Друзья мои, собратья по духу, случайные путники в лабиринтах времени, листающие этот пыльный фолиант! Присаживайтесь поудобнее, налейте себе чего-нибудь согревающего (только подальше от пергамента, а то знаете, как я могу невольно повлиять даже сейчас), и приготовьтесь услышать историю. Не историю великой битвы или спасения мира – хотя, признаюсь, парочка таких эпизодов в моей жизни затесалась, скорее по воле случая, чем по моему гениальному плану. Нет, это история о Конце. О том самом дне, когда Райджин Каминари, он же просто Райдж, Парень с Громом в Кармане и Добрым Сердцем (иногда слегка подгоревшим по краям), встретил свою судьбу. И судьба эта оказалась… пушистой, теплой и чертовски скользкой. Зовут меня Райджин, но для друзей – Райдж. И если вы ожидаете пафоса, высокопарных речей о божественном предназначении – смело перелистывайте страницу. Здесь будет только правда, приправленная щедрой порцией самоиронии и воспоминаний о вчерашних чесночных лепешках.
Слава… Ох, эта слава. Она настигла меня, как внезапный ливень в ясный день – нежданно-негаданно и промочив до нитки. Видите ли, у меня был… дар. Или, как я предпочитал думать, особенность. Как у кого-то талант к вышиванию крестиком, а у кого-то – к громкому храпу. Только моя особенность заключалась в том, что электричество, молнии и прочие громовые штуки липли ко мне с упорством голодного кота к миске с селедкой. С детства. Помню, как в пять лет, расстроившись, что не достал печенье с верхней полки, я чихнул и невольно поджарил хвост нашей кошке Мурке. Бедняга потом неделю ходила с дымящимся задом и смотрела на меня с немым укором. Сила эта была огромной. Необъятной, как океан. Полезной? Безусловно! Когда армия троглодитов лезла через перевал Мрачных Вздохов, достаточно было моего легкого волнения (я всегда волновался перед большими скоплениями людей, особенно враждебных) – и небо разверзалось, обрушивая на них очищающие потоки энергии. Рыцари потом пили чай, обсуждая погоду, а я скромно сидел в сторонке, пытаясь починить им подпаленные плащи. Или вот – путник заблудился в Вечном Тумане Болот Безысходности? Я шел рядом, стараясь держать эмоции под контролем (что удавалось с переменным успехом), и от меня исходило такое мягкое, успокаивающее свечение, что туман рассеивался, а болотные огоньки в ужасе прятались в трясину. Но контролировать эту силу в мелочах? В быту? Это было все равно что пытаться выточить филигранную статуэтку кузнечным молотом. Одно неловкое движение, легкая досада на заевший замок, мимолетная икота после слишком острого супа – и прощай, любимая хрустальная ваза тети Греты (она до сих пор, говорят, вздрагивает при слове "статическое электричество"). Или вот – попытка погладить соседского щенка могла обернуться небольшим фейерверком и временной прической у бедняги в стиле "взрыв на макаронной фабрике". Я старался быть осторожным. Очень старался. Держался подальше от легковоспламеняющихся материалов, сырой погоды и собственных слишком бурных эмоций. Но жизнь, она ведь такая штука – постоянно подкидывает сюрпризы. Особенно после вечера в таверне "У Гнома-Пьяницы".
