Дорога в столицу княжества Грант оказалась долгой и депрессивной — как поездка в детдом, только наоборот. Из детдома я сбежал, а тут добровольно еду в место, где меня будут ломать и лепить заново.
Ирония судьбы, — думал я, покачиваясь на спине кобылы позади Эдрика. За три дня пути пейзаж успел смениться с "унылого" на "совсем уж безнадёжный". Редкие берёзы сменились соснами, потом и вовсе исчезли, оставив только камни да мох. Ветер дул постоянно — сначала прохладный, потом откровенно ледяной.
— Дальше на север ещё холоднее, — сказал Эдрик, заметив, как я кутаюсь в данный ими плащ. — В Винтерхольде снег лежит по девять месяцев в году.
— Весело, — пробормотал я. — А летом что, дожди?
— Дожди — это удача. Чаще град с грозами.
Прекрасно. Из тёплой украинской жары попал в местную Сибирь. Хотя если честно, после детдома меня сложно чем-то удивить.
Командир Торвальд ехал впереди, молча и сосредоточенно. За эти дни я понял — он из тех, кто лишних слов не тратит. Когда говорит, все слушают. Когда молчит — тоже слушают, на всякий случай.
Остальные воины — Хакон, Ульрик и Бьорн — держались кучкой и обсуждали что-то на своём диалекте. Я понимал примерно половину, но смысл был ясен: они не особо рады тащить семилетнего пацана через всё княжество.
— Эдрик, — спросил я на второй день, когда нам надоело молчать, — а что за звери нападали на деревни? Откуда они взялись?
Молодой воин оглянулся на командира, но тот его не слышал.
— Демонические твари, — сказал Эдрик тихо. — Приходят с западных земель. Раньше их было мало, сейчас стало больше. Намного больше.
— А западные земли — это что?
— Проклятые места. Там раньше была война... большая война. После неё земля испортилась. Кто туда идёт — не возвращается. А что оттуда выходит... — Он поёжился. — Лучше не встречать.
Ага. Классический "заражённый регион" из постапокалипсиса. Интересно, что за война там была и кто с кем воевал.
— А про древнюю кровь что знаешь? — рискнул я.
Эдрик снова посмотрел на Торвальда.
— Мало что. Говорят, раньше были люди... особенные. Сильнее обычных, умнее. Строили города, делали вещи, которые мы повторить не можем. Потом они исчезли.
— Все?
— Почти все. Иногда рождаются дети с их кровью. Таких... таких собирают.
— Зачем?
— Готовят к войне.
К войне. Конечно. В средневековом фэнтези всегда готовятся к войне. Вопрос только — с кем.
На третий день начался снег. Не обычный зимний снежок, а настоящая северная пурга. Видимость упала до пары метров, ветер выл как голодный волк.
— Привал! — крикнул Торвальд. — Ищем укрытие!
Нашли небольшую пещеру в скале. Воины быстро развели костёр, достали сухари и вяленое мясо. Я жевал жёсткую говядину и думал о том, как кардинально изменилась моя жизнь за неделю.
Неделю назад я тренировался у дуба за деревней и мечтал о великих свершениях. Теперь сижу в пещере с незнакомыми воинами и еду к неизвестной судьбе.
Хотя если честно, это всё равно лучше, чем сидеть в Каменном Броду и медленно дичать от скуки.
— Мальчик, — позвал Торвальд. — Иди сюда.
Я подошёл к командиру. Тот изучающе посмотрел на меня.
— Расскажи про свою деревню. Как жили? Чем занимались?
— Как все, — пожал плечами я. — Сеяли, косили, скотину разводили. Деньги особо не водились, но не голодали.
— А ты чем занимался?
— Помогал отцу. Тренировался.
— Тренировался? — Торвальд поднял бровь. — Кто учил?
— Никто. Сам.
— Покажи.
О чёрт. Контрольная по физкультуре.
Я встал, размялся. В пещере места было мало, но кое-что показать можно.
