Томас проснулся от короткой вибрации телефона — даже будильник ему больше не был нужен. Сообщение без подписи, но он и так знал, от кого оно. Адрес. Время. Он провёл ладонью по лицу и встал. Долги не давали спать дольше.
Когда-то он думал, что выкрутится сам. Деньги, ставки, решения — одним словом, казино. Теперь его решения принимал другой. Он был его человеком, который должен крупную сумму, слугой большого мафиози, чьё имя шептали тише, чем молитвы.
Томас привозил ему всё, что нужно: документы без лишних вопросов, пакеты без лишних взглядов, людей без лишних слов.
Сегодня Каспер решил сходить в бар, посидеть с «друзьями» — он называл их в кавычках, ведь на самом деле в мире запретных веществ и незаконных денег друзей не было. Они зашли в вип-комнату, Томас налил ему стакан вина, параллельно доставая его любимую пачку сигарет. Каспер затянулся. Они что-то обсуждали, что Томаса явно не касалось.
Через какое-то время Каспер повернулся к нему лицом, глядя в глаза. Он был пьян, но одновременно и трезв. Он кивнул Томасу, чтобы тот наклонился — его приказ был выполнен. Каспер шепнул ему на ухо:
— Слушай, парень, ты же крупную сумму должен. Давай я тебе её прощу, а ты сделаешь мне кое-что...
Пальцы Томаса на секунду замерли на горлышке бутылки, но голос внутри приказал не дёргаться. Он делал и не такое. Шрамы на его лице никогда не горели так ярко, как сейчас — под тусклым светом вип-комнаты, где каждый взгляд был пулей.
Томас медленно выпрямился, поправляя манжет кофты. Взгляд — в пол, но не сломленный. Скорее — усталый. Когда он поднял глаза, в тёмно-малиновых радужках не было ни страха, ни вызова. Только тишина.
— Каспер. — Голос ровный, как столешница, на которой он только что разливал вино. Томас говорил негромко, чтобы слышали только свои. Остальные были декорациями. — Ты знаешь, я делаю всё, что ты скажешь. Возить. Молчать. Принимать удары, если нужно. Но это — не услуга. Это плата за то, чтобы смотреть на себя в зеркало потом.
Томас всё же наклонился чуть ближе, шепнул, почти касаясь губами его уха — в ответ на его жест:
— Если хочешь меня унизить — унижай. Но деньгами. Потому что долг я верну. А так... ты просто купишь не то, что думаешь.
Томас отстранился ровно на шаг. Руки — по швам. В кармане всё ещё вибрировал телефон — Дэнни, наверное, снова прислал мем про кофе и печеньки. Томас не ответил. Он смотрел на Каспера, как на человека, которому уже однажды сказал «нет» внутри себя — и не сломался.
— Так что прошу давать вам более серьёзные требования, — спокойно продолжил Томас, сложив руки за спиной, держа плечи ровными.
Тишина в комнате стала плотной, как табачный дым. Кто-то из «друзей» Каспера нервно усмехнулся, но тут же замолк под его взглядом. Голубые глаза мафиози сузились, пальцы с сигаретой замерли в дюйме от губ.
— Серьёзные требования... — Каспер медленно выдохнул дым, и облако расползлось между ними серой стеной. Он откинулся на спинку дивана, изучая Томаса так, будто видел его впервые. — А я думал, ты уже понял, парень: в этом мире нет ничего серьёзнее унижения.
Он жестом велел остальным выйти. Двое мужчин поднялись без звука. Дверь закрылась с приглушённым щелчком.
— Ты смелый. Или глупый. — Каспер поставил бокал на стол — вино даже не колыхнулось. Он подался вперёд, локти на коленях, и теперь его голос звучал тише, тяжелее. — Ладно. Без клоунады. Сколько тебе нужно времени, чтобы закрыть долг? И не ври. Я узнаю.
Он смотрел прямо в малиновые глаза Томаса, и в его взгляде больше не было пьяной игривости — только холодный, трезвый расчёт человека, привыкшего получать ответы.
— Год. Полторы. Сумма большая, проценты капают, — всё так же ровно ответил Томас, не отрывая от него взгляда. — Использованием ваших «плат» деньги не вернуть, босс.
Каспер заметил, как дёрнулся уголок его губ — то ли усмешка, то ли усталость. Он щурился, откидываясь обратно на спинку, и смотрел сквозь Томаса куда-то в стену. Дым от сигареты тянулся к потолку медленной спиралью.
— Проценты... — Он усмехнулся, но в голосе не было веселья. Только серая, горькая нотка. — Ты хотя бы считать умеешь, Томас. Это уже что-то. — Он потушил сигарету о край пепельницы, не отводя взгляда от его лица, от креста из шрамов, который делал его неузнаваемым для тех, кто знал его раньше. — Год.
Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как приговор. Каспер поднялся, одёрнул пиджак и прошёл мимо Томаса, слишком близко. Его рука на секунду легла на плечо Томаса, пальцы сжались ровно настолько, чтобы тот почувствовал вес.
— Никаких процентов. Забудь. Но ровно через год, в этот день, ты принесёшь всё. До последней копейки. — Он обошёл его и остановился у двери, бросив взгляд через плечо. — И без фокусов. Ты моих людей видел.
Пауза. Каспер почти улыбнулся, но в глазах был лёд.
— А насчёт моей просьбы — это была проверка. Ты прошёл. Поздравляю. Теперь просто работай.
Дверь открылась, и оттуда донеслись голоса — его «друзья» ждали в коридоре. Каспер сделал шаг, но замер и, не оборачиваясь, добавил почти небрежно:
— И, Томас... если сдохнешь до того, как вернёшь долг, я воскрешу тебя. Просто чтобы убить снова.
Он вышел. Томас остался один в комнате, где всё ещё пахло вином и табаком. Телефон в кармане снова завибрировал — Дэнни скинул фото кофе с надписью «это спасёт тебя, брат». Томас не ответил. Пока что.
Тяжело вздохнув, он выскользнул из комнаты следом и ушёл, как тень ночи.