Та самая таверна… О, это было место силы! Не магической, а чисто человеческой (и гномьей, и эльфийской, и даже иногда орчьей – хозяин, старина Барли, был демократичен). Там пахло дымом, жареным мясом, пивом и… возможностью. Возможностью забыть о своей неуклюжей силе, послушать байки бывалых искателей, спеть похабную песню под разбитый лютнистый инструмент и, конечно, попробовать те самые Знаменитые Чесночные Лепешки Барли. Лепешки эти были шедевром кулинарного безумия. Говорили, что в тесто замешивали не только чеснок, но и щепотку пыли с сапог горного тролля, каплю драконьей слюны для остроты и слезу русалки для… ну, для загадочности. Запивалось это все Драконьим Сидром "Вырви Глаз" – напитком, который мог свалить с ног каменного голема, а уж про смертных и говорить нечего. Накануне того самого дня мы с моей бесшабашной компанией из Гильдии "Веселый Гром" (название ироничное, учитывая мою особенность) отмечали успех нашей последней "эпической" миссии. Мы… спасли стадо Демонических Овец Вечного Сна от нашествия прожорливых, но очень медлительных, Слизней-Обжор. Овцы эти были уникальны – их шерсть обладала чудесными теплоизоляционными свойствами и была невероятно мягкой, но сами они были ленивее, чем гном после третьего бочонка эля. Слизни же хотели их… ну, не совсем съесть, а скорее облизать до состояния мокрой тряпки, что для овец было крайне унизительно. Мы их отогнали, используя в основном громкие крики, блестящие предметы (слизни, как и вороны, любили блестяшки) и несколько моих *очень* сдержанных искорок для создания эффекта фейерверка. Овцы были спасены, слизни уползли обиженные, а мы отправились праздновать. Лепешки летели в рот, сидр лился рекой, песни гремели так, что соседние дома вибрировали. Я, как всегда, старался быть осторожнее с напитками (мои внутренние "грозы" и алкоголь – сочетание взрывоопасное), но атмосфера была такой заразительной… В общем, проснулся я на следующее утро в своей скромной, немного захламленной комнатке на втором этаже моего домика на окраине столицы.
Домик мой… Он был моей крепостью и моим проклятием одновременно. Построенный еще моим дедом, тоже не чуждым стихийным проявлениям (правда, у него это больше выражалось в спонтанном кипячении воды в радиусе трех метров), он скрипел, стонал и хранил память о всех моих мелких магических казусах. Обгоревшая дверь от случая с "неудачным чихом и замком", слегка оплавленный подоконник после попытки "осветить комнату без свечей", и главное – та самая лестница.
О, Лестница! Деревянная, крутая, с шаткими ступеньками, которые скрипели на все лады, как оркестр расстроенных скрипок. Перила? Ах, перила… Они были когда-то. Лет пятьдесят назад. Остались лишь жалкие обломки после того вечера, когда я, задумавшись над сложной проблемой (как починить чайник, который я только что случайно превратил в сгусток плазмы), облокотился на них чуть сильнее обычного. С тех пор спуск вниз напоминал прохождение полосы препятствий для канатоходца с похмелья. А в то утро у меня было не просто похмелье. У меня было… Состояние. Состояние, знакомое каждому, кто переборщил с чесночными лепешками и драконьим сидром. Моя голова гудела, как улей разъяренных шершней. Желудок устраивал тихую революцию. А мочевой пузырь… Мочевой пузырь напоминал о себе с настойчивостью осаждающей армии, бьющей в ворота тараном. Он требовал немедленной капитуляции и посещения маленькой, скромной комнатки в дальнем углу двора. Срочно. Прямо сейчас.
Я сполз с кровати, украшенной простым, но теплым лоскутным одеялом (подарок старушек из деревни Стенящий Пень за то, что я случайно отвлек разъяренного земляного тролля, устроив замыкание в его каменном сапоге). Мир плыл перед глазами. Ноги подкашивались, будто налитые свинцом. Каждый шаг по скрипучим половицам отдавался гулким эхом в висках. "Тише, Райдж, тише…" – бормотал я себе под нос, цепляясь за стены, которые, к счастью, были каменными и не проводили ток. "Только бы дойти… Только бы не споткнуться… Ох, Барли, что ты в те лепешки кладешь…" Спуск по Лестнице превратился в эпическую сагу. Каждая ступенька была испытанием. Я ставил ноги с преувеличенной осторожностью, как сапер на минном поле. Левая нога вниз… Скрип. Пауза. Правая нога вниз… Жалобный стон древесины. Еще пауза. Пот ледяными каплями стекал по спине, несмотря на утреннюю прохладу. Я сосредоточился на одной цели: дойти до двери, выйти во двор, добраться до нужника. Весь мир сузился до этих шагов. И тут… Ик!
