Глава 5. «Я – де Луар»
Сона медленно разжала пальцы.
Перо оставило на бумаге неровную кляксу – чернила растеклись, словно отражая её мысли.
Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Комната была тиха, но эта тишина больше не казалась пустой. В ней скрывалось ожидание.
- Хорошо… - тихо выдухнула она.
- Начнём с основ.
Эстель прожила здесь пятнадцать лет – и все эти годы её словно не существовало.
Если Сона собиралась выжить в этом доме, ей нужно было понять не только людей, но и правила, по которым они жили.
- Кто имеет власть.
- Кто лишь притворяется сильным.
- И кто наблюдает из тени.
Она поднялась и подошла к окну.
За стеклом раскидывался северный сад – строгий, ухоженный, но холодный.
Даже весенний ветер здесь казался резче, чем в её прошлой жизни.
Герцогство де Луар… север империи Вальрейн.
Граница. Монстры. Война где-то рядом.
- Здесь не выживали мягкие.
Сона опустила взгляд на своё отражение в стекле.
- Эстель… - прошептала она.
- Ты была слишком доброй для этого места.
Ответа, конечно, не последовало.
Но в груди что-то сжалось – не от боли, а от тихой ярости.
Если они привыкли к молчаливой, удобной девочке…
… им придётся разочароваться.
Мысль прозвучала чётко, почти спокойно.
- Сначала начнём со слуг, - пробормотала она.
Она огляделась по сторонам, оценивая комнату уже другим взглядом.
- Если Эстель здесь жила, значит, должен был быть способ позвать прислугу.
Взгляд зацепился за тонкую верёвку у изголовья кровати.
- Вот ты где…
Сона потянула её.
Тишина.
Прошла минута. Потом ещё одна.
Ни шагов, ни стука в дверь.
Она дёрнула верёвку снова – чуть резче.
Ничего.
На этот раз внутри не возникло растерянности.
Лишь спокойное, почти холодное понимание.
- Значит, меня просто игнорируют.
Сона отпустила верёвку и медленно сжала пальцы.
- Хорошо, - прошептала она.
- Тогда я приду сама.
Она вышла из комнаты и направилась по коридору в сторону кухни.
Двери кухни были слегка приоткрыты.
Изнутри доносились приглушённые голоса и смех.
- Она правда потянула верёвку, - усмехнулась одна из служанок.
- И что? – отозвалась другая, уже смеясь.
- Думала, кто-то придёт?
- Хах… - вмешалась третья.
- За столько лет так ничему и не научилась.
Смех разлился по кухне – громкий, без стеснения, будто они и не собирались его скрывать.
В этот момент дверь резко распахнулась.
Сона вошла внутрь.
Разговоры оборвались лишь на миг.
Слуги замерли… а затем снова усмехнулись.
Никто не отвёл взгляд. Никто не склонил голову.
Некоторые даже не потрудились скрыть ухмылки.
Вот как значит, - спокойно подумала она, ощущая, как внутри поднимается холодная ярость.
- Чем вы тут занимаетесь? – спросила Эстель.
Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сдержанная холодность.
Она не повышала тон – и именно это делало вопрос опасным.
Служанки переглянулись.
Одна фыркнула, другая сделала вид, будто занята делом.
Ответа не последовало.
Эстель медленно сделала шаг вперёд.
Ещё один.
Расстояние между ними сократилось, и теперь её фиолетовые глаза смотрели прямо на них – спокойно, внимательно, без прежней робости.
- Я задала вопрос, - произнесла она тише.
В этом голосе не было просьбы.
Только требование.
Кухня словно стала меньше.
Даже смех исчез – повисла тяжёлая, вязкая тишина.
Одна из служанок медленно повернулась.
На её губах играла насмешливая улыбка.
- А вам какое дело? – протянула она.
- Мы работаем. Как всегда.
В голосе не было ни капли почтения.
Скорее – раздражение и откровенное пренебрежение.
Она бросила взгляд на Эстель с ног до головы, будто оценивая вещь, а не человек.
- Или вы решили, что теперь вам вдруг начнут отвечать? – добавила служанка, хмыкнув.
Несколько девушек позади неё тихо усмехнулись.
Она не отвела взгляда.
На долю секунды в кухне повисла тишина – такая плотная, что казалось, даже воздух застыл.
Хватит.
