Рензо открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, что случилось накануне, но в голове была какая-то странная пустота вместо привычных обрывков вчерашнего вечера.
— Господин Рензо, уже утро.
Услышав голос, он медленно повернул голову и увидел рядом с кроватью слугу в сером шерстяном камзоле — парня, которого он должен был знать, но почему-то не мог вспомнить ни имени, ни лица.
— Который час? — спросил Рензо, и его собственный голос прозвучал как-то ровно и спокойно, хотя внутри всё было натянуто, как струна.
— Уже почти девять, господин, вы проспали дольше обычного, — ответил слуга.
Рензо сел на кровати и вдруг заметил, что его руки выглядят не так, как он привык — белые, тонкие, с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями.
Он потряс головой, пытаясь поймать ускользающую мысль, но она рассыпалась, как только он попытался за неё ухватиться. Взгляд упал на зеркало на противоположной стене — большое, в тяжёлой деревянной раме, с едва заметными потёками старого серебра по углам. Рензо встал, прошлёпал босыми ногами по холодному полу и уставился на своё отражение.
Огненно-рыжие волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тёмные круги, а лицо было бледным и каким-то измождённым, хотя черты оставались правильными и даже красивыми — тонкий нос, чёткая линия скул, серые глаза с золотыми крапинками, которые смотрели на него с каким-то странным выражением, будто видели его в первый раз.
— Что-то не так, господин? — осторожно спросил слуга, стоя у него за спиной.
Рензо не ответил, потому что сам не знал, что сказать. Он чувствовал, что что-то изменилось, но не мог объяснить словами, потому что любое объяснение звучало бы глупо.
— Принеси воды, — сказал он наконец, отворачиваясь от зеркала.
Слуга поклонился и вышел, а Рензо остался один и опустился обратно на кровать, потому что ноги вдруг стали ватными, а в голове по-прежнему была пустота вместо вчерашнего вечера. Он сидел и смотрел на свои белые тонкие руки, пытаясь понять, что с ним произошло, но ответа не находил.
Вернулся слуга с кувшином и стаканом на серебряном подносе, поставил всё на тумбочку у кровати и наполнил стакан до краёв прозрачной жидкостью, от которой шёл лёгкий холодок. Рензо взял стакан, сделал глоток и почувствовал, как ледяная вода растекается по горлу, прогоняя остатки утренней тяжести.
— Господин, ваш отец просил вас прийти к завтраку, — сказал слуга, когда Рензо поставил пустой стакан обратно на поднос. — Будет лучше не опаздывать.
— Отец? — переспросил Рензо, и в голосе прозвучало искреннее недоумение, потому что он не помнил никакого отца, но решил не показывать этого слуге. — Ладно, помоги мне одеться.
Слуга кивнул и начал доставать из шкафа одежду — тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, кожаные штаны, высокие сапоги из мягкой кожи и белую рубашку с кружевными манжетами, которая выглядела так, будто её шили специально на заказ. Рензо надел всё это молча, наблюдая за своими движениями в зеркале и чувствуя, что одежда сидит идеально, словно он носил её всю жизнь.
Когда он закончил, слуга поправил воротник и отошёл на шаг, оценивая результат.
— Вы сегодня хорошо выглядите, господин, — сказал он, и в его голосе слышалось искреннее удивление.
Рензо ничего не ответил, потому что смотрел на своё отражение и думал о том, что этот красивый парень с огненно-рыжими волосами — теперь он, и ему придётся как-то жить с этим, даже если он понятия не имеет, кто он такой и что здесь происходит.
Он вышел из комнаты и зашагал по коридору, а слуга плёлся сзади, не решаясь нарушить молчание. Стены были каменными, холодными, с редкими факелами в железных держателях, которые горели жёлтым пламенем, почти не давая дыма. Пол был выложен тёмной плиткой, которая блестела в свете факелов, словно только что натёртая до зеркального блеска.