Начал с отжиманий. Пятьдесят раз без остановки. Потом приседания — столько же. Потом подтягивания на выступе скалы.
Воины переглянулись.
— Семь лет? — спросил Торвальд.
— Семь.
— И никто не учил?
— Никто.
Командир что-то записал в кожаный блокнот.
— Интересно.
Да уж. Семилетний качок с белыми волосами и мёртвыми родителями. Вполне себе персонаж для фэнтези.
Пурга стихла к утру. Мы продолжили путь по заснеженной равнине. К полудню впереди показались стены.
Винтерхольд оказался именно таким, каким я его представлял, только суровее. Серые каменные стены высотой метров в тридцать, массивные башни с остроконечными крышами, железные ворота, окованные медью. Но главное — это не была обычная крепость. Это был город-крепость, построенный для долгой осады.
— Столица княжества Грант, — сказал Эдрик с гордостью. — Тридцать тысяч жителей. Самый защищённый город севера.
Тридцать тысяч? Больше, чем я думал. Видимо, война действительно близко, если столько народу жмётся за стенами.
У ворот стояли стражники в тяжёлых шубах поверх кольчуг. На щитах красовался герб княжества — серебряный волк на синем поле. Торвальд показал им печать с символом церкви, и нас пропустили без проверок.
— Почему так легко? — спросил я.
— Церковные воины здесь вторые после князя, — объяснил Эдрик. — А иногда и первые.
Внутри город поражал контрастами. Широкие мощёные улицы соседствовали с узкими переулками. Каменные дома богачей возвышались над деревянными хижинами ремесленников. Но везде чувствовалась суровость севера — толстые стены, маленькие окна, дымящиеся трубы.
Люди были одеты тепло, но не выглядели угнетёнными. Торговцы зазывали покупателей, дети играли в снежки, кузнецы стучали молотами. Обычная жизнь обычного города.
Но стражников много. Очень много. На каждом углу по двое, все вооружены, все настороже.
— Готовятся к войне? — спросил я.
— Всегда готовятся, — ответил Эдрик. — Север — это граница. А на границе покой только снится.
Мы проехали через весь Винтерхольд. Миновали ремесленные кварталы с кузницами и мастерскими, торговые площади с рядами лавок, храм в центре города — внушительное каменное здание с высокими шпилями.
— А где князь живёт? — полюбопытствовал я.
— Цитадель, в северной части, — Эдрик показал на массивную башню за городскими домами. — Но мы туда не поедем.
— Куда же?
— К Священной Обители. Она за городом, на Волчьей горе.
Волчья гора возвышалась над Винтерхольдом как каменный великан. На её склонах виднелись древние стены и башни, более старые и мрачные, чем городские.
За северными воротами началась извилистая дорога в гору. Она была выложена камнем, но местами лёд сделал её скользкой и опасной.
— Кто это строил? — спросил я, глядя на мастерскую кладку.
— Древние короли, — ответил Торвальд, впервые за день заговорив. — Ещё до разделения земель на княжества. Тогда всё было единым королевством.
— А что случилось?
— Война. Всегда война.
Лаконично. Но понятно.
Дорога петляла между скал почти час. Кони фыркали от напряжения, копыта скользили на обледенелых участках. Наконец впереди показались ворота Священной Обители.
Если Винтерхольд впечатлял размерами, то Обитель — древностью. Стены были сложены из огромных каменных блоков, некоторые покрыты непонятными символами. Башни тянулись к небу, а из-за стен доносились звуки — крики, лязг металла, команды.
Много команд. И много ругани.
У ворот нас встретил человек в сером плаще с капюшоном. Лица не было видно, но голос звучал спокойно и властно:
— Торвальд. Привёз нового?
— Привёз, брат Иоанн. Ашен из Каменного Брода. Семь лет, древняя кровь подтверждена.
— Документы.
Командир передал свитки. Человек в капюшоне их пролистал, что-то записал в толстую книгу.