Движение было быстрым и точным.
Ладонь Эстель рассекла воздух.
Шлёп.
Звук пощёчины прозвучал громче любого крика.
Служанка отшатнулась, широко распахнув глаза. На щеке мгновенно проступил красный след.
Смех исчез. Кто-то ахнул, кто-то резко выпрямился.
Эстель отпустила руку.
- Это за твою дерзость, - произнесла она спокойно.
- И за то, что ты забыла своё место.
- Я задала вопрос, продолжила Эстель.
- И ты ответишь.
- Чем вы тут занимаетесь?
Служанка судорожно сглотнула.
Улыбка исчезла, уступив место страху и растерянности.
Остальные молчали.
Она сделала шаг ближе.
Теперь служанка была ниже – не ростом, а положением.
Эстель медленно наклонила голову, изучая её лицо.
- Прежде чем отвечать… - сказала она тихо.
- Скажи мне.
- Кто я такая?
В кухне повисла мёртвая тишина.
Служанка растерянно моргнула. Губы дрогнули.
Она явно не ожидала такого вопроса.
- В-вы… - голос сорвался.
- Вы… Эстель…
Она сглотнула.
- Эстель де Луар.
Эстель выпрямилась.
- Верно, - кивнула она.
- Эстель де Луар.
- Единственная дочь герцога Эзкариона де Луар.
Её голос был ровным, почти холодным.
- А теперь скажи мне, - продолжила она, делая ещё полшага вперёд.
- Как ты, ниже меня по статусу, смеешь говорить со мной в таком тоне?
Служанка побледнела.
- Я задала вопрос, - добавила Эстель.
- Чем вы тут занимались?
Служанка поспешно открыла рот:
- Я… мы просто… это недоразум-
- Достаточно.
Эстель оборвала её, одним словом.
Она даже не смотрела на неё больше.
Её внимание уже было обращено к другой служанке – той, что стояла чуть в стороне и всё это время молчала.
Эстель скрестила руки на груди.
Взгляд стал холодным, отстранённым, лишённым прежней мягкости.
- Где главный дворецкий? – спросила она.
Служанка вздрогнула.
- Т-ты, - Эстель указала на неё коротким, чётким жестом.
- Пойди и позови его.
- Немедленно.
В голосе не было угрозы.
Она проста приказывала.
Девушка побледнела, быстро кивнула и поспешно вышла из кухни, едва не споткнувшись.
Остальные стояли неподвижно.
Кто-то опустил глаза.
Кто-то сжал фартук дрожащими пальцами.
Эстель молчала.
И это молчание было страшнее любого крика.
Глава 6. Первый приказ юной госпожи
Шаги раздались за дверью кухни.
Не суетливые, не поспешные – тяжёлые и уверенные.
Перешёптывания оборвались.
Дверь открылась шире, и в помещение вошёл мужчина лет пятидесяти, прямая осанка, тёмные волосы с серебряными прядями, строгий камзол без единой складки.
Он сразу оценил обстановку: побледневшие служанки, напряжённый воздух и Эстель, стоящую перед ними с прямой спиной.
Он склонил голову.
- Леди Эстель, - произнёс он. – Главный дворецкий герцогского дома.
Руппер.
- Леди Эстель, что тут проис-
- Не леди, - перебила она.
Голос был ровным. Без дрожи.
Но кухня будто стала тише.
Руппер замолчал.
Эстель сделала шаг вперёд и посмотрела на него прямо.
- Госпожа Эстель, - чётко сказала она.
- Запомните это.
На мгновение в его взгляде мелькнула удивление, но он тут же опустил глаза.
- Прошу прощения… госпожа Эстель, - исправился Руппер.
Она не кивнула и не улыбнулась. Просто приняла это как должное.
- Теперь к делу, - продолжила Эстель.
- Объясните мне, почему слуги моего дома позволяют себе смеяться над хозяйкой и игнорировать её приказы.
Одна из служанок судорожно втянула воздух.
Руппер медленно оглядел кухню. Его взгляд задержался на каждой из них – и с каждым шагом плечи слуг опускались всё ниже.
- Это серьёзное обвинение, - произнёс он.
- Это то, что я увидела своими глазами, - ответила Эстель.
- И я жду объяснений.
Несколько секунд он молчал.
- Я разберусь с этим немедленно, - сказал Руппер наконец.
