложения и учитывая активность падальщиков. Они гниют тут почти … две недели.
— ...
Хаунд заметно нахмурился.
—Капитан, судя по приказам, что вы нам дали, ведь не было упоминаний о втором отряде? Помимо того, что отправился в «Воронье гнездо» проверить мальчика.
— Нет. Был лишь один отряд. Опережая вопрос, приказ отдан непосредственно Советом и мы можем быть уверены, что предоставленный нам отчет был проверен. А значит пожар, гибель хозяина замка и исчезновение мальчишки со слугами имел место быть. Вопросы вызывало именно бесследное исчезновение отряда.
В воздухе повисла тяжелая тишина.
— Они вернулись? – Непонимающе спросил разведчик.
— Ха! Вернулись? Судя по следам, никто из них так и не ушел далеко от Аконитовой долины живым… да и мертвым тоже. — фыркнул немного остывший Борзай.
Повисла напряженная тишина.
— Но раз так… То, кто тогда доложил о нападении на Воронье гнездо неделю назад? – Удивился Гриф.
— Тот, кто напал на «Воронье гнездо». – Спокойно ответил ему Хаунд.
— !
Гончие обеспокоенно начали перешептываться между собой.
— Как глупо! Зачем кому-то сообщать о собственном нападении? Даже если бы отчет не пришел, нас бы все равно …
— Но не на перехват, а в замок!
— Это позволило бы им выиграть время?
— Выиграть время?! Значит, они не хотят, чтобы мы побывали в «Вороньем гнезде»!
— Или, наоборот, хотят, чтобы мы заподозрили неладное и направились именно туда.
Мнения разделились: Кто-то явно считал, что они должны отправится в «Воронье гнездо» наперекор уловке напавшего. Другие же, напротив, придерживались мысли, что нужно следовать полученным приказам.
Гриф и Борзай хоть и сцепились взглядами, но хранили молчание. Прекрасно понимая, что обе возможности пока не стоит исключать. Затем все они обернулись к капитану.
— Удалось ли мальчишке вообще сбежать?!
— Да без сомнения. – Неожиданно уверенно сказал Хаунд.
— Что? Потому что он …
— Нет. Наш преступник, способен околдовывать человеческий разум, но ему все же потребовались амуниция псоглавцев.
— Думаешь, он забрал ее для своих сообщников? — осторожно уточнил Гриф.
— Я тебя понял. — Борзай сложив руки на груди мрачно кивнул. — Раз он имел наглость оставить «это» у нас на пути и сообщить о собственном нападении, то самомнения ему не занимать… Узнаю почерк нашего душегуба из Кирина.
— А это очередная жестокая игра, в которую нам предлагают сыграть. «Гончие, кошка и мышка»? — Кивнул Гриф.
— Вот только знает ли эта «кошка», что на этот раз ее «мышка» — это бомба замедленного действия? —Фыркнул Борзай.
Хаунд вернулся в седло.
— Отправьте черную птицу в крепость Клыков. Пусть здесь приберутся. Мы поедем дальше. Все дороги ведут в Священную рощу Олании. Поспешим!
«Теперь все будет зависеть от того, кого… или, вернее, «что» мы там обнаружим.»