Воздух в этом зале был тяжёлый и затхлый. Даже не так. Это место было настолько старо, что сама его суть была в давно осевшем толстым слоем пыли, в спертом воздухе и тяжелых запахах. Тем не менее именно этот зал был выбран для очередной небольшой встречи трех… Можно сказать людей.
Первым, что услышал этот зал за долгое время нерушимой тишины, был полный ехидства и нахальства юный голос, такой же молодой девушки.
— Эх, это ужасно скучно, приходить сюда каждые десять лет. — С этими словами она толкнула тонкими руками тяжелые створки дверей, ведущих в зал. Такое резкое изменение в зале подняло в воздух пыль, наконец сюда с завыванием ворвался свежий воздух. Он с силой заставил подняться её короткое полуоткрытое платье. На любой другой девушке такой наряд кричал бы о свободе и желании. На ней он молчал. Тот, кто видел её или находился рядом, уже не думали об одежде. В глазах незнающих, она просто юная девушка, что только и собирает взгляды своей открытой кожей. В глазах же других селился умопомрачительный страх и уважение к одному из трёх великих тёмных владык.
Ее шаги были спешны, прямиком к круглому, такому же старому столу, обставленному тремя стульями старыми, как и само это место. Она быстро скользнула к нему, не обращая внимания на поведение своей одежды от потока свежего воздуха.
Краем пальца она привычно провела по краю стола, собирая пыль.
— Ну и мерзость, неужели эти двое так и не смогли приказать здесь убраться? —она уже собираясь сесть на стул, и на мгновение замерла, опираясь обеими руками на пыльную столешницу. — Ну уж нет, я так всё запачкаю. Как же бесит!
Грациозность и плавность её движений удивляла. Легкие, почти кошачьи повадки ярче всего выделялись в её поведении. Но в какой-то момент они прекратились — ровно в тот, когда чудесная девочка поняла: удерживаться за стол было плохой идеей.
Второе, что услышал этот зал, было громогласным выдохом сквозь зубы и разлетающийся в щепки стул.
— Как всегда очень яркое появление, за долгие годы свою истеричность ты не теряешь.
Слова были грубыми, но холодными и без эмоциональными. После этой фразы девушка легко пошатнулась, но ее нахмуренные брови и сжатая челюсть говорили сами за себя.
— Бастион... — выдавив это через раздрожение, она сделала глубокий выдох и медленно, как самая легкая мелодия, подошла к высокому мужчине в костюме. Она едва доставала до груди его строгого костюма.
Удивляющий своими размерами, седовласый мужчина не обращал на неё никакого внимания. По нему было сложно сказать испытывает ли он какие-то эмоции. Холодный взгляд. Голубые глаза. Ощутимо мёртвое эмоционально лицо с колким оценивающим взглядом.
— Ты только пришел и уже думаешь, что можно сыпать меня оскорблениями? — в этих словах не было злобы, лишь подобие игры, когда сытый хищник находит забредшего ягненка и решает с ним поиграть. Она вела пальцами по его торсу, нежно, не отрывая взгляда от его пустых глаз, пока не дошла до шеи.
— О, Бастион... — нежный протяжный голос, будто возлюбленная наконец встретила своего принца после долгой разлуки. Она сплела обе руки вокруг него, тянясь вверх. Прижималась к нему все ближе, медленно вставая на носочки.
Бастион стоял замерев, не отрывая холодного взгляда от ее алых, слегка прикрытых глаз. Усталый, но ровно столько же властный в своем тембре голос не успел закончить свое предложение — Оливия, оставь свои игры своим... -
Одна её рука столкнулась с другой за его затылком, ее лицо мгновенно покинули любовь и азарт, алые глаза в момент раскрылись.
— Какого черта здесь снова так грязно! — прозвучало в тот же момент, когда Бастион отрешенно лежал на полу, словно в ту же секунду, как девушка, последовательными легкими движениями обвила его шею ногами и отправила бороздить старый каменный пол.
Оливия громко, раздражённо дышала, нависая над лежащим в пыли Бастионом. Она расставила ноги и уперла руки в бока, а на ее лице красовался лёгкий вкус победы.
— Успокоилась?
— Да, думаю, да. — Её взгляд, смотрящий вниз, замер на направлении его глаз, пока её каблук не упёрся в его скулу и не повернул голову набок. Она продолжила: — Но это ужасное место! Сколько можно собираться именно здесь? — описывая зал руками. — Ну почему? Я столько вариантов предложила, а вы упертые старики. Раздражаете...
Уперевшись ногой сльнее, её будто бы покинула злость. И следом лёгкие шаги Оливии уже начали водить хоровод вокруг стола.
— Мы-то старики? Если ты стала вампиром в таком возрасте, это не говорит, что на самом деле ты... а, знаешь, не важно.
Она повела бровью, но ничего не сказала. Бастион медленно поднялся на ноги, не очищая одежду, он лишь с хрустом размял свои плечи.
— И, Оливия...
— Да чего тебе еще? — её раздражение то гасло, то вновь бушевало.