- Все виновные будут наказаны.
Эстель скрестила руки.
- Недостаточно, - сказала Эстель.
Её голос не повысился.
От этого слова прозвучали ещё холоднее.
- Этих слуг следует немедленно уволить, - продолжила она.
- Без рекомендательных писем. Без переводов в другие дома. Пусть покинут поместье сегодня же.
В кухне повисла мёртвая тишина.
Одна из служанок побледнела так, словно из неё вытянули всю кровь.
- Госпожа… - Руппер сделал осторожный шаг вперёд.
- Это невозможно. Он выдохнул медленно, подбирая слова.
- Они служат дому де Луар более двенадцати лет.
- Я отвечаю за них. Я накажу виновных.
- Вы больше не увидите этих служанок в вашем крыле.
Эстель смотрела на него молча.
Потом её пальцы медленно сжались в кулак.
- Я не спрашивала у тебя разрешения, - сказала она.
- Я поставила тебя перед фактом.
Её взгляд был холодным, прямым – таким, от которого хотелось отпусти глаза.
- Эти люди покинут поместье сегодня.
Она сделала шаг ближе.
Не резко – уверенно.
Теперь между ними не было ни расстояния, ни сомнений.
- Ты забываешь, с кем говоришь, - добавила она, подняв подбородок.
- Эти люди посмели унизить хозяйку герцогского дома.
- И за это они понесут последствия.
Руппер замер.
Несколько долгих секунд он молчал, будто взвешивая не только слова, но и будущее.
- Госпожа Эстель… - произнёс он тише.
- Если я уволю из без согласия… мне придётся доложить главе рода.
В его голосе скользнула надежда.
Раньше это бы сработало.
Раньше Эстель опустила бы глаза.
Промолчала.
Отступила.
Но не сейчас.
Эстель медленно выпрямилась.
- Хорошо, - сказала она спокойно.
Слишком спокойно. Она посмотрела на Руппера прямо, не отводя взгляда.
- Иди и сообщи герцогу.
- Если он захочет объяснений – я сама поговорю с ним.
В этот момент Руппер понял.
Перед ним стояла уже не та девочка, которую можно было игнорировать.
Эстель вышла из кухни и только тогда позволила себе остановиться.
Она прислонилась к холодной стене и глубоко вздохнула.
Колени предательски дрожали.
- Я… я еле держалась на ногах, - прошептала она себе.
- Думала в обморок упаду от волнения…
Сердце всё ещё билось слишком быстро.
- Я же всё правильно сделала?
- Не перегнула ли палку?
Она закрыла глаза на мгновение.
Слова, сказанные вслух, уже невозможно было забрать обратно.
- Пусть будет что будет… - тихо выдохнула Эстель.
Мысли сами собой вернулись к дворецкому.
- Хорошо бы, если Руппер не рассказал герцогу…
Она почти сразу усмехнулась.
- Хотя это маловероятно.
- Ну расскажет. И что дальше?
- Герцог ведь не позовёт её из-за каких-то слуг, верно?
- Он всегда занят.
- Слишком занят для дочери.
- Хух… - она медленно выдохнула и оттолкнулась от стены.
- Да плевать уже.
Собравшись с силами, Эстель развернулась и направилась обратно в свою комнату.
Эстель уже вернулась в комнату и села за стол.
Сердце постепенно успокаивалось, но где-то в глубине она всё ещё ощущала
Тяжесть того, что только что сделала.
Тем временем Руппер вышел из кухни.
Его шаги отдавались по коридору тихим эхом, но сегодня они звучали иначе – тяжело, словно каждый шаг давал понять, что невидимая граница была пересечена.
- Эта девочка… - думал он, стараясь держать лицо строго.
- Не та, которую можно было игнорировать.
Он сжал кулаки, глядя на пол, и медленно направился к кабинету герцога.
Каждый поворот коридора, каждый звук собственных шагов заставлял его чувствовать: сегодня всё изменилось.
И то, что он собирался доложить герцогу, уже не было простым донесением – это стало начало новой главы в доме де Луар.
Руппер остановился у массивной двери кабинета и сделал глубокий вдох.
Постучал три раза.
Звук отдавался глухо по коридору, словно эхо, предупреждающее о серьёзности ситуации.
- Главный дворецкий Руппер, - объявил он, слегка склонив голову, чтобы соблюсти формальность.
