Тем временем 2 дня назад.
Утро началось не с тренировки.
Тарен встретил его у гостевых покоев, коротко кивнул и повёл не на площадку с мечами, а вглубь храма, в учебные залы. Каэль шагал следом, ничего не спрашивая. За вчерашний день он усвоил: архиерарх не тратит слов зря.
— Сражаться ты кое-как умеешь, — бросил Тарен через плечо. — Свет пробудился. Но ты понятия не имеешь, где находишься. Это опасно. Сперва — знания. Потом — всё остальное.
Они вошли в учебный зал. Там уже сидели послушники — мальчишки и девчонки лет двенадцати, в таких же простых туниках, как у него. Каэль, здоровый взрослый мужчина, молча сел за общую скамью. Дети косились. Он делал вид, что так и надо.
Наставник, пожилой монах с усталым лицом, рассказывал об устройстве мира. Каэль слушал. И чем дольше слушал, тем мрачнее становился.
Демоны. Раса, что пришла из Разлома много веков назад. Они захватили часть каждого из соседних владений — у эльфов, у гномов, у зверолюдей. Война с ними тянулась поколениями. Три великие Империи — Эльфийская, Гномья и Зверолюдская — держали границы, сдерживая натиск. А люди...
Люди были разобщены. Раздроблены на десятки мелких королевств, баронств, вольных городов. Пока другие расы стояли единым фронтом, люди грызлись между собой. И тогда появился он — Святой Правитель.
Монах произнёс это имя с особым почтением.
— Святой Правитель объединил людей под единой властью. Ему уже более ста пятидесяти лет, но он всё ещё правит. Он собрал гарем из десяти жён, и от них родились святые дочери и святые сыновья — носители священных родословных. Именно им он разделил власть над Империей. Каждый из них управляет своей территорией.
Каэль чуть нахмурился. Сто пятьдесят лет. Гарем. Родословные. Это звучало не как храмовая легенда, а как... прагматичный политический проект.
— Святая Империя людей, — продолжал монах, — занимает самую большую территорию. Наш храм Эльрены находится в её пределах. Мы подчиняемся святому сыну Аэриону и святой дочери Лианне, в чьих владениях стоим. Также храм подотчётен общему церковному совету, где главенствуют святые дети.
Дальше он пустился в перечисление родословных. Каэль слушал вполуха, но главное уловил: власть в Империи — семейный подряд. Кто-то из детей Правителя управлял, кто-то нет — некоторые сами не хотели, другие не прошли отбор.
После лекции Тарен молча повёл его дальше — в другие классы. История Империи. Законы. Иерархия храмов. Где-то Каэль пытался вставить вопрос, поспорить, но Тарен обрывал его коротко: «Слушай». И он слушал.
К вечеру голова гудела. Он сидел в общем зале для послушников, рассеянно ковыряя ложкой кашу, когда рядом опустилась Селия.
— Ну как? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Понравилось детство заново прожить?
— Чудесно, — буркнул Каэль. — Особенно учитывая, что я старше их всех вдвое. А выяснил, что Империей людей правит бессмертный старик с гаремом, а его дети держат храмы в подчинении, как свои личные уделы. И мы, получается, под ними ходим.
Селия пожала плечами.
— Так было не всегда. Но сейчас — так. Однако устав храма Эльрены даёт нам некоторую независимость. Мы подчиняемся Святому Правителю в мирских делах, но в делах веры и обучения паладинов — только архиепископу. Так что не всё так плохо.
— Ага, — хмыкнул Каэль. — Не всё так плохо. Кроме демонов на границах, трёх Империй, которые нас терпеть не могут, и бессмертного старика с гаремом наверху.
Селия усмехнулась.
— Ты быстро схватываешь. Отец будет доволен. Завтра, кстати, обещал начать с тобой настоящие тренировки. Готовься.
И ушла. Каэль проводил её взглядом .
На следующий день тренировочная площадка залита светом двух солнц. Утро выдалось ясным, ветер с гор приносил запах трав и водопада. Каэль стоял напротив Тарена с деревянным мечом в руке, ожидая указаний.
