Общая комната Слизерина.
Последние несколько дней Малфой жил довольно комфортно, постепенно возвращая себе роль маленького тирана Слизерина.
Хотя два дня после возможного контроля над ним и непроизвольного вызова Тёмной Метки он находился на грани, тот факт, что никто не пришёл его допрашивать, намекал — никто ничего не знает. Это позволило его натянутым нервам, наконец, расслабиться.
Единственное, что его раздражало — возвращение этих проклятых дементоров. Конечно, приятно не ходить на занятия, но сидеть весь день взаперти в общей комнате было невыносимо скучно.
— Малфой, Крэбб — слышали? — прошептал Гойл. — Несколько младших учеников из Дурмстранга плакали во сне прошлой ночью.
Крэбб, жуя закуску, буркнул:
— Почему? Скучают по дому?
Малфой презрительно усмехнулся:
— Наверное, до смерти перепуганы, что их директора арестовали. — Он бросил косой взгляд на сбившихся в кучу учеников Дурмстранга. — Даже если старшекурсники не плакали, но явно до ужаса напуганы — весь день держатся друг за друга, будто боятся, что их заберут следующими.
Гойл злорадно хихикнул.
— На их месте я бы тоже боялся, — добавил Крэбб.
В этот момент сова влетела в окно и приземлилась на руку Эмили Ларссон — на лапке у неё был привязан конверт.
Эмили развернула письмо, быстро пробежала глазами и объявила:
— Нет, мы не можем вернуться, пока директор не очистит своё имя.
— Почему?
— Даже если он что-то и сделал, какое это имеет отношение к нам?
— Точно!
Выражение Виктора Крума было мрачным.
— Не всё так просто. Если с директором действительно проблемы, то, возможно… кто-то из нас тоже замешан.
— Эй, ты что имеешь в виду?
Он медленно покачал головой.
— Я просто говорю, что, вероятно, так думает британское Министерство магии… Они до ужаса боятся Того-Кого-Нельзя-Называть.
— Эмили, ты совсем не волнуешься? — спросил кто-то.
Она тут же расплылась в улыбке.
— О чём волноваться? Вы же знаете, Трансфигерация — мой любимый предмет. А здесь, в Хогвартсе, у нас есть не только профессор Дамблдор и профессор МакГонагалл — два мастера — но и профессор Эдвард, который, возможно, ничуть не хуже них…
Девушка пробормотала себе под нос:
— Эдвард? Он всего лишь на третьем курсе, а ты на шестом!
Эмили пожала плечами.
— Ну и что? Пока он может научить меня быть такой же сильной, как он, я назову его как угодно~
Она достала несколько насекомых и скормила их сове, которая взмахнула крыльями и улетела в небо.
— Хмф, вы заметили? С тех пор как мы приехали в Хогвартс, даже питомцы стали разборчивыми.
— Может, еда здесь просто лучше, — сказал студент, лежавший поперёк стола. — Не то что в Дурмстранге… там всегда всего не хватает. Вообще-то, остаться здесь — может, и не такая уж плохая идея.
— …Я расскажу об этом директору Каркарову.
— Ты не посмеешь!
Несколько девушек начали «драться», разражаясь смехом, привлекая широкие, неподвижные взгляды нескольких мальчиков поблизости.
Малфой был одним из них.
— Б-ууу~ — Внезапно за его спиной раздался голос Одри, заставивший его подпрыгнуть.
— Ты — чего хочешь?!
Одри сладко улыбнулась.
— Что? Ты приглядел себе девочку? Хочешь, я помогу познакомиться?
Малфой тут же задрал подбородок и фыркнул:
— Хмф! Как будто меня интересуют какие-то деревенщины с Севера!
— Цыц-цыц-цыц~ — Одри стукнула его по голове. — В твоём возрасте нужно обращать внимание на внешность и характер, когда речь заходит о девочках. Что бы ты, мелкий пакостник, вообще знал?
Глаза Малфоя хитро блеснули.
— Ты, кажется, много знаешь! Тогда почему бы не познакомить их с Эдвардом? Ах да — не надо. Они сами к нему побегут!
— … — Одри снова стукнула его. — Ты только что назвал его Эдвардом? Это профессор Эдвард, и не забывай!
Говоря это, она посмотрела в сторону учеников Дурмстранга. Эмили, всё ещё смеясь с подругами, почувствовала взгляд и обернулась. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но в итоге лишь помахала рукой и весело улыбнулась.