С внутренней стороны раздался холодный, лишённый эмоции голос:
- Войдите.
Слова прозвучали как приговор. Без дрожи, без приветствия. Без намёка на эмоции.
Руппер на мгновение задержался на пороге, ощущая, как тишина кабинета давит на грудь.
Он глубоко вдохнул, выпрямил спину и медленно открыл дверь.
Руппер вошёл в кабинет, держась прямо, как требовала долгие годы службы.
Перед ним за массивным столом сидел герцог Эзкарион де Луар.
Чёрные волосы аккуратно уложены, глаза ярко-красные, взгляд холодный, словно лёд – в них не отражалось ни одного чувства.
- Говори, Руппер, - произнёс герцог ровно, без всякого приветствия.
Его пальцы слегка коснулись чернильницы, но взгляд не отрывался от дворецкого.
- Речь идёт о вашей дочери, госпоже Эстель.
Герцог слегка нахмурился, но молчал.
- Она отдала приказ об увольнении нескольких слуг. Немедленно. Без рекомендательных писем.
Он сглотнул чувствую тяжесть слов.
- И сказала, что если вы захотите объяснений, она готова сама с вами говорить.
В кабинете повисла тишина.
Часы на стене тикали громче обычного.
Эзкарион наконец поднял голову. Его взгляд прошёл по Рупперу словно лезвие.
- Ты говоришь, что она сама отдала приказ? – голос был ровным, но слышался скрытый интерес.
- Да, господи, - кивнул Руппер.
- Она твердо стоит на своём.
Герцог оперся локтями о стол задумчиво посмотрел в окно, где лёгкий северный ветер слегка колыхал занавески.
- Хм… - потянул он, словно пытаясь уловить смысл произошедшего.
- И что же ты думаешь, Руппер? Справеливо ли это?
Руппер опустил глаза, стараясь скрыть тревогу:
Она больше не та девочка, что можно игнорировать…
- Я думаю, господин, что… - начал он, но тут понял, что слова бессильны объяснить то, что уже произошло.
Герцог Эзкарион медленно поднял голову.
Его глаза ярко-красные сквозь тень кабинета.
- Раз ты, Руппер, не можешь ответить на мой вопрос, - произнёс он ровно, но в голосе сквозило лёгкая раздражённость
- Тогда позови её.
Он опёрся на стол, пальцы сжались в кулак.
- Посмотрим, что она скажет и к чему вся это суета.
Руппер почувствовал, как лёгкий холод пробежал по спине.
Он глубоко вдохнул, собрал свою выдержку и принял приказ.
- Да, господин, - сказал он тихо, почти шёпотом, и поклонился.
Не теряя ни мгновения, Руппер развернулся и вышел из кабинета.
- Её придётся позвать… - думал он, направляясь к комнате Эстель.
Глава 7. Взгляд, что потряс
Эстель сидела за письменным столом, держа в руках перо, но так и не сделала ни одной записи.
Мысли путались, словно нитки, которые невозможно было распутать одним движением.
Я знала, что это не останется без последствий…
Тихий стук в дверь прозвучал неожиданно громко.
Тук.
Тук.
Тук.
Эстель вздрогнула и медленно подняла голову.
- Войдите, - произнесла она ровно, хотя сердце предательски сжалось.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Руппер.
Главный дворецкий выглядел собранным, но его взгляд был настороженным – словно он заранее знал, что разговор будет непростым.
- Госпожа Эстель, - произнёс он, слегка склонив голову.
- Герцог желает видеть вас. Немедленно.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
Вот о оно.
Эстель медленно выдохнула и аккуратно положила перо на стол.
Пальцы дрогнули – едва заметно.
Я думала он не позовёт…
Она поднялась со стула, выпрямив спину.
- Хорошо, - ответила она спокойно.
- Я иду.
Руппер задержал взгляд на ней чуть дольше, чем позволяли правила.
Перед ним стояла уже не растерянная девочка.
Пока Эстель шла по коридорам поместья, волнение накрывало всё сильнее.
Ладони вспотели, пальцы то сжимались, то разжимались сами собой.
Сердце билось не ровно.
Это… первый раз.
Первый раз, когда герцог позвал её.
И первый раз – для неё и для Эстель.
Что мне сказать?
Как себя вести?
Он будет зол? Холоден?