— Всё в порядке. Мальчик, слезай.
Я спустился с лошади, взял свою суму. Больше у меня ничего не было — вся жизнь помещалась в холщовый мешок.
— Эдрик, — сказал я молодому воину. — Спасибо за дорогу.
— Удачи, малыш, — ответил он серьёзно. — И помни — здесь выживают только те, кто действительно этого хочет.
Хочет выжить или хочет стать сильным? Есть разница.
Брат Иоанн повёл меня через ворота. Первое, что поразило — размах. Это не была школа или даже монастырь. Это был целый комплекс зданий: бараки, тренировочные площадки, оружейные, лазарет. И везде люди — бегут, дерутся, тащат тяжести.
— Сколько здесь кандидатов? — спросил я.
— Сейчас четыреста семьдесят три, — ответил Иоанн. — Плюс ты — четыреста семьдесят четыре.
— А сколько было изначально?
— В этом наборе? Тысяча двести.
Больше половины уже отсеяли. И это только начало.
— Все станут ангелами?
Иоанн остановился и медленно повернулся ко мне. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовал его пристальный взгляд.
— Мальчик, — сказал он тихо, — из тысячи остаётся десять. Если сильно повезёт.
Один процент выживаемости. Даже для местных реалий это жестоко.
Меня привели к длинному одноэтажному зданию — бараку. Внутри стояли ряды деревянных коек, сотни коек. Людей было меньше — человек триста, разного возраста, от моих лет до двадцати с лишним.
— Остальные на тренировках, — пояснил монах в грязной рясе, который выдавал одежду и номера. — Или в лазарете. Или в земле.
Мне дали серую рубаху, штаны из грубой ткани, кожаные сапоги и металлическую пластинку с выбитыми цифрами.
— К-847, — прочитал монах. — Теперь это твоё имя. Запомни хорошо.
К-847. Как номер заключённого. Хотя может, так и есть.
Мне указали свободную койку в дальнем углу зала. Соседи смотрели с любопытством — новенький всегда привлекает внимание.
— Откуда? — спросил парень лет шестнадцати с рваными шрамами на лице.
— С севера. Деревню демонические твари сожгли.
— Понятно. Я Рагнар, К-124. Здесь одиннадцать месяцев.
— А изначально сколько вас было?
— Полторы тысячи, — мрачно ответил Рагнар. — Остались те, кого видишь.
За одиннадцать месяцев больше тысячи человек. Хороший темп отсева.
— Что с ними стало?
— Кого убили на тренировках, кого болезни доконали, кто сам не вытерпел. Здесь каждый день экзамен на выживание.
Рагнар выглядел как человек, видевший многое. Шрамы на лице были не случайными — аккуратные, словно от клинка. Руки сильные, мозолистые. Глаза усталые, но живые.
— А как тренировки? — спросил я.
— Увидишь завтра. Подъём в пять утра, отбой в десять. Между этим — ад.
К нам подошла девочка лет четырнадцати, коренастая, с короткими русыми волосами и внимательными серыми глазами.
— Астрид, К-203, — представилась она. — А ты К-847, значит. Новенький.
— Ашен. То есть К-847.
— Забудь про имя, — серьёзно сказала Астрид. — Имена тут никого не интересуют. Только номера и результаты.
Она села на соседнюю койку, изучающе посмотрела на меня.
— Семь лет?
— Семь.
— Хм. Обычно таких маленьких сразу в особую группу определяют.
— Почему?
— Потому что если семилетний ребёнок дотянул до Обители, значит, в нём что-то особенное есть.
Древняя кровь, например.
— А ты откуда?
— Из Каменных Холмов. Отец был кузнецом, учил обращаться с молотом и мечом. Говорил — девочки должны себя защищать.
— Мудрый отец.
— Был. Демонические твари и его сожрали.
Похожие истории. Видимо, твари действительно активизировались.
