У семьи Кастория был флигель под названием Павильон Серебряной Луны. Он стоял особняком от других зданий, и вокруг царила зловещая тишина.
— Павильон Серебряной Луны — место, где живут старейшины, ушедшие с передовой, — пояснил Гемиллиас, шагая впереди в мундире Императорской гвардии. Мы направлялись к Павильону.
— Слуги или родственники не приближаются к Павильону, да?
По пути не было ни души.
— Для поручений хватает андроидов. Да и старейшины предпочитают избегать контактов. Они не должны оказывать прямого влияния. Они всего лишь советники. Их роль — сдерживать главу семьи от безумств.
Видимо, старейшины не вмешивались в решения напрямую. Логично — иначе глава семьи стал бы марионеткой.
Гемиллиас рассказал о старейшинах Павильона. Их было семеро. В зависимости от точки зрения, это много или мало.
— Немногие доживают до статуса старейшин в этой семье. Они умирают или исчезают по разным причинам. Сам факт, что они живы, доказывает их право быть здесь.
— Были возражения против усыновления?
— Двое против, четверо промолчали, и лишь один согласился.
— Противников больше, чем сторонников.
— Молчание означает, что они доверяют воле главы семьи. Поэтому большинство решений главы проходит без проблем. Даже возражения - обычно лишь выражение озабоченности, не требующее серьёзного внимания.
Мы с Гемиллиасом остановились у главного входа в Павильон. Двери бесшумно разъехались в стороны. Внутри было темно, но с нашим появлением зажёгся свет.
В нос ударил затхлый запах старинного особняка. Это действительно было старейшее здание в поместье Кастория.
На первом этаже две изогнутые лестницы расходились вверх. Я последовал за Гемиллиасом.
Скрип.
Деревянные ступени стонали под ногами. Я сомневался, выдержат ли они вес моих имплантов.
— Они прочнее, чем кажутся. Не волнуйся.
Гемиллиас усмехнулся, заметив мою осторожность.
На втором этаже перед нами протянулся длинный коридор. Мы вошли в комнату в самом конце.
Первое, что бросилось в глаза — массивная треногая курильница. Именно от неё шёл лёгкий аромат, ощутимый ещё в коридоре. Курильница стояла в центре, а за ней, в дыму, сидели силуэты — старейшины.
Дымовая завеса отделяла нас от них.
— А, Гемиллиас прибыл.
— Цыц, следует называть его главой семьи.
— Он мой внук, какая разница?
— Тогда вы мне как племянник.
— Мы всё равно все старые, тфу...
Несмотря на величавую атмосферу, их разговор был удивительно обыденным. Я подавил усмешку, сохраняя нейтральное выражение лица.
— Кхм.
Гемиллиас прочистил горло. Только тогда старейшины умолкли.
Сквозь дым и полумрак невозможно было разглядеть их пол. Они носили чёрные мантии до пят, а лица скрывали вуали, искажавшие черты. Даже голоса звучали схоже, будто изменённые.
— Этот юноша — Лукас.
Гемиллиас представил меня. Даже он ещё не привык к новому имени. Судя по тону, он вряд ли перестанет называть меня Лукой. Мне это тоже удобнее.
— Так вот он какой.
— С виду непрост. По лицу видно — из тех, кто выживет, даже если ради этого придётся сожрать собственных отца с матерью.
Последний старейшина... обладал проницательностью.
Старейшины перешёптывались, вставляя замечания обо мне. Шёпот нарастал, но мы с Гемиллиасом молча ждали.
— Подойди ближе, Лукас, — произнес один из старейшин.
Я шагнул к курильнице.
— Можешь пройти сквозь дым.
Старейшина, позвавший меня, протянул руку, приглашая дальше. Шёпот остальных постепенно стих.
— Ближе.
Я двигался механически. Вскоре оказался так близко, что мог дотронуться до сидящих.
Ш-ш-р-р-р.
Один из них поднялся, мантия волочилась за ним. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Я поднял голову, но за вуалью не разглядел его лица.
— Дитя, постарайся прожить долго. Для этого не дай хаосу поглотить себя — поглоти его сам. Даже если он разорвёт глотку в клочья.
Старейшина смотрел сверху вниз. Вероятно, он знал многое — обо мне и о сложных обстоятельствах вокруг.
— ...Я так и планирую.
Не зная, что ответить, я просто высказал первую пришедшую в голову мысль.
У меня возникло ощущение. Этот старейшина, коснувшийся меня, вероятно, и был тем, кто поддержал усыновление.
Старейшина вернулся на место и жестом отпустил меня. Я прошёл мимо курильницы и подошел к Гемиллиасу. После этого старейшины вновь завели бессвязные разговоры.
Усыновление уже было решенным вопросом. Цель моего нахождения здесь — просто показать лицо. Долгое время я слушал слова, которые могли быть как комплиментами, так и завуалированными оскорблениями — разобрать было невозможно.
— Может, заткнётесь все? Перейдём к следующему вопросу, глава семьи.
Старейшина справа наконец потерял терпение. Только тогда Гемиллиас открыл рот, будто ждал этого момента.
— Тогда с этого момента...
— Ах, перед этим Лукас должен уйти. У нас есть дела.
Услышав слова старейшины, я повернулся к выходу.
Тук.
Гемиллиас остановил меня, положив руку на плечо.
— Лукас останется.
Старейшины зашептались.
— Если таково решение главы — пусть будет так.
Так я остался и целый час слушал обсуждение старейшин с главой семьи. Кое-что было любопытно, но в основном — умопомрачительно скучно.