— В другие разы будь скромнее и не стой над моей головой в своем платье.
Ответ был похож на тихий сдавленный рык:
— Следи за своими глазами, Бастион. Мы уже давно не друзья.
Бастион тяжело сел за стол, уперевшись в него локтями.
— Какое интересное слово. Друзья. У тебя никогда не было друзей.
Беловласый гигант смотрел на пустующее место стола. Оливия замерла за его спиной смотря на открытую дверь, и незаметно для себя сжала кулаки от его слов.
— Все верно. Все лишь игрушки — ломаются, плачут и умирают. Скучные и грязные. – её глаза замерли от своих же слов, словно провалились в прошлое, ведомое только ей. Утонули в раздумьях. Губы дрожали пока она это говорила, будто пытаясь понять она врёт сама себе или всё так как и должно было быть.
— Поэтому мы и собираемся здесь каждые десять лет. А в этот раз скопилось много вопросов.
— Он снова опаздывает. — Оливия говорила тихо, практически себе под нос.
— Я бы хотела... поговорить... — Оливия говорила всё тише, стоя за его спиной. Воздух в зале завис, как и она сама, смотрящая на его спину лишь краем глаза.
— Не о чем.
Слова словно упали в пыль этого зала. И по этой пыли платье девушки вновь продолжило развеваться от её лёгких шагов вокруг стола.
— Лучше займи уже своё место. Мы собрались.
В проёме стоял молодой мужчина. На его лице сияла почти что безумная улыбка. Растрёпанные светлые волосы, алые следы на лице, изысканный пиджак был сильно порван, белая рубашка объята свежими красными и бардовыми пятнами.
Каждый его шаг сопровождался смешком и шелестом чужой одежды по каменному полу, за шкирку, как провинившегося котёнка, он волок худощавую эльфийку с характерными им длинными, но изрядно ободранными ушами. Её одежда или это когда-то было доспехом была напрочь разрозненна и уже не выглядела как то, что вообще мог на себя надеть кто-либо. Безжизненная голова периодически стучала по каменному пол.
— Задержался. — Голос молодой, звонкий, с хрипотой. — Решал вопрос с теми, кто забыл, что князей тьмы всё ещё трое.
Он размахнулся и швырнул тело в угол зала. Эльфийка врезалась в стену и сползла по ней, оставляя тёмный след.
— Пыль, грязь, теперь и трупная вонь. Да вы просто сборище идиотов! - рявкнула Оливия. На что Бастион лишь обозначил её взглядом.
— О, — парень обвёл взглядом зал, остановился на Оливии и Бастионе, — а вы тут уже. Десять лет прошло, а вы всё на тех же местах. В прямом смысле.
Он отряхнул руки, прошёл к столу и рухнул на пыльный стул, закинув ноги на столешницу.
— Я вообще-то уже давно стоял за дверью. Просто давал вам насладиться компанией друг друга. Вам же нравится быть вместе. Когда смотрю на ваши перекошенные лица, я даже умиляюсь! Представляете Я! Я! А ты, как всегда, нарядилась. Для кого, Оливия? Для пыльных стен? Или надеешься, что кто-то из нас примет твой капризный писк за обаяние? Сними эту тряпку, ты выглядишь как кукла, которую ребёнок изрисовал красным, а потом забыл в сундуке на сотню лет.
Его улыбка стала шире, а глаза безумно прыгали от Бастиона к Оливии.
— А вы, я смотрю, уже и не знаете: то ли выяснять, кто кого положил на пол, то ли сразу переходить к тому, зачем обычно на пол кладут. Да, наша принцесса?
Он потянулся, хрустнув шеей.
— Чего вы молчите? Ну не стесняйтесь. Я подожду. А раз нашей маленькой мешает запах, мне есть чем заняться. — Он кивнул в сторону тела. — Жаль, сама она уже не ходит. Но было неплохо, оттащи она сама себя за дверь.
Резкими шагами, опрокинув стул, он направился к эльфийке. Сел на корточки перед её телом, лежавшим, упершись спиной в стену. Его лицо озарял звериный оскал, улыбка неестественно растягивалась, оголяя ряд чистых клыков.
— Какая невинная... — Он взял её подбородок двумя пальцами и поднял голову так, чтобы она смотрела на него. — Такая слабая... Давай, что ты разлеглась! Ты же князь! Ты обещала убить меня и занять место! Ну же!
Он начинал смеяться, не отпуская её голову и не отводя взгляда. Мрачный хохот одного из трёх князей тьмы заставлял блёклые очаги света в зале меркнуть и колыхаться. Смех полный тёмного безумства раздавался всё громче, заполняя зал.
— Прекрати это, Ульфрик, — холодно произнёс Бастион.
Его фигура в запачканном костюме всё так же возвышалась за столом. Могучие руки держали уставшую голову, опершись локтями на стол.
— Мы собрались не для того, чтобы глумиться над трупами.