К нам присоединился мальчик лет тринадцати, худощавый, с весёлыми зелёными глазами и постоянной усмешкой.
— Кнут, К-378, — представился он. — А ты новичок, значит. Добро пожаловать в ад на земле.
— Так плохо?
— Хуже. Но зато весело, — засмеялся Кнут. — Каждый день новые способы помереть изобретают.
Астрид шикнула на него:
— Не пугай новичка. Не все инструкторы садисты.
— Не все, — согласился Кнут. — Некоторые просто психопаты.
Несмотря на мрачные шутки, от этих троих исходило что-то... человеческое. Они не сломались, не озлобились окончательно. Держались друг за друга.
Интересно, надолго ли их хватит.
— А еду когда дают? — спросил я.
— Через час, — ответил Рагнар. — Но не надейся на пир. Каша, хлеб, вода. Иногда мясо, если кто-то из инструкторов добрый.
Ужин оказался именно таким, как предупреждали. Миска густой каши непонятного происхождения, кусок чёрного хлеба и кружка воды. Голод заглушало, но удовольствия никакого.
— А сколько раз в день кормят? — спросил я.
— Три, — ответила Астрид. — Но размеры порций зависят от результатов тренировок. Хорошо тренируешься — больше получаешь.
Система поощрений и наказаний. Классика.
За соседним столом сидела группа старших кандидатов — лет по семнадцать-восемнадцать. Они выглядели как настоящие воины: мускулистые, шрамированные, с уверенными движениями.
Один из них — высокий блондин с аристократическими чертами лица — время от времени поглядывал в нашу сторону.
— Это кто? — спросил я.
— Эйнар, К-067, — тихо ответил Рагнар. — Один из лучших. Здесь четырнадцать месяцев, ни разу не подвёл. Говорят, из благородной семьи.
— А что с ним не так?
— Ничего. Просто он лидер среди старших. И очень не любит, когда новички слишком быстро выделяются.
Понятно. Альфа-самец чувствует потенциальную конкуренцию.
Эйнар встал и подошёл к нашему столу. Остальные его группы остались сидеть, но внимательно наблюдали.
— К-847? — спросил он вежливо.
— Да.
— Эйнар. Добро пожаловать в Священную Обитель.
Он протянул руку. Я пожал её — хватка была крепкая, но не демонстративно болезненная.
— Слышал, ты из сгоревшей деревни, — продолжил Эйнар. — Сочувствую. Я тоже семью потерял.
— Демонические твари?
— Война. Мой отец служил князю, погиб при обороне пограничной крепости. Мать не пережила.
Военная аристократия. Объясняет его манеры и уверенность.
— Завтра начнёшь тренироваться, — сказал Эйнар. — Если что-то непонятно будет — спрашивай. Мы тут все друг другу помогаем.
Да, конечно. Помогают друг другу умирать.
Но Эйнар производил впечатление искреннего. Может, он действительно был из тех редких людей, которые сохраняют человечность в нечеловеческих условиях.
После ужина у кандидатов было свободное время — до отбоя оставалось два часа. Кто-то чинил одежду, кто-то точил оружие, кто-то просто лежал и смотрел в потолок.
Я сел на свою койку и попытался осмыслить день. Винтерхольд, Священная Обитель, новые люди — информации было много, и её нужно было обработать.
Во-первых, это действительно серьёзная организация. Тысячи кандидатов, сложная система отбора, профессиональные инструкторы. Не любительский кружок самообороны.
Во-вторых, выживаемость действительно низкая. Один процент — это значит, что из этих четырёх сотен останется четыре человека. Может быть, пять.
В-третьих, здесь есть иерархия, причём не только официальная, но и неофициальная. Эйнар — явный лидер, но не единственный. Наверняка есть группировки, альянсы, враждующие фракции.
В-четвёртых, моя древняя кровь пока никак себя не проявила. Но если она есть, рано или поздно проявится. И тогда я либо получу преимущество, либо стану мишенью.
