– Госпож...
– Юная... Тебе можно так называть меня.
– Если вы не против. Юная госпожа, можно мне помочь вам
помыться? – сказала, подойдя к ней с кувшином и металлическим тазиком.
Та, соглашаясь с ней, закрыла глазки. Отдавая своё тело в
расположении служанки, вышла из-под одеяла, села у края кроватки. Анна взяла
платок, помочила его на тёплом воде и принялась нежно, но тщательно протирать
лицо маленькой фарфоровой куколке. Провела им по краю лица, щёк, носика, потом
по нижним векам. После, она повторила процедуру снова. Закончив, взяла сухое
полотенце и вытерла оставшуюся влагу. Взяла нежные детские ручки своей госпожи,
окунула в воду, начала поглаживать её руку.
– Твои руки... Как всегда, успокаивают меня. – проговорилась
Изабелла.
– Ваши ручки куда более нежнее, чем мои, моя юная госпожа. –
ответила, не прекращая поглаживать её руки.
–...
Изабелла замолчала и попросту наблюдала, как её самая верная
служанка, и даже самая близкая подруга, нежели чем мать, прекратила мыть её
руки, принялась за плечи и ноги. Всё заняло всего несколько минут, три-пять
может быть чуть больше, её тело было совсем маленьким. Хоть ей отроду шесть
лет, казалось, что она не росла и оставалась всё такой же, как в пять лет. Анна
коснулась её стопы, и та дёрнулась, немного покраснев и сдержав вскрик.
После мытья, девушка одела свою госпожу во всё чистое. И как
последний штрих в её голубой наряде, Анна попыталась сделать ей причёску.
– Анна... – неуверенным голосом, пока та вязала бант вокруг
собранной косички.
– Да, юная госпожа?
– Ты любишь моего отца? – От неожиданности вопроса Анна
случайно уронила белый шелковистый ткань и позволила волосам вновь распустись.
– Простите...
– Я думаю, что ты... ну... лучше бы подошла в роли жены
отца... – с покрасневшим как помидор головой.
Девушка окаменела, не выразила ни единую эмоцию. Разве можно
было в этом случаи что-то сказать? Ответив отказом, она могла бы прогневать
свою госпожу, мол, её дорогой и любимый отец не очень хорош для неё. А
согласившись, она чёрт знай, что может натворить, ведь характер её высочества
непредсказуема даже для неё. Взять хотя бы простой разговор о мечтах. Изабелла,
хоть и была ребёнком, вела как они, но местами, её личность могло повернуть на
сто восемьдесят градусов, превращаясь с немного нахального ребёнка в вполне
мыслящего человека – стратега. В четыре года, когда ей оставалось несколько
дней до дня рождения, она смогла уговорить отца прикрепить Анну на восточном
крыле замка, из-за чего отец Изабеллы и положил на неё глаз. А позже, чтоб Анна
могла иметь хоть немного свободы, ведь мать приревновало горничной и заставляла
той много раз убирать одно и то же место по нескольку раз в день; маленькая
девочка «нашептал» отцу, что было бы разумно отдать служанку ей, ведь для неё
нужно всего-то игра, а когда она будет учиться вместе с матерью, «намекнула» на
то, что у неё и у него будет много времени: «... А когда я буду учиться, она
могла бы отдохнуть и привести себя в порядок...». Была и виновницей всех
новшеств, рассказав весь секретное обсуждение с Анной о улучшении жизни в их
маленьком баронстве лорду.
– Разве вам чем-то не удовлетворяет нынешняя леди замка? –
пытаясь перевести разговор в другое русло.
– Мама... – задумчиво смотря вперёд, – Она слишком странная,
я её не понимаю. – призналась, не пряча злость на глазах.
– Разве это не нормально – немного недолюбливать мать? –
высказалась, вновь принявшись за волосы.
– Какими были твои родители?
Анна немного задумалась, она ведь не помнит их лица, не
знает, какими они были. Только благодаря рассказам Мейер, она хоть как-то могла
нарисовать их образы, своих родителей этого мира. Как бы ни прискорбно, но
самые первые его родители из «родной» вселенной, так же как и они скончались.
Ей пришлось расти без них, в детском саду под заботливым присмотром его
директора.
– Они были трудолюбивыми... строгими, немного
неразговорчивыми, как рассказал дядя.
– Повар Ной? Ты разве не видела своих родителей?
Хоть она и была перерождена, она всё равно никак не могла
вспомнить их лица, хотя в детстве помнила, как кричала «мама» и «папа».
– Простите.