Не громовой раскат. Не предвестник бури. Просто маленький, жалкий, совершенно человеческий "ик!". Следствие бунта в желудке и остатков сидра. Я даже не вздрогнул. Просто автоматически, по привычке, слегка сжал мышцы живота, пытаясь подавить следующий. Но вот в чем была загвоздка моего "дара": любая неожиданная физиологическая реакция – чих, икота, внезапный смех – могла стать спусковым крючком для крошечного, совершенно непреднамеренного выброса энергии. Как статическое электричество, только с амбициями небольшой молнии.
И в этот раз, когда мой левый мизинец (я им машинально подперся о стену, спускаясь на последнюю ступеньку) коснулся слегка влажной от утренней росы штукатурки… Пиу-зззз! Из кончика пальца вырвалась искорка. Маленькая, яркая, как фейерверк для букашек. Совершенно безобидная на вид. Она не метила ни в кого. Она просто… полетела. По дуге, предсказуемой, как полет брошенного камешка. И приземлилась. Прямо в центр пушистой поверхности огромного ковра, лежавшего у самого подножия Лестницы.
Ковер. Этот ковер был моей гордостью и радостью. Подарок тех самых спасенных мною Демонических Овец Вечного Сна… ну, точнее, их благодарных пастухов из Гильдии Овцеводов Нечистой Силы. Они соткали его из самой мягкой, самой роскошной шерсти своих подопечных. Он был огромным, теплым, цвета спелого вина и ночного неба, с толстым, плюшевым ворсом, в котором тонула ступня. И посредине – вышивка. Трогательная, немного корявая, но сделанная с любовью. Большими буквами: "СПАСИБО, ДОБРЫЙ РАЙДЖ!" А под надписью – изображение. Человека, отдаленно напоминающего меня (вздыбленные волосы были переданы просто идеально!), который… поражал гигантский репейник? Или может быть, колючку? Дети пастухов вышивали, искренне старались. Я его обожал этот ковер. Он был символом простой благодарности, тепла, того, что я, несмотря на все свои "косяки", кому-то реально помог. Я часто стоял на нем босиком, наслаждаясь мягкостью, глядя на это кривоватое "спасибо". Это был островок уюта в моем вечно бурлящем мире.
Но у этой роскоши была и обратная сторона. Шерсть Демонических Овец Вечного Сна, помимо мягкости, обладала феноменальной способностью накапливать статическое электричество. Обычно это проявлялось в легких пощипываниях, когда гладишь ковер против ворса. Но когда по этой идеальной природной "батарейке" пробегает даже микроскопическая искра, насыщенная неконтролируемой энергией Райджа Каминари… это уже не пощипывание. Это превращение ковра в мгновенно активированное поле экстремальной скользкости. Представьте лед, смазанный маслом и посыпанный шариками подшипников. Вот примерно такой коэффициент трения приобрел мой любимый "спасибо"-ковер в тот роковой миг.
Моя правая нога, обутая в старые, растоптанные, но невероятно удобные тапочки из облачного хлопка (абсолютно не предназначенные для экстремальных видов спорта), ступила на этот только что "заряженный" ковер. Что я почувствовал? Не страх. Не предчувствие беды. Даже не досаду. Глубочайшее, чистейшее, детское удивление.
"Ой," – пронеслось в моей слегка затуманенной голове. – "Какая неожиданная… гладкость?" Я даже не успел закончить мысль.
Дальнейшее разворачивалось с кинематографической медлительностью самого нелепого фарса. Левая нога, по инерции шагавшая вперед, встретила неожиданное отсутствие сопротивления подошвы правой тапки. Правая нога, вместо того чтобы твердо стоять, вдруг рванула назад с невероятной скоростью, будто ее дернула за невидимую нитку капризная фея. Я, Райджин Каминари, укротитель случайных гроз, спаситель ленивых демонических овец и почетный член Гильдии Овцеводов Нечистой Силы, взлетел в воздух. Мой полет нельзя было назвать грациозным. Это было нечто среднее между прыжком напуганного кота, которого окунули в воду, и попыткой изобразить падающую звезду в исполнении мешка картошки. Мои сильные руки, способные направлять удары молний, беспомощно замахались, описывая в воздухе хаотичные круги, пытаясь найти хоть какую-то опору – стену, ступеньку, призрака прошлого – что угодно! Мои знаменитые всклокоченные волосы, и без того похожие на грозовое облако после урагана, встали дыбом от мощного статического заряда, окружавшего меня теперь, как аура. Из моих уст вырвался не боевой клич, не заклинание, а искренний, полный растерянности и нарастающего осознания надвигающегося фиаско крик: "Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой-ооой! Неееееет!". Последнее "нет" было обращено не к судьбе, а конкретно к полу, который неумолимо приближался.
