Прошло совсем немного времени с тех пор, как его голова коснулась подушки, а сознание уже провалилось в сон.
Когда он открыл глаза, то с трудом сообразил, где находится. Вокруг простиралась пустая комната, уходящая куда-то в бесконечную даль, и он никак не мог разглядеть, где заканчиваются стены.
Пол под ногами был гладким и тёмным, словно отполированное стекло, и в нём отражался красноватый свет, льющийся откуда-то сверху. Он опустил взгляд на свои руки, затем медленно поднял голову и замер. Огромное окно в полстены, обрамленное массивным камнем, а за ним виднелась луна багрового оттенка.
Вдоль стен этого бесконечного коридора тянулись двери. Одни были приоткрыты, и из щелей пробивался слабый, манящий свет, а другие же наглухо заперты.
— Что это за место? — проговорил про себя, оглядываясь по сторонам.
Он подошёл к ближайшей двери и коснулся ручки, но дверь приоткрылась сама собой.
Из глубины помещения донёсся тусклый, едва заметный свет и этого призрачного сияния едва хватало, чтобы различить очертания предметов.
Как ни странно, комнатой за дверью оказалась библиотека.
Рензо шагнул внутрь и огляделся. Свет был настолько слабым, что он с трудом различал буквы на листках, но всё же подошёл к ближайшему стеллажу, протянул руку и вытащил одну из книг.
Размер внушал величие, он открыл её наугад и уставился на страницу.
Рензо перелистнул несколько страниц, но, так и не понял содержимого.
Он захлопнул книгу, поставил её обратно на полку и потянулся к следующей. Но в этот момент послышался громкий хлопот.
Рензо резко обернулся и увидел, как дверь закрылась сама собой.
Он не успел даже рта раскрыть, как пол под ногами предательски дрогнул. Пальцы мгновенно соскользнули с деревянной полки, и всё вокруг перевернулось. Книги посыпались градом, со стуком ударяясь о стены. Рензо попытался приподняться на локтях и оглядеться, но через мгновение сознание помутнело, а тело потянуло вниз.
Открыв глаза, он начал судорожно хватать ртом воздух лежа в своей постели. Сердце колотилось, а лоб покрылся холодным потом. Он посидел на краю кровати ещё несколько минут, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся после кошмара мысли и вернуть себя в реальность.
Наконец, он спустил ноги на холодный пол, нащупал сапоги и, не спеша, почти ритуально затянул каждый ремешок и бесшумно скользнул в коридор.
Слуг поблизости не оказалось, и он выдохнул с искренним облегчением: сейчас ему меньше всего на свете хотелось вести с кем-то светские беседы.
Двор встретил его прекрасным видом. Рензо неспешно пересёк внутренний двор, лениво кивнул заспанному стражнику у ворот и, наконец, шагнул за пределы этого душного поместья.
Город начинался сразу же, стоило ему перейти мост через ров. Дома выглядели небогато, но на удивление ухоженно: аккуратные черепичные крыши, крошечные палисадники с цветами.
Он побрёл вдоль улицы, глядя на прохожих, и сразу же в нос ударил тёплый, обволакивающий аромат свежего хлеба и тмина. Рензо свернул к небольшой лавке, порылся в карманах и достал пару монет, которой хватило чтобы купить горячую лепёшку.
Первый же укус... тёплая, мягкая внутри, с идеальной хрустящей корочкой снаружи. Самая обычная, простая еда. Но почему-то именно сейчас она казалась в тысячу раз вкуснее всех тех изысканных, но бездушных блюд.
Доев последний, самый хрустящий кусочек лепёшки, Рензо довольно вздохнул и стряхнул крошки с рукава. В животе приятно разлилось тепло, а разум, наконец, окончательно прояснился.
Возвращаться в поместье не хотелось совершенно. День только начинался, а город манил своими тихими, негромкими тайнами. Решив довериться интуиции, он побрёл дальше, позволяя узким улочкам вести себя туда, куда им заблагорассудится.
Вскоре его путь привёл к массивному зданию с высокими колоннами и вывеской, гласящей что это городской музей.
Рензо взял простой деревянный жетон у дремлющего охранника и шагнул в сторону выставочных залов.