Скрип, стук.
Когда собрание закончилось, мы с Гемиллиасом вышли. Едва переступив порог Павильона, я повернулся к нему:
— Зачем вы позволили мне остаться на совещании?
...Даже Николас и Джуппе, вероятно, никогда не присутствовали на собраниях старейшин.
— Ответ ты должен найти сам, Лука.
Гемиллиас говорил, не оборачиваясь. Видимо, так он учит. Неудивительно, что его детям тяжело.
—————————
Настало утро моего последнего дня в главном поместье.
Выйдя из комнаты, я увидел ребёнка — на голову ниже меня — целившегося в меня из пистолета.
— Папа говорит, такие как ты, могут уворачиваться от пуль. Это правда?
Его голос звучал невинно и беззаботно. Я уставился на него. Я прекрасно знал и его лицо, и имя.
«Старший сын Николаса, Эмилио Кастория».
Племянник? Очень не хотелось так его называть. «Сорванец» подошло бы куда лучше.
— Эмилио, ты ведь знаешь, что я твой дядя?
— Знаю. Но ты — грязнокровный выскочка.
Даже «сорванец» было слишком лестно. Он был невоспитанным червём.
Эмилио стоял в двух шагах, целясь мне в голову. Я мог увернуться, но одна ошибка означала смерть.
— Если не уберёшь пушку — задницу оторву, — предупредил я.
— Ты? Тронешь меня? Не смеши.
Я вздохнул. Николас казался умным, но явно провалил воспитание сына.
Щелк.
Раздался звук взведённого курка. Этот сумасшедший мелкий действительно нажал на спуск.
Бам!
Грохот выстрела прокатился по коридору. Я не шевельнулся. Хотя дистанция была близкой, я ожидал, что он промахнётся.
— Почему ты не увернулся?! Ты должен был отпрыгнуть!
Эмилио топнул ногой от досады и снова навёл пистолет.
Шлёп!
Я рванулся вперёд. Ствол зацепился за мои пальцы и дёрнулся вверх. В том же движении я вырвал оружие.
«Ему всего восемь... или девять»...
В его возрасте я... дрался с пацанами из приюта из-за куска хлеба. Одна мысль об этом бесила.
— Т-ты ударишь меня?
Эмилио заикаясь попятился. Я покачал головой и поднял пистолет, нацелив прямо ему в лоб.
— Нет. Я убью тебя.
Его зрачки расширились. Ноги подкосились. В тот миг я нажал на спуск.
Бам!
Пуля прожужжала у самого темени мальчика и впилась в пол.
— А-а... Т-ты правда выстрелил?
Эмилио сидел в шоке, тупо уставившись на меня. Штаны пропитались жёлтой жидкостью, распространяя едкий запах.
— Беги к папочке. Скажи, что дядя пытался тебя убить.
Я пнул его в грудь, и он кубарем покатился по лестнице. Его кругленькое тельце жалко кувыркалось.
Услышав выстрел, слуги сбежались со всех сторон. Сначала никто не понимал, что произошло.
— Эмилио! Ты в порядке?
Николас появился мгновенно, подхватив сына. Тот вцепился в него, рыдая и всхлипывая.
— Что здесь случилось, Лука?
Голос Николаса был ледяным, когда он уставился на меня.
— Он наставил ствол на взрослого. Я преподал урок. Чтобы отбить охоту повторять.
Я провертел пистолет в руке и протянул его Николасу рукояткой вперёд. Он осмотрел оружие и вздохнул.
— Так вот в чём дело? Но...
— Но?
Меня начало раздражать. На моём месте мог быть кто угодно — Эмилио мог убить. Даже в его возрасте он относился к жизням людей как к пустому месту. Тех, кто ниже его по статусу, мальчик просто считал игрушками.
— ...Хах. Можем поговорить наедине?
Николас передал Эмилио няне и шагнул в мою комнату. Я вошёл следом, закрыв дверь.
Б-м-м-м.
Дверь захлопнулась.
— Итак, Лука. Со стороны это будет выглядеть как серьёзный конфликт.
Николас сел у окна с улыбкой, будто на его лице и не было никакой строгости. Я нахмурился. Всё стало ясно.
— Ты подстроил это, чтобы встретиться наедине? Зная, что иначе все решат, будто мы объединились?
Прошлой ночью Николас наверняка подстрекал Эмилио на эту выходку.
— Как и ожидалось, ты впечатляешь. Твой ум работает втрое быстрее Джуппе.
— Жизнь Эмилио могла быть под реальной угрозой. Он что, подобранный щенок?
— Нет, он мой родной сын. Но даже если бы что-то случилось — я могу завести другого. У меня ещё много спермы в запасе.
Умри Эмилио из-за меня — по любой причине — я бы несдобровал. Ведь это означало бы смерть старшего внука семьи Кастория.
— Думаешь, после такой ловушки я стану с тобой болтать?
Я двинулся к двери, намереваясь выставить Николаса.
— Я знаю, что ты объединился с Жизель.
Я замер, сжимая ручку двери, и слегка повернул голову.
— И?
— Я примерно представляю, что она тебе наговорила. Наверняка изобразила ситуацию так, будто я в выигрышной позиции. Но правда иная. Если так пойдёт дальше — следующим главой семьи станет Джуппе. А тогда я могу не выжить. Мне не до мелочей.
Для Николаса жизнь сына была всего лишь «мелочью».
Честно, Николас начинал меня забавлять. Я сел напротив и глянул на часы.
— Пять минут.
— Благодарю за твоё драгоценное время.