И затем… Наступил кульминационный момент. Звук. Звук. Не грохот обрушившейся скалы. Не треск ломающегося древка знамени. Нет. Это был глухой, тяжелый, влажный, невероятно громкий в тишине утра ТУУУУМП! с легким дребезжащим эхом. Звук, который издает массивный, но очень невезучий предмет (например, голова Райджа Каминари), встречающийся с непоколебимой твердостью каменного пола. Причем встречающийся затылком. Со всего размаху. Прямо посередине вышитого "СПАСИБО, ДОБРЫЙ РАЙДЖ!". Прямо на свое собственное, слегка кривое шерстяное изображение. Моя шея совершила движение, на которое не была рассчитана ни одним конструктивным решением богов или эволюции. В глазах сверкнули не молнии, а миллионы ярких искр, которые быстро слились в одну сплошную, непроглядную черноту.
Тишина. Глубокая, абсолютная, звенящая тишина. Только где-то вдалеке, как насмешка, донесся еще один "ик!". Но это был уже не я. Это был мир, равнодушно икающий по поводу моего исчезновения.
Потом… не Свет. Скорее, отсутствие тьмы. Я стоял. Вернее, я парил. Над своим телом, лежавшим в той самой нелепой позе "упавшей звезды-мешка-картошки" на теплом ковре. Вид сверху был еще комичнее. Одна тапка застряла на третьей ступеньке Лестницы. Вторая валялась рядом с головой. На лице застыло выражение полнейшего, неподдельного удивления: широко открытые глаза, брови домиком, рот в виде буквы "О". А под затылком… вышитый шерстяной Райдж смотрел в потолок своими стеклянными бусинками-глазами, словно говоря: "Ну и дела, парень, ну и дела…"
И тут появилось Оно. Существо. Не сияющий архангел с мечом и трубой. Не мрачный психопомп с косой. Передо мной материализовался… клерк. Самый настоящий, вечно усталый, немного помятый офисный работник. Но с нюансами. Небольшие, чуть помятые перышки торчали за ушами. Одежда – нечто среднее между монашеской рясой и мешковатым костюмом мелкого чиновника. В руках – глиняная табличка толщиной с хороший кирпич и стилус, похожий на птичье перо, обмакнутое в чернила вечности. Лицо существа выражало такую степень профессиональной усталости и "видел-я-все-это-уже-тысячу-раз", что мне стало его искренне жаль.
– Райджин Каминари? – спросило существо ровным, монотонным голосом, лишенным каких-либо интонаций, будто зачитывало погоду. – Причина прибытия: "Смерть в результате потери равновесия на статически заряженном текстильном напольном покрытии (ковер, шерсть Демонической Овцы Вечного Сна, подарок Гильдии Овцеводов Нечистой Силы), с последующим неконтролируемым падением и ударом затылочной частью черепа о каменное покрытие пола жилого помещения. Сопутствующие факторы: острая физиологическая необходимость, остаточные явления интоксикации, вызванной употреблением продукта "Чесночные Лепешки Барли" и напитка "Драконий Сидр Вырви Глаз" в таверне "У Гнома-Пьяницы", а также спонтанная микрокинетическая разрядка (икота)". – Существо сделало паузу, перелистнуло невидимую страницу в табличке. – Классифицируется по Статье 7, подпункт "Г" (дополнение 3: "Бытовая абсурдность с элементами комедии положений") Кодекса Вечного Перехода. Подпишитесь вот здесь, здесь, здесь… – оно ткнуло стилусом в несколько мест на табличке, – …и укажите, кому передать ваше имущество. Особо интересуются: коллекция чайников (один уцелел, кажется), набор для починки плащей (востребован), и… – существо скривилось, – этот ковер. Его надо деактивировать, энергетический резонанс мешает соседним измерениям.