Здесь царил дух эпохи, которую в местных хрониках называли «Веком Мастеров» — примерно 15-16 века по старому летоисчислению. Золотой век, когда искусство и ремесло достигли невиданных высот.
Он долго стоял перед полотном кисти легендарного Кассиана. На картине был изображён шторм над морем, и казалось, что стоит прислушаться, как ты услышишь рёв волн и крик чаек. Глаза единственной фигуры на берегу, казалось, следили за каждым движением.
Чуть дальше, за толстым стеклом витрины, стоял знаменитый механизм золотых механических часов. Работа гениального часовщика четырёхсотлетней давности. Несмотря на возраст, крошечные латунные шестерёнки внутри всё ещё тихо и ритмично тикали, отсчитывая время, которое для этого механизма давно потеряло всякий смысл. Рядом лежали инкрустированные самоцветами кинжалы и многое другое.
Рензо бродил от зала к залу, поглощая красоту, созданную людьми, которых уже давно не было в живых.
Покинув музей, он с удивлением обнаружил, что солнце уже клонится к закату.
Он отдался течению городских улиц, превратив остаток дня в одну длинную, неспешную прогулку.
Заглядывал в маленькие книжные лавки, общался с незнакомцами и просто сидел на каменной скамье у фонтана.
***
— Прощайте, граф. Буду с нетерпением ждать вашего окончательного решения.
Я отвесил безупречный, выверенный до миллиметра поклон. Мой голос звучал тепло и почтительно, а на губах застыла та самая мягкая улыбка, которую я оттачивал перед зеркалом годами.
Граф Эверхат лишь слегка кивнул, его лицо оставалось таким же спокойным.
Тяжёлые дубовые двери захлопнулись за моей спиной, отрезая меня от великолепия зала Эверхатов. Я спустился по каменной лестнице, сохраняя благородную осанку до тех пор, пока не оказался внутри своей кареты.
Как только занавески опустились, улыбка сползла с моего лица. Я позволил себе выдохнуть и поморщился.
— Глупцы, — прошептал я, наливая себе в серебряный кубок вина. — Гордые до отвала глупцы.
Я сделал глоток. Вино было неплохим, но всё же уступало тому, что подавали в моём собственном дворце. Впрочем, скоро это поместье, как и всё остальное, станет моим.
План был безупречен в своей простоте. Эверхаты были древним родом, а потому веками копили состояние. Их южные шахты, некогда бывшие золотой жилой, теперь приносили лишь убытки. Граф был слишком упрям, чтобы признать это, и слишком горд, чтобы просить о помощи.
Я усмехнулся, вспоминая младшего сына графа, а потом откинулся на бархатную спинку сиденья и мысленно развернул перед собой текст будущего брачного контракта.
Всё было прописано мелким, изящным почерком моих лучших юристов. Формально брак выглядел как спасительный союз: моя дочь приносит богатое приданое, которое должно было «помочь графству преодолеть временные трудности». Звучало благородно.
А дальше становится еще интереснее, в разделе о «совместном управлении активами ради обеспечения будущего молодых супругов», была заложена мина замедленного действия.
Как только брак будет заключён, управление южными шахтами официально перейдёт под контроль «совместного совета», где решающий голос будет за моим доверенным лицом. Мои люди тут же уменьшат расходы: уволят старых мастеров, наймут дешёвых наёмников и начнут продавать руду по заниженным ценам подставным компаниям, которые, разумеется, принадлежат мне.
Через полгода шахты покажут чудовищный убыток. Кредиторы, которых я же тайно и подстегну, потребуют возврата долгов. Граф Эверхат будет вынужден заложить свои родовые земли, чтобы покрыть штрафы. А когда он не сможет заплатить, я, как самый верный друг семьи и родственник, «великодушно» выкуплю эти земли за бесценок, чтобы «спасти честь рода».
Карета мягко покачнулась на ухабе, вырывая меня из сладких раздумий. Мы уже подъезжали к моим владениям.
Я постучал по деревянной перегородке.
— Да, милорд? — донёсся приглушённый голос.
— Как приедем, немедленно позови ко мне господина Вейла, — произнёс я — И приготовь бумаги брачного контракта. Мы должны отправить их графу завтра утром.
— Слушаюсь, милорд.