На следующий день в академии состоялось общее собрание.
Это было не обычное совещание преподавателей, где собираются только кураторы курсов, а собрание всех сотрудников академии.
— Это что, шутка?! Профессор Вернер! Будучи профессором Академии Кронель, вы поддались вражеским козням и всё это время выкачивали информацию!
— Ректор! Это нельзя оставить без внимания!
Взорвавшаяся здесь бомба обладала поистине чудовищной силой.
— Это уже слишком! Разве профессор Дюил сам хотел этого?!
— Верно! Это настолько зловещая магия, что даже лорд Арджент не смог её вовремя распознать. Я считаю, здесь нужны смягчающие обстоятельства!
Собравшиеся в зале мгновенно разделились на две половины и начали спорить.
У Рускаля, который был главным ответственным за это собрание, голова шла кругом.
Почему именно на старости лет разразился такой крупный инцидент?
— …Профессор Вернер, вы в порядке?
— Д-д-да, в порядке. Я, как я смею…
Но был тот, кто испытывал ещё большее смятение.
Это был не кто иной, как сам Дюил Вернер — одновременно и виновник, и жертва.
Проснувшись после целых суток сна и услышав всё, что произошло, он до сих пор не пришёл в себя.
Он даже не понимал, реальность ли это.
Он служил в академии уже более десяти лет.
Он был уверен, что посвятил себя ей, считая её новым домом, и хотел здесь состариться.
Но всё это пошатнулось.
Он не мог понять, с какого момента его действия были его собственной волей.
Глядя на него, который не мог даже нормально выпить воды из-за дрожащих рук, Баал с сожалением цокнул языком.
— Все тихо! Вы думаете, я собрал вас, чтобы устраивать перепалку?!
— Ох…!
— П-простите, ректор…!
К счастью, шум был прекращён одним окриком Рускаля.
Но большинство смотрели друг на друга с недовольством.
Самое трудное в обсуждении — это моменты, когда у обеих сторон есть логика, и выбрать одну невозможно.
— Фух… И, как я уже сказал, я не собираюсь слишком сильно упрекать профессора Вернера. Конечно, вина есть, но, как сказал декан Факультета магии, о существовании этой магии мы все узнали впервые.
— В-верно.
Даже профессора, имевшие имя в магическом мире, не смели поднять голову.
Ведь Рускаль, сидящий на почётном месте, был выдающимся старцем.
А Баал Арджент, сидевший рядом с ним, был великим магом, чьи достижения были слишком велики, чтобы их можно было оспорить возрастом или опытом.
И даже этот Баал Арджент утверждал, что эту магию никто не смог бы распознать заранее.
На этом обсуждение фактически было завершено.
— К тому же, все здесь хорошо знают, насколько профессор Вернер добросовестен. Он был предан работе больше всех и был самым страстным педагогом.
— Но, ректор, разве это тоже не могло быть результатом их манипуляций?
Среди профессоров, требовавших изгнать Дюила из академии, с недовольным лицом возразил мужчина-профессор средних лет в очках с благородной внешностью.
Росинанте Джефферд.
Профессор магии без атрибутов на третьем курсе, который, по слухам, должен был занять место декана Факультета магии, ставшее вакантным в этом году, — влиятельный человек в академии.
Но противник был не тот.
Рядом с Рускалем твёрдо стоял Баал.
— Нет. Это невозможно, профессор Джефферд.
— …Можно узнать почему?
Когда Баал заговорил, Росинанте нахмурился.
Не из личной неприязни, а потому, что ему не нравилась сама манера мага так вольно рассуждать о возможном и невозможном.
— Как я уже говорил, магия, наложенная на профессора Вернера, скорее всего, сливалась с его «я» очень долгое время. Минимум пять-семь лет, а то и больше десяти.
— То есть вы хотите сказать, что всё это время он мог заниматься шпионажем?
Когда его лексика стала грубее, окружающие профессора зашептались.
Но Баал был невозмутим.
Словно он видел все возражения насквозь.
— Вы знаете, что полностью слить искусственно внедрённое «я» с внутренним миром под силу даже лучшим мастерам ментальной магии.
— Это так.
— Тогда, чтобы слить два разных «я», какой метод, по-вашему, был необходим?
— Ну…
Глаза Росинанте сверкнули, когда он вспомнил ответ.
Он наконец понял, что имел в виду Баал.
— …Вот как. Значит, нужен был инкубационный период и период адаптации?
— Именно. Чтобы не возникло конфликта с оригинальным «я», новое «я» должно было максимально имитировать его. Привычки, манеру речи, память. Всё, до мельчайших деталей, должно было слиться.
