«Черт, как всегда я просыпаюсь на самом важном моменте! Я же так
никогда не узнаю ответа!» — Е Лан открыл глаза, и разразился своей
регулярной утренней тирадой.
А потом…
Потом опять уснул, но не так крепко, и девушку уже в его сон не приходила. Так он продремал до самого утра.
Такие
ситуации повторялись уже года три. Поначалу принц не обращал на это
особого внимания, подумаешь, разговор с красоткой – чего только не
приснится!
Но постепенно ему начало казаться, что эта красотка –
одна из реинкарнаций Тигрицы, ведь сниться она стала именно после ее
отъезда. Может быть, принц слишком скучал по ней?..
Но все-таки
это была не Тигрица. Просыпаясь, принц никогда не мог вспомнить, как
именно выглядела девушка. Так в чем же смысл этих снов, ведь нельзя
найти неизвестно кого!
Тигрицу он знал очень хорошо, и ничего общего в их характерах не находил, — пришлось отказаться от этой догадки.
И
вот еще в чем тонкость: забыв полностью внешность девушки, он все равно
всегда узнавал ее во сне, и вот это казалось Е Лану особенно странным.
Поэтому оставался только один вариант – спросить напрямую, кто же она, но, как видите, это тоже никаких результатов не давало.
Е
Лан пытался придумать стратегию, план, по которому можно было хоть
что-то о ней узнать, и, кажется, сама девушка тоже хотела что-то
рассказать, но на первом же слове сон исчезал.
Ему было бы
достаточно любой, самой приблизительной информации, но на сне будто
стоял предохранитель, который при любой попытке, возвращал бедного Е
Лана в реальность.
Так что принцу пришлось подчиниться природе, и
продолжать беседовать с таинственной девушкой о всяком и разном, но
таком далеком от них самих.
Из-за этой беспомощности, принцу
ничего не оставалось, кроме как спать почаще. Да, безусловно, когда вы
устали, нужно обязательно поспать, но Е Лан стал использовать состояние
сна просто чтобы встретиться с девушкой. Кто она, реальна ли –
оставалось загадкой.
Принц никогда никому не рассказывал об этом, ведь, согласитесь, звучало бы это довольно странно.
Быть может, это было что-то вроде моста, где люди из разных мест, или даже разных миров и времен, могли встретиться!
Что
бы это не было, каждый раз Е Лану приходилось убеждать себя, что это –
всего лишь сон, чтобы вернуться к своим обыденным реальным делам.
Может быть это сон, который никогда не будет расшифрован, а может – его расшифруют уже после его смерти.
На следующий день Е Лан Ю вытащила принца рано утром, чтобы вместе отправиться в Академию.
Все
остальные ученики тоже стекались на учебу, все шло своим чередом.
Впрочем, конечно же нет, конечно же, все таращились на Е Лана,
вернувшегося после больничного, кто-то шумно вздохнул, когда он вошел, а
кучка девочек облепила беднягу на входе.
«Приветствуете на учебе? Ну что ж, спасибо!» — он пытался вежливо отвязаться от толпы.
Стоит
пояснить, что одноклассники Е Лана были тоже не промах, они не
старались вежливо умолчать, когда умалчивали другие, скорее наоборот, —
обсуждали, сплетничали, и даже могли поинтересоваться напрямую. Сейчас
была как раз подходящая ситуация.
Увидев радикальное изменение во
внешности Чжень, многие старались снискать у Е Лана выгоду и для себя.
Если бы принц не остался вчера дома, то, пожалуй, утонул бы в толпе
желающих преобразиться девушек!
Теперь сумасшествие немного
спало, все разнюхали подробности метода, и большая часть желающих
перестала быть желающими. Осталась компания самых отчаянных девочек, но
они не входили в круг непосредственного общения принца.
Зайдя в лекционный зал, Е Лан направился к Чжень, и занял пустующее соседское место.
Почему
же оно пустовало? Всё очень просто: раньше у Чжень было несколько
друзей и Е Лан, который всегда рад посидеть в тихом углу зала. Теперь,
когда она интересовала абсолютно всех, целая куча народу старалась
приблизиться к ней, то все они и заняли остальные места, и для одного
только спорного, самого близкого места не нашлось кандидата.
А может быть, она специально оставила лучшее место для Е Лана?.. лучшее, то есть ближайшее?..
Как
бы там ни было, Чжень все равно не стала бы это объяснять – стоило
подумать на эту тему, как она заливалась румянцем. И становилась еще
милее, надо сказать!