Тарен показывал связку — простую, из трёх движений. Шаг, удар сверху, разворот в нижний выпад. Движения были грубоваты. Не потому что Тарен не умел — он умел многое. Просто его собственный стиль строился на четырёх стихиях, а не на изяществе клинка. Он не был мечником. Он был бойцом, который использует меч как продолжение магии.
— Повтори, — бросил он, отходя в сторону.
Каэль повторил. Раз. Другой. Третий. К четвёртому разу движения стали плавными. К пятому — быстрыми. К шестому — такими, будто он держал этот меч годами.
Тарен нахмурился и дал новую связку. Сложнее. С переносом веса, с уходом вбок, с ударом под щит. Каэль выполнил с третьей попытки. Потом — с первой. Потом — быстрее самого Тарена.
Они перешли к магии. Свет — чистейший, ровный — ложился на клинок, как родной. Огонь, более порывистый, не спорил со светом, а дополнял его. Каэль смешивал их инстинктивно, будто делал это всегда. Тарен дал упражнение на концентрацию — удержать светящийся шар в воздухе, одновременно двигаясь с мечом. Каэль справился с первого раза. Потом — с закрытыми глазами.
Архиерарх стоял у края площадки и смотрел. Кулаки, скрещённые на груди, медленно разжались.
«Талант, — пронеслось в голове. — Нет. Не просто талант. Дар. Тот, прежний Каэль Альдрин, был посредственностью. Этот... этот впитывает всё, как сухая земля — воду. Базовые навыки за полдня. Освоил то, на что у других уходят годы. А я...»
Он вспомнил себя. Четыре стихии — и жалкий объём маны. Всю жизнь он компенсировал недостаток силы тактикой, опытом, жёсткой дисциплиной. Он стал архиерархом не потому что был сильнейшим. Он стал им, потому что умел учить других и никогда не сдавался. Но сейчас, глядя на этого юношу, он понял: его собственных знаний хватит ненадолго. Каэль скоро перерастёт его. Возможно, уже перерос в чём-то.
— Архиерарх?
Тарен вздрогнул. Каэль стоял в нескольких шагах, деревянный меч опущен, светящийся шар всё ещё парил у его плеча. Он смотрел вопросительно.
— Ладно, — Тарен провёл ладонью по лицу, сбрасывая оцепенение. — Хорошо. Закончили.
Он сделал паузу, подбирая слова.
— Пора тебе поднабраться опыта, Альдрин. Недалеко от храма есть лес. Звери там демоноподобные, низкоуровневые. Нечисть вроде скелетов попадается. Но самих демонов нет. Это хорошее место, чтобы испытать себя в настоящем бою. — Он помолчал и добавил жёстче: — Далеко не заходи. Лес там путаный. Если заблудишься — попадёшь в разломы. А там демоны. Ты ещё не готов. Понял?
— Да, архиерарх, — ответил Каэль.
Тарен кивнул, развернулся и пошёл прочь, но у края площадки остановился.
— Селия проводит тебя до опушки. Возвращайся до заката. И смотри не геройствуй.
Каэль молча поклонился. Когда он выпрямился, Тарен уже ушёл. Светящийся шар у плеча тихо погас.
За спиной раздались лёгкие шаги. Селия, уже в полном боевом облачении, стояла у входа на площадку.
— Я уже всё знаю, — сказала она. — Готов?
Он кивнул.
— Лес так лес.
Тарен стоял на балконе храма, глядя вслед удаляющейся повозке. Ветер трепал седые волосы. Лицо его было мрачнее тучи.
— Эх, — пробормотал он себе под нос. — Проиграл. Дочери. И теперь она едет с этим... призванным. Вдвоём. В лес. Выглядит как проклятое свидание.
Он сжал перила так, что камень под пальцами хрустнул.
— Селию — с голым извращенцем в одну повозку. И я сам это разрешил. Если он хоть пальцем...
Додумать он не успел. Внизу скрипнули колёса, и повозка скрылась за поворотом.
В повозке было тихо. Даже слишком.
