— Значит, городская легенда всё-таки есть.
Я поднял с земли камешек и швырнул за ворота. Он исчез без следа.
Ворота и забор служили границами.
Но почему мы оказались у Восточных ворот, а не у Западных? Местность, видневшаяся за входом, тоже напоминала ту, что мы видели у восточной стороны парка. Разве что здесь всё заросло чересчур густо.
Кусты разрослись так пышно, словно сюда давно никто не заходил. Они поднимались до щиколоток, и тропу было почти не разглядеть. В глубине парка виднелся пруд.
У-у-ум…
Приложение обновило задание.
[Условие завершения: очистите городскую легенду парка Чходам ■ ■■.]
Выход находится у Западных ворот.
Если обнаружено аномальное явление, воспользуйтесь другим проходом. Если нет, выходите через Западные ворота.
■■■ ■■■■■■, ■■■■ ■■■■■.
■■ ■■ ■■■ ■■■■.
Награда: 2 попытки задать вопрос
И на этот раз часть текста была скрыта. Наверное, она откроется, если выполнить определённое условие. С достижениями было так же.
— Хм…
— Что такое?
Правила казались то чересчур ясными, то, наоборот, слишком туманными. По одному взгляду на них ничего было не понять.
Похоже, главное было обнаружить аномальное явление, но, пока мы не осмотрели парк, уверенности у меня не было.
— Ничего. На месте разберёмся.
Скри-и-ип. Скрип.
На ветру шелестели листья, а железная панель раскачивалась из стороны в сторону. На её тонком металлическом листе была нарисована карта парка Чходам.
— Пруд в центре, а вокруг него дорожка?
— Похоже, вот здесь мы сейчас находимся.
Мён Хэбин указала на перевёрнутую каплевидную отметку, обозначавшую, судя по всему, наше местоположение.
— Скорее это место напоминает прогулочную тропу, чем парк.
Пруд на карте был похож на снеговика. Вокруг него кольцом проходила дорожка, отмеченная стрелками. По ней через пруд можно было перейти по камням, а дальше находилось что-то квадратное. На карте были и другие значки, но вместо подписей изображались одни картинки.
«Попробуем прикинуть. Здесь обозначено начало маршрута, значит, это Восточные ворота. Если идти по дорожке, сначала будет участок с круглой площадкой сбоку, затем камни, по которым можно перейти пруд, а дальше что-то квадратное.»
— Странно.
— Что именно?
— Западные ворота должны быть на западе. А на карте я вижу только одни ворота. Вот эти, восточные.
— Ой, и правда. Других ворот нет.
По одним картинкам было не разобраться. Да и неизвестно, точно ли карта соответствовала парку.
[Как сейчас выглядит наш пруд?]
[Пересохший] … [Маловодный] … [Средний уровень] … [Высокий] … [Полноводный] … [Идеальный]
— Это про тот пруд впереди?
— Он не выглядит таким уж пересохшим. Может, сломалось?
Указатель был покрыт мхом и ржавчиной, так что доверия не внушал. При этом стрелка отчётливо указывала на отметку «Пересохший».
— Наверное, он здесь зачем-то стоит. Запомним.
Мы медленно пошли по единственной тропе парка Чходам.
Между камнями росли сорняки, трава с обочины расползалась на дорожку, но парк всё ещё выполнял своё назначение: то тут, то там стояли скамейки и фонари.
— А вон там что-нибудь есть?
С противоположной стороны пруда, справа от нас, густо росли необычно чёрные деревья.
— Зачем туда идти? Там же не похоже на дорожку для людей.
— Точно. На карте стрелки тоже были только на дорожке.
Я на мгновение поднял глаза к солнцу, жарко сиявшему прямо над головой.
— Какие городские легенды обычно встречаются в таких местах?
— В парках? Много всяких. Тут есть вода, значит, может быть водяной призрак. Или бегун…
— Что ещё за бегун?
— Ну, например, впереди бежит человек, а потом оказывается, что у него нет лица. Такое.
Кажется, я и правда слышал подобную городскую легенду. Но не стоило забывать: предубеждение только сильнее усиливает потрясение.
— Похоже, вон там площадка для занятий спортом.