Свечи потушили ровно в десять. В бараке стало темно и относительно тихо — только сопение, кашель, иногда чьи-то кошмары.
Я лежал на жёсткой койке под тонким одеялом и думал об Алисе. Где она сейчас? В каком мире? Ребёнок или взрослая? Помнит ли прошлую жизнь?
Найду. Обязательно найду. Но сначала нужно стать достаточно сильным, чтобы её искать.
Колокол разбудил всех в пять утра резко и беспощадно. Кандидаты вскакивали, быстро одевались, строились во дворе. Я делал то же самое, стараясь не отставать.
Во дворе нас встретил человек, который сразу внушил уважение и страх. Высокий, мускулистый, с множеством шрамов на руках и лице. Глаза холодные, голос командирский.
— Я инструктор Бьорн, — сказал он. — Для вас я бог, дьявол и судья в одном лице. Что скажу — делаете. Не скажу — тоже делаете, потому что должны догадаться сами.
Классический армейский инструктор. Таких я видел в фильмах про военные академии.
— Первое правило: слабые умирают, — продолжил Бьорн. — Второе правило: помощи не ждите. Третье правило: вы здесь не для того, чтобы дружить. Вы здесь, чтобы стать оружием в руках света.
Он прошёлся вдоль строя, внимательно разглядывая каждого.
— Новичок, — остановился он передо мной. — К-847?
— Да, инструктор.
— Сколько лет?
— Семь.
— И ты думаешь, что сможешь тягаться со взрослыми?
— Попробую.
— Хорошо. Попробуешь. — Он усмехнулся, но не зло. — Начинаем с разминки. Бег вокруг комплекса. Двадцать кругов.
Двадцать кругов? Это километров восемь, не меньше.
Мы побежали. Сначала группой, потом стали растягиваться. Более опытные держали равномерный темп, новички рвались вперёд или отставали.
Я бежал, вспоминая тренировки из прошлой жизни. В секции муай тай нас учили правильно дышать, экономить силы, контролировать пульс. Эти навыки работали и здесь.
Дыхание через нос, выдох через рот. Ритм шагов под дыхание. Не думать о дистанции, думать о каждом шаге.
К десятому кругу многие начали задыхаться. К пятнадцатому несколько человек остановились и согнулись пополам, хватая воздух. Инструктор Бьорн записывал их номера в блокнот.
Я финишировал в первой половине группы — не лучший результат, но и не худший. Чувствовал себя уставшим, но не измотанным.
— К-847, — позвал Бьорн. — Неплохо для первого раза. Время — сорок три минуты. Средний результат для твоего возраста.
Средний — это хорошо. Не стоит сразу выделяться.
После бега была физподготовка. Отжимания, приседания, подтягивания. Здесь я мог показать больше, благодаря многолетним тренировкам в деревне.
Отжался сто раз без остановки. Присел сто раз. Подтянулся тридцать раз — мой личный рекорд.
Инструктор записал результаты, поднял бровь.
— Где тренировался?
— Сам, в деревне.
— Интересно. После завтрака увидимся в зале рукопашного боя.
Ага. Пришло время проверить, работают ли навыки из прошлой жизни.
Завтрак был таким же скудным, как ужин — каша, хлеб, вода. Но после физнагрузки даже это казалось деликатесом.
— Неплохо показал себя, — сказал Рагнар, жуя чёрствый хлеб. — Для первого дня очень неплохо.
— А что обычно с новичками? — спросил я.
— Обычно половина в лазарет попадает, — ответила Астрид. — Переоценивают силы, пытаются всем доказать, какие крутые. Заканчивается разрывом мышц или переломами.
— А ты не переоценил? — с любопытством спросил Кнут.
— Не знаю. Увидим.
Зал рукопашного боя был большим помещением с матами на полу и тренировочными снарядами у стен. Кандидаты разбились на пары и начали спарринги под присмотром инструктора.
— К-847, — позвал Бьорн. — К центру. Твой противник — К-523.