Проще говоря, нужно было изучить и скопировать самого человека по имени Дюил Вернер.
Но для этого была одна проблема.
— Однако если слияние не было полным, и второе «я» действовало само по себе, что бы произошло?
— Произошёл бы коллапс психики. Для оригинального «я» ощущение инородности было бы слишком сильным…
— Верно. Поэтому предположение, что всё, что показывал профессор Вернер, было ложью, неверно.
— Хо…
Росинанте тихо вздохнул.
Его аргумент уже был разбит.
— Н-но, профессор Арджент. Возможно, слияние уже давно завершилось. Вы же сказали, что это могло занять минимум пять лет…
— Да, могло. Но когда я его обнаружил, слияние ещё не было полным. Если бы оно было завершено, я бы не смог решить это так идеально.
— Значит, они использовали магию в неполном состоянии?
— Кивок.
Когда Баал подтвердил, шум снова усилился.
— Внезапно появилось дело, ради которого нужно было вытащить информацию. Если вспомнить вчерашний инцидент во время практического экзамена, все могут сделать вывод.
— ……! В-второй принц!
На брошенную с холодной усмешкой фразу один из профессоров воскликнул в изумлении.
Всё верно.
Сейчас в академии находился второй принц империи.
И упомянутый ректором инцидент во время практического экзамена.
Если связать это, причина, по которой они так спешно использовали шпиона, была очевидна.
Они хотели выведать информацию о принце.
И, более того, информацию о вчерашнем экзамене.
— Поэтому, хотя он ещё не был готов к реальному использованию, они заставили профессора Вернера…
— Тогда действительно маловероятно, что профессор Вернер всё это время сознательно занимался шпионажем.
— Да. Я могу быть уверен. Более того, профессор и сам временами чувствовал некоторую неловкость. Верно, профессор?
Когда Баал с улыбкой задал вопрос, Дюил почувствовал, будто на него снизошёл свет.
Его защищали.
И кто — тот, кто вытащил его из той ужасной бездны, собственноручно.
— Хм. Д-да…
От переполнявших чувств он отбросил мужскую гордость и незаметно всхлипнул.
Голос дрожал, рукав промок от слёз.
Когда все увидели эту жалкую картину, даже те, кто строго его упрекал, начали переглядываться.
— Вот как. Значит, он даже сопротивлялся этой зловещей магии, пусть и слабо. Профессор Вернер!
— А мы и не знали…!
— Действительно, кто такой профессор Вернер! Все были слишком строги!
— Он же настоящий педагог, именно так!
Баал, глядя на то, как они мгновенно меняют своё мнение, как флюгер, чувствовал отвращение, но был рад, что общественное мнение повернулось в нужную сторону.
— Тогда, полагаю, обсуждение можно считать завершённым. Давайте вынесем наказание профессору Дюилу Вернеру.
Когда Рускаль вмешался в нужный момент, все взгляды сосредоточились на нём.
— Хотя это произошло не по его воле, нельзя отрицать, что он вынес важную информацию из академии и чуть не вызвал хаос. Профессор Дюил Вернер наказывается трёхмесячным сокращением жалованья и месячным отстранением.
Трёхмесячное сокращение жалованья и месячное отстранение.
Обычно такое наказание применялось бы за что-то очень серьёзное, но учитывая, что из-за этого мог пострадать второй принц империи, это было очень мягко.
К тому же Дюил благодаря долгой службе был профессором, не нуждающимся в деньгах.
Этот месяц можно было считать отпуском для восстановления душевного равновесия.
Именно на это и рассчитывал Рускаль.
— Да, ректор…! Благодарю за ваше великодушие!
Когда он, поспешно вытирая слёзы, склонил голову, профессора проводили его не упрёками и косыми взглядами, а аплодисментами.
Этот бурный отклик был также адресован одному удивительному человеку, стоящему рядом с Дюилом.
***
Устал.
За эти два дня он потратил столько душевных сил, что и не сосчитать.
Но всё же он предотвратил то, что могло разрастись, так что это было выгодное дело.
Если вспомнить, сколько информации утекало в оригинале, и как из-за этого страдала команда главного героя.
— Ха-а…
Сегодня даже готовить нет сил.
Может, просто сразу лечь спать?
Открыв скрипящую дверь, он вошёл в лабораторию.
У него ещё оставалась одна лекция, так что сначала немного поспать—
— Вы пришли…! Лорд Баал, то есть профессор…
— ……?
……Рубеллина, почему ты выходишь оттуда?