Наверное, та самая круглая площадка на карте. Она выглядела так, будто здесь расчистили часть небольшого леса и поставили обычные парковые тренажёры: для ходьбы в воздухе, вращения талией, упражнений на пресс и прочего.
— Тогда что это за будка?
Перед площадкой стояла временная палатка. Знаете такие? Каркас собирают из полых труб, обтягивают баннером, и всё сооружение держится буквально на честном слове.
Внутри кто-то был. Нет, поправлюсь: там находилось чудовище. Его лицо было трудно разглядеть, словно поверх него нарочно наложили помехи.
Оно заговорило:
— Здравствуйте! Вы любите заботиться об окружающей среде?
С чего вдруг?
Голос не казался совсем незнакомым. Так спокойно и приветливо обычно обращались волонтёры, которые предлагали наклейки на оживлённых улицах и возле станций. Если бы не содержание вопроса.
— Хэбин.
Я слегка потянул её за руку, давая понять, что лучше пройти мимо. Нам незачем было задерживаться: нас не останавливали, и правила ничего не говорили об этом существе. Можно было просто сделать вид, что мы его не заметили.
Я уже собирался так поступить.
— Вы мусор?
До этого вопроса.
По затылку пробежали мурашки. Меня охватило сильное предчувствие, даже скорее чутьё: игнорировать его не стоило.
[Кампания защитников окружающей среды]
Наш парк чист — мы сами его таким и содержим!
Мусор, выброшенный вчера, уже не исправить!
Я прочёл надписи на баннере временной палатки и всё-таки повернул обратно.
— Что вам нужно?
Чудовище широко улыбнулось, увидев, что я возвращаюсь. От этого стало не по себе. Лица я явно не видел, но каким-то образом отчётливо ощущал и приподнятые уголки губ, и ровные белые зубы.
— Вы любите заботиться об окружающей среде?
«Какая ещё окружающая среда? Это место ненастоящее.»
Я невольно усмехнулся, но постарался не показать этого.
Может, ответить «нет»? Но если мы просто пройдём мимо, оно ведь спросило, не мусор ли я. Что произойдёт, если городская легенда признает нас мусором?
— …Кажется, люблю.
— Ответ расплывчатый. Вы мусор?
Значит, уклончивый ответ не годился. Чёрт!
Я крепко зажмурился и выпалил, будто сдаваясь:
— Люблю. Так сильно люблю окружающую среду, что даже работаю уборщиком.
— А вы?
Чудовище улыбалось и повернулось к Мён Хэбин.
— Я тоже о-очень люблю! Окружающая среда лучшая! Да здравствует окружающая среда!
Мён Хэбин нервно улыбалась и косилась на меня, а потом проворно подняла оба больших пальца.
— Вот как. А эти?
Взгляд чудовища скользнул ниже лица Мён Хэбин.
На что оно вообще смотрело? В парк вошли только мы вдвоём.
Чудовище задало вопрос, но ответа ждать не стало.
— Это мусор.
Я не понимал, что именно оно увидело. Оно повертело в руке ручку и подписало документ, который достало из-под прилавка, совсем как настоящий волонтёр.
Стоило ручке оторваться от бумаги, как плечо обожгло, а затем сразу стало необычайно легко.
— Ай…
Обожгло не только на уровне ощущений: ткань на плече почернела, а кожа под ней, похоже, получила лёгкий ожог.
Само по себе это было не так страшно. Но сумка с уборочными принадлежностями, которую я всегда носил с собой, словно часть тела, исчезла. Вместо неё на земле лежал новый слой чёрной золы.
«Неужели чудовище спросило о…»
О наших с Мён Хэбин сумках с уборочным инвентарём?
В конце концов, это даже не живые существа.
— Спасибо, что приняли участие в кампании. В парке Чходам мы отклоняем ввоз ненужного мусора.
Я растерялся. Мои вещи… Не только инструменты, которыми я ещё даже не успел воспользоваться, но и все моющие средства, и аккуратно собранные официальные мусорные пакеты бесследно исчезли. Сколько же всё это стоило?
Спокойно. Нужно убедить чудовище. Да, попробуем его уговорить.
— Это не ненужный мусор. Это просто уборочные принадлежности, к тому же всё новое и нераспечатанное.
— Но ведь там было не только это?
Откуда оно знало?