К-523 оказался парнем лет пятнадцати, здоровым, с длинными руками и самоуверенной усмешкой.
— Торгейр, — представился он. — Постараюсь не сломать тебя сильно, малыш.
Классический задира. В прошлой жизни таких было полно в любой школе.
— Правила простые, — объявил инструктор. — Дерётесь, пока один не сдастся или не потеряет сознание. Калечить запрещено, убивать тоже. Начали!
Торгейр сразу пошёл в атаку, рассчитывая задавить массой и опытом. Но он двигался прямолинейно, телеграфировал удары.
Я уклонился от его правой, нырнул под левую, оказался сбоку. Классический приём из вольной борьбы — подсечка под опорную ногу, бросок через бедро.
Торгейр грохнулся на маты, но быстро поднялся.
— Повезло тебе, мелочь!
Он атаковал снова, на этот раз осторожнее. Но осторожность тоже была ошибкой — давала мне время подумать.
Он сильнее, но медленнее. Длинные руки — это преимущество в ударах, но недостаток в ближнем бою.
Я пропустил его джеб, сократил дистанцию, ударил локтем в солнечное сплетение — приём из муай тай. Торгейр согнулся, и я добил его коленом в челюсть.
Противник рухнул и больше не поднялся.
— Стоп! — крикнул инструктор.
Он подошёл, проверил состояние Торгейра. Тот был без сознания, но дышал ровно.
— К-847, откуда такая техника?
— Сам придумал, — соврал я. — Тренировался с деревенскими мальчишками.
— Врёшь. Это не детские драки. Это профессиональные приёмы.
Попался. Слишком хорошо показал себя.
— Хорошо, — признал я. — В детстве смотрел, как дерутся взрослые. Запоминал движения, пытался повторить.
— Какие взрослые?
— Наёмники. Иногда через деревню проходили, останавливались в таверне. Между собой дрались для развлечения.
Правдоподобная версия. В средневековом мире наёмники — частое явление.
Инструктор записал что-то в блокнот.
— Интересно. После обеда увидимся с оружием.
Вот дерьмо. Теперь придётся объяснять, откуда знание владения оружием.
Но пока что я был доволен результатом. Показал силу, но не сверхъестественную. Продемонстрировал навыки, но объяснил их происхождение.
Главное — не переборщить. Слишком хорошие результаты привлекают не то внимание.
После обеда — всё та же каша с хлебом — нас повели в оружейный зал. Здесь стояли стеллажи с тренировочным оружием: деревянные мечи, копья, кинжалы, щиты.
— Выбирай, — сказал инструктор.
Я взял меч и щит. Стандартное сочетание, ничего необычного.
Противником мне дали мальчика лет двенадцати — К-445. Звали Эрик, он был здесь третий месяц.
— Осторожно, — шепнул он мне. — Я уже умею держать меч.
Мил парень. Жаль, что в этом месте милота — признак слабости.
Бой начался медленно. Эрик атаковал осторожно, я защищался, изучая его стиль. Базовые приёмы, никакой изощрённости, но технически правильные.
Его учили профессионалы. Не долго, но качественно.
Я парировал его удары, искал открытие. Нашёл — после серии атак Эрик опускал щит на долю секунды. Я воспользовался этим, ткнул деревянным мечом ему в грудь.
— Есть, — сказал инструктор. — К-445, ты слишком предсказуем. К-847, неплохо, но медленно. В реальном бою такие раздумья стоят жизни.
После тренировок с оружием был ужин, потом свободное время. Я лежал на койке, анализируя день.
Результат в целом положительный. Показал способности, но не выдающиеся. Нашёл потенциальных союзников — Рагнар, Астрид, Кнут. Познакомился с альфой — Эйнаром.
Но главное — понял систему. Здесь цель не в том, чтобы выучиться и выпуститься. Здесь цель — выжить среди конкурентов и заслужить право на следующий этап.
