Когда Вероника сказала, что за нами следят, я подумал, что за чушь.
И зачем для приманки нужно было идти именно в гостиницу, тоже было непонятно.
Но когда узнал причину — стало до смешного обидно.
Надо же было этим девчонкам пойти за нами.
— Эй, руки опусти.
От досады я впервые наказал детей.
Стоя на коленях с высоко поднятыми руками, они смотрели на меня с мольбой.
Честно говоря, я почти дрогнул, но сдержался.
Воспитывать детей как следует — обязанность опекуна.
— Хнык, почему я тоже…
…Хм, у Рубеллины вообще-то есть свои опекуны.
Но в академии мы профессор и студентка, так что ничего страшного.
К тому же Рубеллине стоило добавить вину.
Наверняка именно она устроила эту ситуацию.
Ведь о том, что я иду на свидание с Вероникой, я никому, кроме Рубеллины, не говорил.
По какой-то причине она рассказала об этом троице.
И то, что они пошли за нами, тоже означает, что она была заодно.
Я не думал, что у Рубеллины есть такая сторона.
— Д-дядя…? Разве не слишком жестоко, что только мы с Киной держим мана-грузы на руках…?
— В-верно. Хозяин. Если у нас чуть больше силы, это не повод для такой дискриминации.
— Тц.
Ещё и возмущаются, когда их наказывают.
К тому же «чуть больше силы» — это мягко сказано.
Честно говоря, если эти двое навалятся силой, даже я не смогу пошевелиться.
Особенно если Лилиет использует всю силу или Кина — силу звериного племени, то даже с мана-усилением я буду как свеча на ветру.
А они жалуются, что руки держать тяжело.
Видимо, я слишком их баловал.
Осознавать ошибки воспитания только через десять лет — это печально.
— …Неожиданно, братец.
— Что именно?
— Я впервые вижу, чтобы ты так отчитывал этих ненаглядных детей. Ну, кроме одной, пожалуй.
Ещё бы.
Честно говоря, я сам удивился.
Я отчитывал их только в самом раннем детстве.
И то — «надо есть овощи», «нельзя так липнуть к людям», «нельзя так много работать».
— Раз уж я неправильно их воспитал, надо хоть сейчас наставлять.
Ну, так я сказал, но на самом деле была и причина из-за Вероники.
Она разозлилась, что мы прервали наше свидание.
Но при мне не стала бы ворчать.
Так что это был своего рода компромисс.
И всё же — надо же было додуматься следить за мной из ревности!
Даже если Рубеллина просто втянулась или наблюдала, всё равно удивительно.
— Вы понимаете, что сделали не так?
— Да, простите, дядя…! Не надо было идти за вами до самой гостиницы, да?
— Юрия раскаялась. Так что опусти руки.
— Мы были слишком беспечны. Если бы нас не поймали раньше, этого бы не случилось.
— …Народ, вы понимаете, что роете мне могилу?
Они совершенно не раскаялись.
Похоже, единственная, кто сохранил здравый смысл, — Рубеллина.
— Рубеллина, опусти руки. Остальные пусть держат.
— С-спасибо, лорд Баал…!
— Хны-ы-ы…!
Когда я поманил Рубеллину, она быстро подошла и поклонилась.
Она очень добросовестная.
Я, если уж на то пошло, для её друзей — что-то вроде опекуна, но она восприняла всё буквально и стояла с поднятыми руками.
Ну, поэтому я и доверил ей этих троих.
Хотя…
— Кина, Юрия умирает. Если умру, положите в могилу яблочный пирог.
— Я тоже, наверное, умру, так что не волнуйся. И на том свете испеку.
— Рада. Ви.
— В предсмертной записке напишу имя хозяина.
…Проблема в том, что те, кому я доверил, выросли вот такими.
Кажется, я разочаровываюсь в своей воспитательной политике сильнее, чем в тот день, когда они признались мне в любви.
Может, я не создан для воспитания детей.
Говорят, чтобы вырастить ребёнка, нужна целая деревня.
А тут даже не деревня — я, который умел обращаться только с младшей сестрой, взялся за такую ответственную роль.
В общем, голова раскалывается.
Есть ли какой-то способ?
Надо бы вырвать проблему с корнем.
— Лорд Баал, лорд Баал.
— Мм?
— Вы думаете, как их поджарить и сварить?
Я не думал о том, чтобы их варить.
Ну, примерно похоже, так что я кивнул.
— Тогда у меня есть одна хорошая идея…
— Идея?
Кстати, Рубеллина тоже быстро переобувается.
Только что была на их стороне, а стоило мне её отпустить — сразу переметнулась.
Выбирает, где выгоднее.
Похоже, моё мнение о том, что в ней течёт кровь торговцев, было верным.
— Ведь люди понимают, что натворили, только когда на своей шкуре почувствуют последствия, верно?
— Верно.
— Так почему бы не наказать их как следует?
— Так я и наказываю.
Я знал, что у Кины хороший слух, поэтому тихо поставил барьер от звука, чтобы они не слышали.