Я смотрел на табличку, на свое тело, на ковер, на вышитое "спасибо". И тут во мне что-то переключилось. Весь ужас, нелепость, абсурдность ситуации обрушились на меня не волной отчаяния, а… волной неудержимого смеха. Сначала это были тихие всхлипы. Поток громкого, раскатистого, чистого хохота, который сотрясал мою эфирную форму и заставлял перышки за ушами ангела-клерка трепетать, а скрепки на его табличке подпрыгивать, как блохи.
– Ха-ха-ха! Ох! Ха-ха-ха! – я буквально задыхался от смеха, хватаясь за несуществующие бока. – Вот это да! Вот это номер! Райдж Каминари! Парень, который мог разрядить грозу одним взглядом (ну, почти)! Повержен… собственным благодарственным ковриком! Ха-ха-ха! И икотой! И лепешками! И драконьим сидром! И… и этой чертовой лестницей! Ха-ха-ха! Это же… это же чистый шедевр неуклюжести! Апофеоз бытового идиотизма! Лучшего финала для такого, как я, и придумать нельзя! Я… я шлепнулся на самое большое "спасибо" в своей жизни! Ха-ха-ха! Записывай, Пернатый Труженик Вечности! Пиши крупными буквами! Пусть все знают! Пусть барды складывают об этом баллады! Пусть матери пугают детей: "Не бегай по дому, а то поскользнешься, как бедный Райдж!" Пусть это станет уроком всем великим и малым: смотри под ноги, особенно если у тебя в кармане молния, а под ногами – ковер от благодарных овцеводов! Ха-ха-ха! Я вошел в историю не как грозный бог, а как вечный символ эпического шлепка! Это гениально! Это смешно! Это… это совершенно по-моему!
Ангел-клерк вздохнул так глубоко, что, казалось, втянул в себя эхо моего смеха. Он устало поставил в графе "Особые примечания к случаю" длинную запись: "Субъект демонстрирует патологическую веселость и полное отсутствие сожаления по поводу обстоятельств кончины. Считает произошедшее высшей формой комедии и личным триумфом. Возможные причины: сильный удар по затылку, остаточный алкоголь в астральной проекции, врожденный дефект восприятия реальности. Рекомендовано: немедленная консультация у Вечного Юмориста (Сектор 7, Корпус Абсурда, каб. 404) и, возможно, курс седативных для призраков. До выяснения – держать подальше от чувствительных к смеху сущностей и статически заряженных материалов". Он протянул мне стилус. – Подписывайте. И решайте насчет чайников.
Так закончилась моя земная жизнь. Не на поле брани под знаменами Света. Не в попытке удержать разверзающуюся Бездну. А на пути к утренней нужде, поскользнувшись на теплом "спасибо", из-за крошечной икоты и еще более крошечной искры, которая всегда была частью меня. Иронично? Бесспорно. Глупо? До невозможности. Смешно? Я, Райджин Каминари, теперь уже вечный наблюдатель с того света, заявляю вам: ДА! Смешно до икоты! Смешно до слез! Смешно до боли в боках (даже если их больше нет)! Пусть помнят меня не за случайные подвиги, а за этот чистый, искренний, совершенно дурацкий момент падения. Это мой последний и самый громкий хохот. Над собой. Над нелепостью бытия. Над великолепным, абсурдным, скользким ковром судьбы. И если моя история заставит хотя бы одного человека в мирах посмеяться или посмотреть под ноги – значит, я прожил и закончил не зря. Ха-ха-ха!
(Приписка Вечного Архивариуса (со слезами смеха на глиняной табличке): Официальная летопись гласит: "Великий Райджин Каминари пал, героически поглотив удар Хаоса, направленный в Сердце Мира, растворившись в сиянии самопожертвования". Народная молва шепчет о битве с Повелителем Скользких Иллюзий. Но истина... она теплее, пушистее, пахнет чесноком и демонической шерстью. И напоминает: даже у тех, в ком грохочет гром, может быть скользкая дорожка к вечности. Особенно по утрам. После таверны).