———
Следующее утро.
После прошлой ночи, когда дементоры возле Плачущей ивы вышли из-под контроля, Хогвартс выразил решительное осуждение и возмущение.
Многие видели, что произошло — пять дементоров внезапно вырвались из-под контроля, устремились к Иве, затем исчезли в тоннеле Визжащей хижины и проскользнули в Хогсмид, бесследно растворившись.
Позволить пяти таким опасным существам — способным в любой момент убивать как волшебников, так и магглов — свободно разгуливать, было актом безрассудной безответственности. Это ставило под угрозу не только магический мир, но и значительно повышало риск нарушения Международного статута о секретности, увеличивая вероятность разоблачения волшебников.
И причиной этого бедствия?
Никто иной, как министр Фадж, который без доказательств и вопреки советам всех сторон, настоял на заполнении Хогвартса дементорами.
Итак, тем утром кабинет министра был затоплен жалобами, ругательными совами и даже официальными порицаниями. Это ввергло Корнелиуса Фаджа в ярость — он метался по кабинету, ревел, пока, наконец, не согласился неохотно отозвать половину дементоров.
Такой исход Эдвард действительно не ожидал.
Тем временем Амбридж была взволнована и неуверена из-за отступления Фаджа.
Да что с вами, министр? — думала она. — Вы ведь вчера хвастались мне, что Дамблдору конец, а сегодня уже отступаете?
На первом уроке Защиты от Тёмных Искусств она ворвалась в класс с ледяным выражением лица, и её взгляд мгновенно упал на то, что одного из учеников Пуффендуя не было. Она не запомнила лица всех Пуффендуйцев — просто этот конкретный ученик был её главной целью с момента прибытия в Хогвартс:
Эдвард.
Она швырнула книгу на кафедру и сказала приторно-сладким, но режущим голосом:
— Может ли кто-нибудь сказать мне, где сегодня Эдвард? Опять уехал в учебную поездку, оплаченную школой, возможно?
Ученики переглянулись в молчании. Они уже давно привыкли к отсутствиям Эдварда — в последнее время его присутствие на уроках удивляло больше, чем отсутствие.
— Никто не знает? — снова спросила она.
— Профессор, может, профессор Эдвард ведёт урок Трансфигурации для другого курса, — осторожно предположил ученик.
Глаза Амбридж вылезли из орбит.
— Профессор Эдвард? Ведёт уроки? Какой чепухой вы тут занимаетесь!
— Профессор, вы не слышали? Профессор Эдвард помогает профессору МакГонагалл вести Преображение для первых-третьих курсов. Если возникает конфликт расписания, он отдаёт приоритет этим урокам. Это договорённость, согласованная всеми профессорами.
Амбридж тут же рявкнула:
— Вы хотите сказать, что третьекурсник — простой ученик — работает ассистентом преподавателя? МакГонагалл совсем сошла с ума? Отлично! Если она больше не хочет быть профессором Трансфигурации, я подам запрос в Министерство, чтобы назначили кого-то другого!
С этими словами она развернулась, чтобы выйти из комнаты. Но, едва дойдя до двери, резко обернулась и рявкнула:
— Все вы — перепишите страницу 112 десять раз! Возмутительно! Совершенно возмутительно! Дамблдор и остальные явно сошли с ума! Отлично! Это лишь доказывает, что они непригодны для работы в Хогвартсе!
Она усмехнулась, и зловещая улыбка постепенно расползлась по её лицу.
— Уверена, Совет попечителей не упустит эту возможность. Как и ожидалось, только я обладаю тем, что нужно, чтобы помочь министру в его трудный час!
———
[Косой переулок]
Эдвард даже не успел позавтракать тем утром, как его вызвал Дамблдор. Они немедленно отправились в Косой переулок, прибыв к Гринготтсу ещё до открытия.
Стоя перед заснеженным белым зданием, Эдвард зевнул.
— Профессор, зачем мы здесь так рано? Ведь банк ещё даже не открылся.
Дамблдор слегка кашлянул.
— Если придём слишком поздно, внутри Гринготтса будет слишком много глаз и ушей…
Эдвард сразу уловил тень дискомфорта во взгляде старика. Учитывая, что в прошлый раз, пытаясь получить кубок из хранилища, ему отказали, Дамблдор, вероятно, опасался снова получить отказ от гоблинов.