К счастью, трое, похоже, были заняты борьбой с болью в руках.
— Лорд Баал же знает, что это даже не наказание.
— Хм…
Это правда.
Честно говоря, для не-дошкольников это ничто.
Я просто показал пример.
Я не думал, что это подействует.
— Но и слишком сурово наказывать…
— А, я не имею в виду рукоприкладство. Хе-хе, разве я попрошу лорда Баала о таком?
Улыбка, внушающая доверие.
Ладно, послушаю её мнение.
***
«Следить было неправильно, но…»
На самом деле Лилиет совершенно не раскаялась.
Конечно, она знала, что следить за Баалом — плохо.
Но у неё была веская причина.
Мужчина, которого она любит, вот-вот попадёт в пасть какой-то лисице.
Какая женщина в мире может спокойно на это смотреть?
Поэтому, даже если Баал потребует раскаяния, она не собиралась слушать.
Отступить здесь — значит оставить царапину на их искренних чувствах.
Однако,
— …Но Рубеллина, кажется, признала вину, так что на этом её прощаю.
— Правда? Спасибо, лорд Баал!
Холодный голос Баала снова стал нежным, и когда он обратился только к Рубеллине, её брови слегка дрогнули.
В её спокойное сердце закралась рябь.
С другой стороны, улыбающаяся Рубеллина показалась ей сегодня немного противной.
«Как подло. Рубеллина тоже участвовала!»
И кто вообще принёс эту информацию!
Но она примерно понимала.
В отличие от них, Рубеллина ещё не призналась Баалу в своих чувствах.
Это значит, что для Баала она — единственная безобидная.
Наверняка Баал думает, что Рубеллина просто случайно втянулась.
«Дядя, нет! Рубеллина тоже одна из тех, кто охотится за вами! Конечно, её притащили силой, но…!»
Ну, это не совсем неправда.
Просто не совсем правда.
С какого-то момента Рубеллина тоже получала удовольствие.
Почему только они должны страдать?
Лилиет смотрела на Рубеллину с лёгкой обидой, как вдруг Баал заговорил.
— Кстати, Рубеллина, у тебя отличные результаты на экзамене.
— Вы заметили? Я так рада! Я очень старалась.
— Если старалась, должна быть награда. Молодец.
— Хе-хе…
— Гладит по голове.
«Э-это…!»
От этого жеста глаза Лилиет расширились.
Остальные две тоже.
Что это было?
То самое прикосновение, которое когда-то дало им смысл жизни.
Поглаживание, как наркотик, — раз попробуешь, не выберешься.
Троица называла его «рукой дьявола».
Можно сказать, что они уже не дети, зачем их гладить.
Но для них это было тепло, которое хочется чувствовать даже в старости.
И это досталось только Рубеллине!
В глазах трёх девушек вспыхнул огонь.
«Как подло!»
Мы ведь первые в классе!
Безмолвный вопль трёх девушек слился воедино.
— Впредь не стоит хвалить тех, кто не слушается. Ты согласна, Вероника?
— Да. Особенно тех, кто не признаёт своих ошибок.
Услышав этот разговор с косым взглядом в их сторону, Лилиет наконец прозрела.
«Ловушка!»
Да. Это была ловушка.
Их соблазняли этой наркотической лаской.
Мол, извинитесь и получите прощение.
И тогда получите эту сладкую награду.
«Нет, мы не поддадимся…!»
Но Лилиет решительно покачала головой.
Нельзя предавать товарищей.
Конечно, прикосновение Баала дарило почти наркотическое блаженство, о котором вспоминаешь даже ночью.
Но это вопрос гордости.
Стоит отступить — и в следующий раз они не смогут ничего сделать.
«Наверняка они думают так же. Держись, Лилиет Арджент!»
Лилиет стиснула зубы.
Глядя, как Рубеллина блаженствует под рукой Баала, у неё ныло внизу живота сильнее, чем в руках, но она терпела.
Но она не знала одного.
Не у всех такое же терпение.
Особенно,
— Баал, прости. Юрия раскаялась. Больше не буду.
— Да? Ты правда раскаялась?
— Да, раскаялась. Честно.
— Молодец, Юрия. Признать ошибку — это правильно.
— Угу-у-у…
Особенно у той, кто была привязана к Баалу больше всех.
Глядя на Юрию, которая с невозмутимым лицом предала товарищей, Лилиет и Кина лишь моргали.
«Юрия, как ты могла…!»
«Считай, что яблочных пирогов больше не будет, Юрия».
Они мысленно изливали зависть и проклятия, как вдруг их взгляды встретились.
— Баал, погладь ещё.
— Вот ты. Телом выросла, а всё ребёнок.
— Не ребёнок. Только с Баалом.
Потом она снова повернулась к предательнице, которая уже прижалась лицом к его запястью.
Ровно через три секунды.
— Д-дядя. Простите…!
— Хозяин, прости. Я была неправа.
Словно сговорившись, две девушки извинились и замерли.
«Кина тоже?»
«Лилиет тоже?»
Сегодня дружба между товарищами была окончательно разрушена.