В большой зал они вошли через массивные дубовые двери с бронзовыми ручками в виде львиных голов. Внутри было светло — высокие окна пропускали много солнечного света, и весь зал казался каким-то праздничным, хотя Рензо не понимал, чему тут радоваться.
За длинным столом сидели люди — мужчина с суровым лицом на главном месте, женщина рядом с ним, двое парней и девочка лет двенадцати. Все они повернули головы, когда Рензо вошёл, и на их лицах отразилось удивление.
— Ты пришёл, — сказал мужчина на главном месте. — Садись.
Рензо кивнул и направился к свободному стулу, чувствуя на себе шесть пар глаз, которые смотрели на него с недоумением, потому что, видимо, он делал что-то нехарактерное для себя — пришёл вовремя, оделся аккуратно и не нёс никакой чуши. Судя по обрывкам из воспоминаний.
Он сел на своё место, взял вилку и посмотрел на еду, которая стояла перед ним — мясо с кровью, запечённые овощи, свежий хлеб и какой-то суп в глубокой тарелке, от которого шёл аппетитный пар. В другой день он бы, наверное, начал есть без разговоров, но сегодня он просто сидел и смотрел на тарелку, потому что не знал, с чего начать.
— С тобой всё в порядке? — спросила женщина, которую он, видимо, должен был называть матерью.
Рензо поднял голову и посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на отца, на братьев, на маленькую девочку с большими глазами, которая смотрела на него с каким-то странным выражением.
— Всё в порядке, — ответил он и взял кусок хлеба, потому что нужно было что-то делать, чтобы не выглядеть полным идиотом.
Он откусил хлеб и чуть не застонал от удовольствия — свежий, мягкий, с хрустящей корочкой, посыпанной крупной солью, такой хлеб он не ел никогда.
Завтрак прошёл в молчании — никто не задавал лишних вопросов, и Рензо был за это благодарен. Он ел мясо, макая его в подливку, пил суп прямо из тарелки, потому что не знал, как правильно пользоваться ложкой, и никто не сделал ему замечания.
Когда всё закончилось, отец встал из-за стола, посмотрел на Рензо и сказал:
— Сегодня в полдень приезжает барон Кроули, ты будешь присутствовать.
Рензо кивнул, хотя понятия не имел, кто такой барон Кроули и почему он должен присутствовать.
Он вышел из зала и направился обратно в свою комнату, чувствуя, как за ним следят взглядами, но не оборачиваясь.
— Господин, — позвал слуга, когда они остались одни в коридоре. — Вы сегодня странный.
Рензо остановился и повернулся к нему.
— Я в порядке, — сказал он. — Просто голова болит.
Слуга не поверил, но ничего не сказал.
Они дошли до комнаты, и третий принц закрыл за собой дверь, оставив слугу снаружи. Он подошёл к зеркалу и снова посмотрел на своё отражение.
Рензо сидел на кровати и смотрел в потолок ровно до тех пор, пока в дверь не постучали — три коротких удара, после чего створка приоткрылась и в комнату просунулась голова слуги с выражением вечной озабоченности на лице.
— Господин, барон Кроули уже прибыл, отец просит вас спуститься в малый приёмный зал.
Рензо кивнул, поднялся и поправил камзол, который успел слегка помять за время его размышлений на кровати. Он понятия не имел, кто такой барон Кроули и о чём с ним говорить, но отступать было некуда — если он сейчас откажется, отец точно устроит скандал, а слуги потом будут шептаться ещё неделю.
Он вышел в коридор и зашагал за слугой, который вёл его через череду одинаковых каменных коридоров с редкими факелами на стенах. Малый приёмный зал оказался меньше того, где они завтракали — всего один ряд окон, выходящих во внутренний двор, и длинный стол, за которым уже сидели двое.
Первым был отец — граф Эверхат, мужчина лет пятидесяти с жёстким лицом и седыми висками, которые делали его похожим на старого боевого пса, утратившего былую хватку, но сохранившего привычку скалиться на чужаков.