А следующий этап, судя по всему, смертельно опасен.
К койке подошёл Эйнар.
— Неплохой первый день, — сказал он. — Торгейра вырубить непросто. Он здесь восьмой месяц.
— Мне повезло.
— Возможно. А возможно, ты просто хорошо дерёшься.
Он сел на соседнюю койку, изучающе посмотрел на меня.
— Откуда такие навыки, К-847? И не говори, что сам научился. Таким приёмам в деревне не учат.
Он умный. И наблюдательный. Таких обмануть сложно.
— Хорошо, — сказал я. — Отец был воином. До того, как стал крестьянином. Кое-чему меня научил.
— Каким воином?
— Наёмником. Служил разным господам, пока не осел в деревне.
— Понятно. А почему не рассказал об этом инструктору?
— Потому что не хочу лишнего внимания. Здесь, наверное, опасно слишком выделяться.
Эйнар усмехнулся.
— Умный мальчик. Да, опасно. Тех, кто слишком быстро поднимается, иногда убирают.
— Кто убирает?
— Другие кандидаты. Или несчастные случаи. Или инструкторы, которым кажется, что кто-то становится слишком сильным.
Значит, конкуренция здесь не только честная, но и нечестная.
— А ты как выжил? — спросил я.
— Осторожностью и союзниками. Один в поле не воин, особенно здесь.
— Предлагаешь альянс?
— Предлагаю дружбу. Альянсы заключают из расчёта. А дружба... дружба помогает оставаться человеком.
Интересно. Идеалист или просто хороший стратег?
— И что эта дружба включает?
— Взаимную поддержку. Обмен информацией. Защиту от групповых нападений. Помощь в тренировках.
— А взамен?
— Взамен то же самое. Плюс честность. Я не потерплю предательства.
Я подумал. Эйнар был явно сильнее меня, опытнее, у него были связи среди кандидатов. Союз с ним давал преимущества.
Но и обязательства тоже.
— Согласен, — сказал я. — Но с одним условием.
— Каким?
— Если придётся выбирать между дружбой и выживанием, я выберу выживание. И ты должен быть готов к тому же.
Эйнар долго молчал. Потом кивнул.
— Честно. Мне это нравится. Договорились.
Мы пожали руки.
Первый союзник получен. Посмотрим, надолго ли.
Следующие дни прошли в интенсивных тренировках. Физподготовка, рукопашный бой, оружие, тактика, выживание. Я старался показывать хорошие, но не выдающиеся результаты.
Рагнар, Астрид и Кнут приняли меня в свою небольшую группу. Мы помогали друг другу, делились информацией, прикрывали спины на тренировках.
Хорошо иметь друзей. Даже если понимаешь, что рано или поздно придётся их предать или потерять.
Через неделю произошло событие, которое изменило всё.
Во время ужина к нашему столу подошёл монах в белой рясе — не серой, как у обычных служителей, а именно белой. Это означало высокий ранг.
— К-847, — сказал он. — Ты вызван к брату Григорию.
Брат Григорий? Не слышал такого имени.
— Кто это? — спросил я.
— Главный наставник особой группы, — ответил монах. — Пойдём.
Эйнар и остальные переглянулись. В их взглядах было беспокойство.
— Что такое особая группа? — спросил я.
— Увидишь, — ответил монах.
Меня повели в отдельное здание, которое я раньше не видел. Оно было меньше барака, но явно важнее — стены толще, окна меньше, охрана у входа.
Внутри было тепло и светло. Комнаты маленькие, но уютные. В одной из них, за большим дубовым столом, сидел пожилой человек в белой рясе.
— Брат Григорий, — представился он. — Садись, К-847. Или ты предпочитаешь Ашен?
Он знает моё настоящее имя. Интересно.
— Всё равно.
— Хорошо. Ашен, расскажи мне о своих способностях.
— Каких способностях?
— Тех, которые позволяют семилетнему ребёнку побеждать пятнадцатилетних подростков.