Или просто равнодушен?
Она видела его лишь на портретах.
И через воспоминаний Эстель – строгий силуэт, холодный взгляд, ощущение недосягаемости.
Но сейчас этого было недостаточно.
Ноги стали тяжёлыми, словно пол сам не хотел отпускать её вперёд.
Я всё равно должна идти.
С этими мыслями Эстель остановилась перед массивной дверью кабинета герцога.
Руппер сделал шаг к ней, слегка наклонив голову:
- Госпожа, вы в порядке? – тихо спросил он, тревожно глядя на её бледное лицо.
- Вы выглядите… совсем неважно.
Эстель взглянула на себя: бледная кожа, худощавое тело, лёгкий ветер колыхал серебристые волосы.
Казалось, что едва ли устоит на ногах.
- Всё в порядке, - ответила она тихо, сжимая кулаки.
- Я справлюсь.
Руппер кивнул, слегка успокоенный.
- Хорошо, - произнёс он.
- Тогда пошли.
Он сделал шаг вперёд и постучал.
Три чётких удара.
- Господин, - произнёс он ровным голосом.
- Госпожа Эстель пришла.
Тишина за дверью растянулась на мгновение.
Каждое биение сердца Эстель звучало как эхо в пустом коридоре.
Она сглотнула, собрала силы и приготовилась войти.
- Заходите, - сказал герцог ровно.
Эстель сделала шаг вперёд, Руппер следовал за ней, и они вошли в кабинет.
Она поклонилась слегка, чуть склонив голову, и осторожно взглянула на герцога.
Её сердце колотилось, ладони были напряжены, но взгляд оставался ровным.
Герцог краем глаза бросил на неё быстрый взгляд, не поднимая головы от бумаг, на которых что-то писал.
Эстель почувствовала, как по спине побежал холодок – ощущение, что его внимание одновременно на ней и вне её.
- Что за беспорядок ты устроила? – спросил он резко, не давая её и слова вставить.
- И за какие капризы такие, как ты, можешь требовать увольнение слуг, которые служат тебе двенадцать лет? – голос герцога звучал ровно, но каждое слово было как укол.
- У тебя совсем нет чувства милосердия?
Эстель почувствовала, как внутри всё сжалось
Слова герцога били прямо в душу, а эмоции смешались: страх, гнев, решимость.
Не отворачивайся, Сона… держись.
Герцог чуть поднял взгляд, оценочно посмотрев на неё, и добавил с едва заметным укором:
- Какой высокомерной ты выросла…
Эстель сжала пальцы сильнее, вдохнула, стараясь унять дрожь в теле.
Она опустила взгляд в пол, крепко сжимая края платья, словно стараясь удержаться на ногах от волнения и злости одновременно.
- А ты не спросишь… - тихо, но твёрдо проговорила она
- Почему я так поступила?
Герцог поднял глаза и посмотрел на неё своим проницательным, слегка осуждающим взглядом.
Каждое его движение бровей, каждая черта лица казались холодными и непоколебимыми.
Эстель почувствовала, как внутри всё закипает: раздражение, горечь и небольшая гордость смешались в одном сильном комке эмоций.
Она вдохнула, приподняла подбородок, лёгкая усмешка появилась на губах.
- Хах! – выдохнула она с сарказмом, чуть дернув плечами и слегка наклонив голову в сторону.
- Ты уже решил для себя, что это я во всём виновата.
Внутри Эстель бушевали эмоции – обида, злость, непонимание.
Почему я должна всё это терпеть? – думала она.
- Я даже не настоящая Эстель… я оказалась в этом теле не по своей воле.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться, но паника накрыла её волной.
Сердце колотилось, дыхания стало прерывистым, и она почувствовала, как будто мир вокруг сжимается.
Эстель подняла глаза и посмотрела прямо на герцога, но её разум был в тумане от бурлящих эмоций.
Глаза наполнились слезами, но слёзы не текли – этот взгляд был чужим, одновременно сильным и уязвимым.
Это был взгляд настоящей Эстель, той, кто пережила столько лет одиночества и пренебрежения.
Герцог замер, его сердце словно на мгновение дёрнуло странным ощущением – непонятным, неожиданным.
Он никогда не видел такого выражения в глазах дочери.