В сумке лежали не одни инструменты. После урока, который я получил в старшей школе «Гармония», я положил туда ещё и несколько разных перекусов.
— Тогда могли забрать только мусор, разве нет?
— Это вынужденная мера, необходимая для защиты окружающей среды в нашем парке.
Мён Хэбин тоже усердно возражала, но чудовище, словно попугай, повторяло одно и то же.
«С ним невозможно договориться.»
Мне хотелось вцепиться ему в воротник и потребовать вернуть снаряжение. Но чудовище, похоже, не догадывалось, что у меня на уме, и спокойно продолжило:
— В рамках кампании мы хотим задать вам несколько вопросов, чтобы выяснить, действительно ли вы любите окружающую среду. Вы не против?
— А если против?
— Тогда мы сочтём вас мусором.
Обожжённое плечо всё ещё горело. Судя по двум вещам: слову «мусор» и ожогу, сумку сожгли. В одно мгновение, не обращая внимания ни на жидкость, ни на что-либо ещё внутри.
А если нас тоже сочтут мусором, нас сожгут так же?
— Я не против. Спрашивайте.
— И я готова!
Я легонько ткнул Мён Хэбин в бок. Та вытащила из-за спины руку, помахала ею и тоже показала, что готова.
Чудовище снова запустило руку под прилавок и достало оттуда цилиндрический предмет, обёрнутый бумагой.
— Как нужно сортировать этот предмет?
Это чудовище только что сожгло целую сумку, назвав её мусором, а теперь спрашивало, как сортировать отходы?
Для стенда экологической кампании вопрос подходил идеально. Но это противоречие было таким жутким, что у меня заныло в затылке.
— Можно его осмотреть?
— Конечно. Но у вас всего две минуты. Вы же сказали, что работаете уборщиком. Должно хватить.
— Э-э… Старший, мы же…
Мён Хэбин украдкой осмотрела предмет и рядом со мной застонала так, будто у неё разболелась голова. Она посмотрела на меня, не понимая, стоит ли говорить.
Я чуть кивнул, давая понять, что можно.
— Мы ведь не так уж тщательно сортируем мусор, правда?
— …Верно.
Это можно было назвать предубеждением насчёт уборщиков. Все думали: раз уборщик занимается уборкой, значит, он хорошо сортирует отходы.
— Обычно мы после работы складываем мусор в большие мешки и отправляем в компанию, да? Всё равно уже ничего не исправишь.
— Мы примерно разделяем отходы, но не так тщательно. Сейчас требования не очень строгие.
Иными словами, сортировка отходов на самом деле не была нашей специализацией.
Но ошибаться было нельзя. Ошибка означала сожжение.
— Сначала посмотрю.
Впрочем, выбора не оставалось. Я поднял белый вытянутый предмет и принялся его осматривать.
На грязном, покрытом пылью белом цилиндре, должно быть очень старом, крепилась пластиковая палочка втрое длиннее самого корпуса. Снизу торчал красный фитиль.
— Это фейерверк.
Зажигалки у меня не было, чтобы проверить, но корпус шуршал. Я не сомневался, что это фейерверк.
— Может, его нужно поджечь, а потом выбросить? Нет. Раз спрашивают о сортировке, может, надо вытащить пластиковую палочку?
Мён Хэбин растерянно пошарила в кармане, явно не зная, что делать. А я продолжал внимательно осматривать фейерверк. Если это действительно он, здесь обязательно должно быть…
— Осталось тридцать секунд.
Нашёл.
— Намочить и выбросить в обычный мусор.
— Почему?
— Срок годности истёк.
Обычно на упаковке фейерверков указывали производителя, меры предосторожности и срок годности. На этом же информация почти стёрлась и пряталась на внутренней стороне завёрнутой бумаги. Дата изготовления была указана как 1991 год.
Фейерверки, срок годности которых не истёк, следовало запускать. Просроченные нужно было намочить и выбросить. Получалось, это спрятали нарочно.
— Верно. Вы двое действительно любите окружающую среду.
Чудовище широко улыбнулось и потянуло нас за руки.
— Вручу вам подарки за участие в кампании.
Возразить мы не успели.
Щёлк.
На наших с Мён Хэбин запястьях защёлкнулись зелёные резиновые браслеты с надписью: «Парк Чходам. Кампания защитников окружающей среды».