Это логично — как величайший светлый волшебник эпохи, директор Хогвартса, Верховный Волшебник Визенгамота и потенциальный кандидат на пост Министра магии — быть неоднократно отвергнутым гоблинами на глазах у всех?
Ровно в 8 утра блестящие бронзовые двери Гринготтса со скрипом распахнулись. Гоблин в форме с алыми и золотыми отворотами вышел и встал у входа, как обычно. Лишь когда он замер, он, наконец, заметил двух фигур, ожидающих снаружи.
— О! Мистер Дамблдор, снова вы! И… джентльмен, которого я не узнаю. Добро пожаловать, добро пожаловать.
Они поднялись по белым каменным ступеням и прошли через вторые серебряные двери, на которых была высечена надпись:
Входи, незнакомец, но будь осторожен:
С тем, что ждёт тебя за грех жадности
Эдвард не удержался от смеха. Каждое слово этой надписи идеально описывало саму суть гоблинов — жадных, алчных, берущих, но не отдающих. И при этом они использовали её, чтобы предостерегать других.
Это напомнило ему отчётливо одну неупоминаемую группу из его прошлой жизни.
(П.п. Хз, о чём здесь) Вскоре они оказались в огромном мраморном зале. За длинными стойками на высоких табуретах сидели более ста гоблинов: одни взвешивали монеты на латунных весах, другие рассматривали драгоценные камни через монокли, торопливо делая записи в массивных книгах.
Дамблдор уверенно повёл Эдварда к возвышенному помосту, где восседал старый гоблин, который каким-то образом сидел ещё выше, чем сам Дамблдор.
— Доброе утро, Клоу, — поздоровался Дамблдор.
Старый гоблин поправил очки и взглянул сквозь мутные стёкла.
— О, мистер Дамблдор, добро пожаловать. Чем могу вам помочь сегодня?
Говоря это, он тер длинные, тощие пальцы — движение автоматическое, привычное.
— Вы помните, я приходил к вам какое-то время назад?
— Ах, да, конечно, — сказал гоблин, притворяясь, будто вдруг вспомнил. — Вы упомянули, что в хранилище Лестрейндж может находиться опасный тёмный артефакт, и просили извлечь его и уничтожить. Но, как я тогда объяснил, мы, гоблины, всего лишь хранители. Нас не касается, что клиенты хранят внутри. Если только у вас нет ключа от хранилища Лестрейндж, — продолжил он, — или прямого разрешения владельца, никто — даже гоблин — не может получить к нему доступ.
Дамблдор улыбнулся.
— Даже если это может предотвратить катастрофические последствия?
— Конечно! — весело ответил гоблин. — Вы же знаете нашу политику — Гринготтс охраняет хранилища, а не моральные обязательства. Если что-то опасное причинит ущерб, вся ответственность лежит на владельце хранилища. Любые убытки Гринготтсу также будут списаны на них.
Эдвард: «…»
В этот момент Дамблдор достал документ и передал его.
— А если у меня есть вот это?
— О? Ордер на обыск, выданный Министерством? — Гоблин быстро взял его и внимательно изучил. — Но, как вы должны помнить, мистер Дамблдор, устав Гринготтса включает договор с Министерством: они не могут вмешиваться в наши операции, если не представят чётких доказательств нарушения. У вас есть такие доказательства, сэр?
Дамблдор замолчал.
Старый гоблин хитро улыбнулся.
— Значит, нет. Всё же, мы должны проявить Министерству некоторую вежливость. — Он постучал по стойке. — Раал, проверь хранилище Лестрейндж и подтверди, есть ли там какие-либо проблемы.
— Да, мистер Клоу, — ответил гоблин в форме и быстро направился к двери в зале.
— Ну что ж, господа, у вас есть ещё какие-либо дела, которыми вы хотели бы заняться, пока мы ждём отчёта Раала?
— Нет, — сказал Дамблдор.
— Очень хорошо. Подождите немного.
Через три минуты гоблин по имени Раал вернулся.
— Мистер Клоу, в хранилище Лестрейндж ничего необычного.
За своими полумесяцами очками глаза Дамблдора мелькнули.
Хранилища Лестрейндж находились глубоко под землёй, намного ниже остальных — особенно основное, расположенное почти на самом дне. Трёх минут не хватило бы даже для того, чтобы добраться до хранилища, не говоря уже о поездке на вагонетке, открытии и проверке содержимого.
Это было не просто уклонение.
Это было откровенное провоцирование.