Эстель удержала этот взгляд несколько секунд, а потом, не выдержав внутреннего напряжения, внезапно покачнулась и рухнула в обморок прямо перед герцогом.
Герцог мгновенно поднял голову, резко откинув бумаги, и его красные глаза встретили падающую фигуру.
- Чёрт… - выдохнул он тихо, но с неожиданным напряжением в голосе.
Руппер мгновенно бросился вперёд, подхватив Эстель на руки, стараясь не уронить.
- Госпожа! – воскликнул он, с тревогой оценивая её состояние.
- Она в порядке?
Герцог встал, шагнув к ним, и на мгновение замер, наблюдая за дочерью.
Он ощущал странное беспокойство, которое редко допускал к себе: смесь удивления, тревоги и чего-то почти человеческого, чего он не привык показывать.
Руппер аккуратно поставил Эстель на стул, поддерживая её спину и голову.
Герцог нахмурился, сжал губы и сказал ровным, холодным голосом:
- Позови лекаря.
Руппер кивнул, уже зная, что нужно действовать быстро, и вышел из кабинета, чтобы найти придворного лекаря.
Доктор, мужчина средних лет с серьёзным взглядом и аккуратной бородкой, подошёл к Эстель, внимательно осмотрел её бледное лицо и худощавое тело.
- Вы сказали, что госпожа могла упасть из-за слишком большого количества эмоций? – осторожно спросил он, изучая её пульс и дыхание.
- Возможно, - продолжил он, чуть нахмурив брови
- Но я бы ещё добавил, что это может быть из-за истощения. Юная госпожа выглядит слишком худой, а лицо у неё бледное.
Он повернулся к Рупперу, прищурив глаза:
- Скажите, как госпожа питается?
Руппер промолчал. Внутри него промелькнула лёгкое смущение – он не знал, что ответить за все годы такого не случалось, поэтому никто никогда не обращал на это внимания, а теперь ситуация требовала объяснений.
Герцог нахмурился, красные глаза сузились:
- Истощение? Как это понимать, Руппер?
- В доме де Луар дочь самого герцога упала в обморок из-за того, что не доедала?
- Правильно я понял?
Он сделал шаг ближе, и его голос стал громче, наполненный холодной строгостью:
- Руппер, я жду объяснений!
Руппер опустил взгляд, стиснув губы, внутренне прокручивая, как рассказать всё честно.
- Прошу прощения… - тихо начал он.
- Я быстро всё разузнаю, господин.
Герцог отставил бумаги в сторону и резко поднял руку, прекращая любые объяснения:
- Достаточно! – прогремел он, и его голос заставил всех замереть.
- Отведите её в свою комнату.
Руппер осторожно понёс к её комнате. Поддерживая её тело, которое ещё не пришло в себя. Она была слабой, словно лёгкий ветер мог сдуть её с ног. Каждый шаг давался трудно.
- И немедленно соберите всех слуг, кто работал на ней, - добавил герцог, не отводя взгляда от Руппера.
- Я лично их расспрошу.
Руппер кивнул, зная, что приказ безусловен, и направился по коридору, стараясь мягко удерживать Эстель, чтобы она не почувствовала ещё больше усталости и страха.
Глава 8. Когда молчание становится виной
Дверь её комнаты закрылась почти бесшумно.
Служанки, которых он вызвал, суетливо засуетились, укладывая Эстель на постель.
Она так и не пришла в себя – дыхание было поверхностным, лицо бледным, словно из него ушли все краски.
Руппер задержался у двери всего на мгновение.
Затем развернулся и пошёл прочь.
Теперь начиналось другое.
В кабинете герцога собрали всех, кто служили при Эстель.
Горничные стояли неровной линией, переглядываясь, шепча друг другу обрывки тревожных догадок.
Двери распахнулись.
Герцог Эзкарион де Луар вошёл без спешки.
Его присутствие давило сильнее любого крика.
Он не сел. Не стал терять время.
- Начнём, - сказал он холодно.
- Кто отвечал за питание моей дочери?
В зале повисла тишина.
Слишком долгая.
- Я повторю вопрос, - продолжил герцог, медленно обводя взглядом собравшихся.
- Кто из вас следил за тем, чтобы Эстель получала еду?
Одна из служанок сделала шаг вперёд. Затем остановилась.
Её губы дрогнули.
- Говори, - приказал он.
- Мы… - голос у неё сорвался.