Хохот смолк моментально, как будто выключили звук, но Ульфрик не отрываясь продолжал дарить свой оскал эльфийке.
— Бастион... Человек со стальными нервами делает мне замечание? — Ульфрик поднялся на ноги, но не отрывал взгляд от тела. — Думаешь ты для меня главный? Приказывай своей швабре в платье.
С этими словами он сокрушительно ударил эльфийку ногой, окрасив всё вокруг себя в алый цвет. Больше нельзя было сказать, что это когда-то было эльфом.
— Неужели осмелишься остановить меня, Бастион?
Только Ульфрик собирался повернуть голову, как его взгляд встретился с ладонью. Небольшой. Слегка бледной. В этот миг все чувства князя кричали о необходимости уйти от удара. Сотни вариантов вмиг промелькнули в его голове. Его глаза расширились, руки машинально пытались тянулись к голове, пытаясь её закрыть. Конечным вариантом стал именно тот, в котором зал вздрогнул от оглушительного удара по его лицу.
Свод старых камней, из которых состоял зал, завыл от пощёчины Оливии.
Не сказать, что Ульфрик считал это сильным ударом самим по себе — однако разрушительность одного движения крохотного вампира стоила этому месту частичного уничтожения стены и соседних коридоров, всё помещение вздрогнуло, ощущая безукоризненное разрушение причинённое Ульфриком, что пролетел, снося стены своим телом. В следующий миг он уже лежал в завалах. Его лицо горело от пощёчины, а улыбка лишь замерла от напряжения ситуации.
Пыль ещё не успела осесть, а Ульфрик лишь начинал делать полный вдох грудью. Среди тучи поднявшейся пыли и грязи мелькнул силуэт. Объятая грязью разрушения, Оливия молниеносно мчалась к нему ещё в тот момент, когда он прошибал каменные своды своим телом. Для неё не составляло труда грациозно использовать летящие обломки как опору для толчка и своего ускорения. Когда Ульфрик сделал первый вдох, озлобленная вампирша уже висела над ним с бритвенно острыми когтями, нацеленными в горло. Её кожа была бледнее чем минуту ранее, лицо светилось злостью, казалось, что её злоба завладела её и без того алыми глазами.
Ульфрик успел отскочить от её когтей, оставив каменным блокам участь быть с хрустом рассечёнными.
В тот же миг Оливия осознала свою торопливость и фатальную ошибку, что она допустила.
— Подловил, — соскользнуло с её губ.
Звук был похож на выстрел пушки. Резкий громкий. Звук, исходящий от её собственного тела, что из-за всех сил пыталось удержать кости от перелома, а напряженные мышцы от разрыва. Грубый и столь же свирепый удар ногой в её живот отправил её в полет в обратном направлении, пока она с тяжёлым глухим звуком не остановилась об каменный круглый стол в зале заседаний, расколов его на части.
Окружение залилось смехом. Это было не безумный смех — он наслаждался её агрессией, словно ждал момента испытать себя каждый раз, когда видел кого-то равного себе. Но полноценно этому было не суждено сбыться.
Ульфрик встал в стойку, смотря в сторону зала, ожидал второго рывка. Однако, Оливия, не обладающая великой физической силой, не смогла больше продолжать — лишь развали вокруг куски стола под собой, пытаясь подняться на ноги. Она со стонами вжалась в пол, не имея возможности даже свободно вздохнуть.
— Давай, Бастион, не стой в стороне! Как давно мы не проверяли силу владык. — Ульфрик поднял руки, приглашая к себе, шёл в сторону зала. — Ну же, составь компанию старому другу, чертов ты древний дух!
Бастион же был всё так же спокоен и отрешённо смотрел, как Ульфрик возвращается в зал. Его желание пролить кровь можно было ощутить даже с закрытыми глазами, а раздражающий смех лишь подтверждал, что владыка потерял границу дозволенного. Вошел в азарт на грани его собственного безумия.
Бастион встал.
Ульфрик почувствовал его движение раньше, чем увидел, — воздух стал плотным, как вода на глубине окена. Каждый шаг давался с трудом, будто гора давила на него в попытках удержать и раздавить.
— Твоя паршивая магия, Бастион! — прохрипел Ульфрик, но не остановился. — Ты и я. Без фокусов. Только сила!
— Успокойся.
В глазах исполинского мужчины мелькнул неестественный блеск. Ноги Ульфрика пошатнулись, его шаги звучали всё реже, ноги медленно вдавливаясь в каменный пол под ним, оставляя тяжелые следы. Он остановился. Скинул с себя окровавленный и порванный пиджак. С трудом плюнул в сторону.
— К чёрту. С тобой всё равно не выйдет хорошо провести время. Ты всё так же не ценишь свою силу и лишь отсиживаешься в стороне. Позор среди равных.
Оскала больше не было, как и хохота. Всё стихло. Ульфрик вновь рухнул на свой стул. А Оливия встала, приходя в себя, откашлялась каплями крови и истерично пыталась исправить грязное и потрёпанное платье.
Так и началось заседание трёх владык тьмы.