Скамьи стояли друг напротив друга. Каэль сидел с одной стороны, Селия — с другой. Колёса мерно постукивали по каменистой тропе. Возница, молодой послушник, тихо напевал что-то спереди. А внутри повозки никто не произносил ни слова.
Селия смотрела в стену. Лицо спокойное, руки сложены на коленях. Ничего не выдавало её мыслей. Но внутри она злилась. Не на него. На себя.
«Зачем я вообще согласилась? — билось в голове. — Спорила с отцом. Настояла. А теперь сижу тут, как дура, и не знаю, куда девать глаза».
Она прекрасно знала, куда девать глаза. Просто не хотела. Слишком свеж был тот момент у источника. Слишком отчётливо помнился. И слишком сильно раздражало то, как спокойно он сидит напротив.
Каэль тоже молчал. Не потому что нечего сказать. Он видел, что ей неловко, и чувствовал причину. Та встреча у источника... он тогда вывалился из кустов, голый, растерянный, и получил удар в грудь. С тех пор они почти не оставались наедине. А теперь — повозка, лес, целый день вдвоём.
Он поднял взгляд на Селию и произнёс ровно:
— Я понимаю, что тот случай вышел... неудачным. Со всех сторон. И если хочешь, можем просто не говорить об этом.
Селия медленно перевела на него взгляд. Янтарные глаза смотрели холодно, но где-то в глубине мелькнуло что-то иное.
— Забудь, — ответила она коротко. — Я уже забыла.
И снова отвернулась. Каэль решил сменить тему.
— Что за лес? — спросил он. — Тарен говорил коротко. Демоноподобные животные, нечисть вроде скелетов. Но что это за место на самом деле?
Селия ответила не сразу. Она поправила ремень на запястье и заговорила деловым тоном, будто зачитывала рапорт:
— Лес зовут Хелльвейн. Он довольно мрачный. Раз в месяц туда отправляют отряд на зачистку — проверяют, не завелось ли чего крупного. В остальное время используют для тренировок послушников. Сегодня как раз такой день. Ничего серьёзного. Просто тренировка.
— Значит, никаких демонов, — уточнил Каэль.
— В начале леса — нет. Дальше, если забраться глубоко, можно наткнуться на старые разломы. Там другое дело. Но мы туда не пойдём. — Она бросила на него короткий взгляд. — Отец приказал далеко не заходить. И я тоже тебе говорю: не лезь глубже опушки. Понял?
— Понял, — кивнул Каэль.
Повозка замедлилась. Послушник-возница остановил лошадь, и они вышли.
Лес предстал перед ними стеной. Высокие деревья с серой, точно обглоданной корой тянулись вверх, переплетаясь голыми ветвями. Листвы почти не было — только редкие пучки бурого, пожухлого цвета. Земля под ногами чавкала, пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Кое-где из-под корней сочился тусклый, зеленоватый дымок.
Солнце ещё стояло высоко, но под кронами Хелльвейна царил полумрак. Тишина звенела — ни пения птиц, ни шороха насекомых. Только далёкий, глухой стук, будто кто-то ронял тяжёлые камни в воду.
Селия поправила меч на поясе и шагнула вперёд.
— Идём. Держись рядом. И не геройствуй, Альдрин.
Каэль вытащил меч и пошёл следом. Лес сомкнулся за их спинами.
Они углубились в лес всего на сотню шагов, когда идущий впереди куст ежевики дрогнул.
Из подлеска вышли пятеро. Волки — но не те, что водятся в обычных лесах. Размером с телёнка каждый. Шерсть не серая, а угольно-чёрная, местами выпавшая клочьями, обнажая бугристую, дымящуюся кожу. Вдоль хребтов — костяные гребни, что слабо светились багровым, пульсируя в такт дыханию. Глаза — шесть у каждого, неровно расставленные по вытянутой морде, — горели как угли. Из пастей сочился чёрный дым, и там, где он касался земли, трава увядала на глазах.
Они не рычали. Просто рассыпались полукругом и бросились разом.