- Мы приносили еду, как было велено…
- Как было велено? – переспросил герцог.
- Кем?
Служанка опустила голову.
Ответ был слишком очевиден.
- Её порции часто… - начала другая, набравшись смелости,
- Сокращались. Мы думали… что это не имеет значения. Леди всё равно редко ела…
- Думали, - повторил герцог.
Он сделал шаг вперёд.
Теперь расстояние между ними стало опасно маленьким.
- Вы думали, что она – не госпожа?
С каждым вопросом головы склонялись всё ниже.
- За годы службы вы забыли, кому принадлежит этот дом, - произнёс он.
- И кого вы обязаны защищать.
Герцог обернулся к Рупперу.
- Всех, кто служил при ней, - его голос не дрогнул.
- Немедленно отстранить.
- Без рекомендаций.
- Без оправданий.
В зале послышались сдавленные вздохи.
- А тех кто проявлял неуважение, - добавил он
- Лишить жалования и передать под разбирательство управляющему герцогства.
Он сделал паузу и тихо добавил, словно для себя:
- Если бы она не потеряла сознание… я бы так и не узнал.
Слуги вздрогнули.
- Уведите их, - приказал герцог.
Когда двери за последним слугой закрылись, кабинет погрузился в тишину.
Эзкарион де Луар не двигался.
Он стоял у стола, опираясь на него ладонями, и смотрел в одну точку – туда, где совсем недавно лежала Эстель.
Истощение.
Словно было неприятным.
Чуждым этому дому.
В памяти всплыл образ – слишком бледное лицо, тонкие запястья, почти невесомое тело, когда её подхватили. Он отмахнулся бы от этого раньше.
Сказал бы, что это слабость.
Каприз.
Хрупкость, не достойная имени да Луар.
Но лекарь не говорил о слабости.
Он говорил о голоде.
- Дочь герцога… - тихо произнёс Эзкарион, словно пробуя слова на вкус.
Он вдруг понял, что не может вспомнить, когда в последний раз смотрел на неё внимательно.
Ну мельком. Не через отчёты.
По-настоящему.
Эстель всегда была где-то на фоне.
Тихая. Удобная. Почти незаметная.
Так было проще, - подумал он и тут же нахмурился.
Проще – не значит правильно.
Воспоминание скользнула непрошено:
Серебристые волосы, на её…
Он резко оборвал мысль.
- Ты не должна была стать напоминанием, - глухо сказал он в пустоту.
Но стала.
Он выпрямился. Лицо вновь стало непроницаемым – маска герцога, столпа империи, признанного мастера ауры, чьё имя внушало страх и уважение.
Если в моём доме с ней поступали так…
Значит, я позволил этому случиться.
Эта мысль была тяжелее любой вины.
- Я разберусь, - произнёс он вслух.
- До конца.
Он медленно выдохнул и опустился в кресло.
Кабинет показался слишком большим, слишком пустым.
- Амелия… - имя сорвалось с губ тихо, почти неслышно.
Он прикрыл глаза.
Перед внутренним взором всплыло лицо – мягкое улыбка, светлый взгляд, в котором всегда было больше тепла, чем он позволял себе принимать.
- Если бы ты была жива… - продолжил он глухо.
- Если бы ты стояла сейчас здесь…
Его пальцы медленно сжались.
Слова застряли в горле, но он всё же заставил себя договорить:
- Ты бы ругала меня.
Не кричала. Не обвиняла.
Просто смотрела бы так… что стало ты стыдно.
Он горько усмехнулся, не открывая глаз.
- Ты бы сказала, что снова выбрал самый простой путь.
Что я снова отвернулся.
Тишина не ответила.
Эзкарион де Луар открыл глаза. В них не было ни слёз, ни раскаяния – только усталость и холодная решимость.
Он встал.
Если я допустил это… значит, я обязан исправить.
Где-то в глубине поместья, в своей комнате, Эстель всё ещё не приходила в себя.
А в доме де Луар уже начались перемены…
Глава 9. Сон, из которого не просыпаются
Темнота была не пугающей.
Она была знакомой.
Эстель – нет, Ким Сона – стояла посреди узкой кухни, наполненной запахом риса и подгоревшего масла. Потолок был низким, стены – выцветшими, а на старом столе лежала тряпка, аккуратно сложенная матерью.
Дом.