Вторым был незнакомец лет сорока в дорогом зелёном камзоле с золотым шитьём — барон Кроули, как догадался Рензо. У барона было круглое лицо с маленькими глазками и тонкими губами, сложенными в улыбку, которая не выглядела дружелюбной.
— А вот и мой младший сын, — сказал отец, когда Рензо вошёл. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение — будто он заранее готовился к тому, что Рензо сейчас скажет или сделает что-то неподобающее.
Барон Кроули повернулся и уставился на Рензо своими маленькими глазками, которые сразу же пробежались по его одежде.
— Наслышан, наслышан, — сказал барон, и улыбка его стала чуть шире. — Младший сын графа, который любит веселиться, я правильно понимаю?
Рензо понял, что это был намёк на его пьянки и скандалы, и внутри что-то кольнуло — то ли обида, то ли злость, но он сдержался и просто кивнул, не произнося ни слова.
— Садись, — велел отец, указывая на стул рядом с собой.
Рензо подошёл и сел, чувствуя на себе взгляд барона, который так и не отводил глаз, словно пытался разглядеть в нём что-то важное. Отец откашлялся и продолжил разговор, который явно шёл до появления Рензо.
— Как я уже говорил, поставки руды с южных шахт сократились на треть, и если так пойдёт дальше, нам придётся пересмотреть цены для вашего графства.
Барон Кроули откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, изображая задумчивость.
— Пересмотреть цены, говорите, это интересное предложение, но, возможно, мы могли бы обсудить другой вариант, — он перевёл взгляд на Рензо и улыбнулся той самой липкой улыбкой. — Например, вашего сына и мою дочь давно пора познакомить, они оба в возрасте, и, я слышал, ваш сын пока не обручён.
Рензо почувствовал, как всё внутри похолодело.
— Я не собираюсь жениться, — сказал он, и голос прозвучал резче, чем он ожидал.
Отец бросил на него быстрый взгляд.
— Никто тебя пока не сватает, просто барон предложил организовать вечер, чтобы вы познакомились, и это было бы полезно для обеих семей.
— Вы думаете в правильном направлений, — тихо добавил барон Кроули, и его маленькие глазки заблестели. — Родственные связи укрепляют торговые отношения.
Рензо сидел и смотрел на стол, на котором стоял кувшин с вином и три пустых бокала, и думал о том, что его жизнь сейчас похожа на товар, который выставили на торги.
— Я подумаю, — сказал он, чтобы хоть что-то ответить, и отец слегка кивнул, явно довольный тем, что Рензо не устроил скандал прямо здесь.
Барон Кроули взял кувшин и разлил вино по бокалам.
— За знакомство, — сказал барон, поднимая свой бокал.
Отец поднял свой, и Рензо сделал то же самое, хотя ему совершенно не хотелось пить. Он сделал глоток, а вино оказалось терпким и сладким.
Разговор переключился на поставки руды, на цены на зерно, на какие-то споры между соседними графствами, о которых Рензо не имел ни малейшего понятия. Он просто сидел, смотрел в свою тарелку и изредка кивал, когда ловил на себе взгляд отца — тот явно хотел, чтобы Рензо выглядел заинтересованным, даже если на самом деле это было не так.
Когда барон Кроули наконец откланялся и вышел в сопровождении слуги, отец повернулся к Рензо и несколько секунд просто смотрел на него в упор.
— Теперь можешь уходить.
Рензо открыл рот, чтобы сказать что-то, но сразу же передумал.
— У меня болит голова, — сказал он, потому что от всех этих разговоров и взглядов у него действительно начинала раскалываться голова.
Отец кивнул, и на его суровом лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Иди, отдыхай, но вечером ты должен быть на ужине, потому что барон Кроули остаётся до завтра, и негоже гостю ужинать в одиночестве.
Рензо поднялся, поклонился и вышел из зала, чувствуя, как спина потеет под камзолом, хотя в коридоре было прохладно. Он дошёл до своей комнаты, закрыл дверь, скинул сапоги и рухнул на кровать лицом вниз.
— Жениться, — прошептал он в подушку. — Они хотят женить меня на какой-то дочери барона...