Каэль встретил первого. Волк прыгнул, целясь в горло, но он ушёл вбок легко, будто тренировался с Тареном час назад, и меч рассёк тварь от плеча до рёбер. Чёрная кровь брызнула на траву, зашипела. Второй зашёл слева — Каэль перехватил меч обратным хватом и вонзил в шею. Третий попытался зайти со спины, но он развернулся и рассёк ему череп одним точным ударом.
Три движения. Три туши.
Он обернулся — и замер.
Селия не вынимала меча. Она просто ждала, пока двое оставшихся волков приблизятся. Когда первый прыгнул, её кулак — объятый ревущим оранжевым пламенем — ударил его в грудь. Шерсть вспыхнула мгновенно. Кожа лопнула. Рёбра треснули, и рука воительницы прошла навылет, вырвавшись из спины зверя в облаке искр и горячей сажи. Второго она добила прямым ударом ногой в голову — череп треснул с влажным хрустом, и туша отлетела в дерево.
Селия выпрямилась. Стряхнула пепел с перчатки. Огонь на кулаках медленно угас.
Каэль смотрел. Не на мёртвых волков. На неё. На то, с какой силой эти тонкие руки только что проломили кости и плоть. На то, как спокойно она выдохнула, будто разбила не голову демонического зверя, а скорлупу яйца. В груди шевельнулся холодок. Не ужас. Но где-то рядом.
— Ты... — начал он и опешил.
Селия обернулась. Бровь чуть приподнялась.
— Что?
— Ничего, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто тебе меч зачем?
Селия опустила взгляд на свой пояс, где в ножнах покоился клинок, которым она ни разу не воспользовалась. Потом подняла глаза — и в них мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.
— А так, для красоты. К наряду в самый раз.
Каэль моргнул. Потом уголок его губ дрогнул.
— Ну да, — пробормотал он. — Аргумент.
Через некоторое время петляя между замшелыми стволами и обходя лужи стоячей, подёрнутой радужной плёнкой воды. Лес давил тишиной — даже звук шагов вяз в сырой подстилке из гниющих листьев. А потом тишина треснула.
Звук был влажным, хлюпающим — так лопается перезрелый плод, так рвётся мокрое дерево. Мерный, ритмичный, он доносился из-за плотной завесы корявых кустов. Селия замерла первой, подняв руку. Каэль остановился рядом, положил ладонь на рукоять меча и прислушался.
— Разложение, — одними губами произнесла она. — Но здесь такого быть не должно.
Они обогнули кусты и увидели.
На небольшой поляне, залитой тусклым зеленоватым светом, сочившимся из трещин в коре мёртвого исполинского дуба, сидел демон. Он был крупнее человека, но ещё не завершён — хитиновые пластины покрывали только левую половину тела, правая оставалась голой, бугристой, оплетённой вздутыми венами. Одна рука заканчивалась костяным лезвием, вторая — трёхпалой клешнёй. Голова, лишённая глаз, представляла собой сплошную зубастую пасть, уходящую глубоко в череп. Он рвал что-то на земле и запихивал в себя, дёргая головой, как пёс.
Под ним лежали тела. Трое. В таких же туниках, как у Каэля. Молодые послушники — двое парней и девушка, — пришедшие сегодня на тренировку, как и они. От них почти ничего не осталось: плоть была сорвана, кости обглоданы.
А потом кости зашевелились.
Тела дёрнулись — раз, другой. Позвоночники выгнулись с влажным треском, и скелеты начали подниматься. Пустые глазницы загорелись тем самым зелёным, голодным светом, который Каэль видел в темнице. Аура смерти, что пропитывала Хелльвейн насквозь, вдохнула в мёртвых подобие жизни. Они встали и повернули головы к живым.
Каэль выдохнул сквозь зубы. Селия уже горела — кулаки вспыхнули оранжевым, осветив поляну лучше любого факела.
— Вот же гадство, — прошептала она. — Полудемон. Пожиратель.
Она не колебалась ни секунды. Огонь на её руках взревел, и она сорвалась с места вперёд, прямо на тварь.