Прямо в лоб. Значит, пора частично открыться.
— Я просто хорошо тренировался.
— Конечно. А белые волосы у тебя тоже от тренировок?
Попался. Теперь вопрос — сколько им известно.
— Нет, — честно ответил я. — Волосы от рождения.
— Древняя кровь, — кивнул Григорий. — Мы это знаем. Вопрос в том, насколько она сильна.
Он встал, подошёл к книжному шкафу, достал толстый том.
— Читать умеешь?
— Нет.
— Научишься. В особой группе обязательно. Но пока послушай.
Он открыл книгу, прочитал:
— "Древние были народом силы и знания. Они строили города из камня и света, создавали вещи, которые работали без огня и воды. Их кровь была смешана с силой самого мироздания."
Григорий закрыл книгу.
— Понял что-нибудь?
— Что древние были особенными.
— Верно. И их потомки тоже особенные. Редко рождаются, но если рождаются — имеют способности, которых нет у обычных людей.
— Какие способности?
— Разные. Быстрое заживление ран. Повышенная сила или скорость. Иногда — видение того, что скрыто от других. Иногда — управление стихиями.
Магия, значит. Интересно, на что способна моя древняя кровь.
— А если способности не проявились?
— Проявятся. В момент сильного стресса, опасности, эмоционального потрясения. Вопрос только — когда.
Григорий сел обратно за стол.
— Ашен, я предлагаю тебе место в особой группе. Отдельные тренировки, лучшие условия, персональное внимание. Но и требования выше.
— А что взамен?
— Взамен ты даёшь слово служить церкви и свету после того, как станешь ангелом.
Стать ангелом. Звучит амбициозно.
— А если не стану?
— Тогда умрёшь. Как и большинство кандидатов.
Прямо и честно. Мне это нравилось.
— А сколько человек в особой группе?
— Сейчас пятеро. Шестым будешь ты.
— И все с древней кровью?
— Не все. Некоторые просто исключительно талантливы.
Я подумал. Особая группа давала преимущества — лучшие условия, индивидуальное обучение, больше шансов дожить до финала. Но и привлекала внимание, делала мишенью.
С другой стороны, если я действительно особенный, это всё равно рано или поздно проявится. Лучше контролировать процесс.
— Согласен, — сказал я.
— Отлично. Завтра начнёшь. А сегодня познакомься с остальными членами группы.
Он провёл меня в соседнюю комнату. Там сидели пятеро кандидатов разного возраста.
— Знакомьтесь, — сказал Григорий. — Ваш новый товарищ.
Первым встал Эйнар.
— Удивительно, — усмехнулся он. — К-067 и К-847 в одной группе.
Эйнар тоже в особой группе? Интересно.
Рядом с ним стояла Астрид.
— К-203, — представилась она. — А мы уже знакомы.
И Астрид тоже. Значит, я интуитивно выбрал правильных союзников.
Третьим был мальчик лет двенадцати, худощавый, с большими серыми глазами и задумчивым выражением лица.
— Ингвар, К-401, — сказал он тихо. — У меня особое зрение. Вижу ауры людей.
Особое зрение. Магические способности.
Четвёртый — парень лет шестнадцати, крепко сложенный, с умными карими глазами.
— Дарин, К-198, — представился он. — Память у меня хорошая. Что раз увидел — навсегда запоминаю.
Фотографическая память. Полезный навык.
Пятый был самым интересным — мальчик лет четырнадцати, невысокий, но с невероятно быстрыми и точными движениями.
— Бран, К-334, — сказал он. — В бою чувствую, что противник сделает, раньше, чем он сам это понимает.
Боевая интуиция. Очень редкий дар.
— Итак, — сказал Григорий, — теперь вас шестеро. Особая группа сформирована. Завтра начинаете углублённое обучение.
Особая группа. Команда потенциальных ангелов. Или потенциальных покойников.
Но в любом случае — мой лучший шанс выжить и стать сильнее