Не поместье де Луар.
Не высокая кровать с балдахином.
А маленькая квартира, где она прожила почти всю жизнь.
- Сона, - донёсся голос матери из-за стены.
- Помоги с посудой.
Она обернулась.
Мать выглядела моложе. Уставшей – да, но живой. Руки в фартуке, волосы небрежно убраны, взгляд сосредоточенный. Обычный день. Один из тысяч.
Рядом, за низким столиком, сидела девочка лет пяти – Согён. Она смеялась, болтая ногами, и что-то увлечённо рисовала цветными карандашами.
- Согён сегодня такая умница, - сказал отец, входя в кухню.
– В садике снова хвалили.
Мать улыбнулась.
- Конечно. Она наша удача.
Слова, без злобы. Без умысла.
Но Сона, как и всегда, почувствовала, как что-то внутри сжалось.
Когда Согён родилась, всё изменилось.
До этого у них были тяжёлые времена – настолько, что она запомнила вкус дешёвого лапши лучше любых праздников. Родители ссорились, считали деньги, иногда молчали слишком долго. Она помнила, приходилось делить маленькую порцию риса, ждать своей очереди на горячую воду, чтобы помыть руки.
Но после рождения младшей сестры всё словно сдвинулось с места.
Отец нашёл постоянную работу.
Мать открыла маленький ресторанчик – всего несколько столиков, но свой.
В доме стало теплее. Сытнее. Спокойнее.
Каждое утро Сона вставала раньше, чтобы помочь маме накрыть стол, помыть посуду, разложить продукты. Иногда ей казалось, что никто не замечает, как она старается, но отец кивал, как будто видел всё.
И каждый раз они говорили одно и то же:
«Согён принесла нам удачу».
Сона знала – разумом знала – что это просто слова. Что родители старались для обеих. Что они делили всё, что имели, поровну.
Но сердце слышало иначе.
Значит, до меня удачи не было?
Значит, я – лишняя?
Ссоры стали обычным делом.
Она злилась. Ревновала. Завидовала.
Говорила вещи, о которых потом жалела.
Молчала там, где стоило говорить.
И однажды – ушла.
Хлопнув дверью. После особенно тяжёлой ссоры, в которой никто не бы прав. Она помнила запах влажного асфальта на улице, холодный ветер, который пробирал до костей, и треск старых обувных подошв по нервной мостовой. Каждое движение было медленным, как будто тело проверяло, готово ли оно к самостоятельной жизни.
Сон сменился.
Сона шла по улице с рюкзаком за плечами.
Подработка. Ещё одна. Потом снова. Кафе, магазин, склад – где угодно, лишь бы платили.
Она пахала.
Днём – работа.
Ночью – учёба.
Между ними – усталость, которая въедалась в кости.
Но она держалась.
Я поступлю, – повторяла она себе.
Я смогу.
И смогла.
Экран телефона вспыхнул перед глазами.
«Поздравляем! Вы зачислены в университет Х»
Сона рассмеялась. Потом – расплакалась.
Прямо на улице, не стесняясь.
Мечта сбылась.
Она хотела кому-то написать. Поделиться. Рассказать.
Пальцы зависли над экраном.
Контакты были пустыми.
Друзей не было.
А семья…
В груди стало тихо. Пусто.
И именно тогда она поняла – она одна.
Мысль о родителях пришла неожиданно.
О том, как они старались, даже когда не могли.
Как делили последнее.
Как никогда не говорили, что она им не нужна.
Может, я просто не дала им шанса…
Гордость мешала. Всегда мешала.
Но тоска оказалась сильнее.
Сон снова сменился.
Сона шла домой.
Сердце било быстро – от страха и надежды одновременно. Она думала о словах, которые скажет. Как начнёт разговор. Представляла, как скажет «Я скучала». «Простите». «Давайте начнём сначала». Перед закрытой дверью квартиры.
Казалось, всё ещё можно исправить.
Шаг.
Ещё один.
Толчок.
Резкий. Неожиданный.
Мир перевернулся.
Холод.
Пустота.
Падение.
И – темнота.
Последнее, что она почувствовала, было сожаление.
Я не успела…
Сон дрогнул.
Где-то далеко раздалось тихое дыхание.
Ким Сона медленно растворялась, уступая место Эстель де Луар.
Но чувство одиночества…
Оно осталось.