Смерть во время секса.
Блаженная кончина, когда посреди бурной ночи у тебя попросту отключается рассудок.
В реальности этим словом порой описывают то, как девятихвостые лисы или суккубы — словом, дамочки из фэнтези — вытягивают из мужчин всю жизненную силу, иссушая их до смерти.
Хоть это и звучало как несусветная чушь из старинных восточных преданий или западных священных писаний, к великому сожалению, мне пришлось в это поверить.
Почему?
Да потому что я сам сдох, когда суккуб досуха высосала из меня всю жизненную энергию!
Отслужив в армии, я весело глушил алкоголь с друзьями, подцепил девушку и отправился провести бурную ночь... кто ж знал, что она окажется суккубом.
Очнулся я в странном белом пространстве, где никогда прежде не бывал, а передо мной стояла безумная крылатая девица и твердила, что я скончался во время соития, а потому имею право выбрать новое перерождение...
Если описывать все злоключения по порядку, выйдет слишком долго, так что опущу подробности.
Крылатая сумасшедшая нежным голоском произнесла:
— Вы умерли во время любовного соития. Вы имеете право выбрать перерождение и...
Обида от столь нелепой гибели, ярость из-за того, что я даже не успел насладиться расцветом юности, и жгучее желание отомстить той же монетой — все эти три чувства гармонично перемешались в моей голове, и я попросил крылатую психопатку переродить меня суккубом.
Мой безумный возглас, продиктованный единственным желанием самому стать суккубом и сполна насладиться местью, был принят без малейших задержек, после чего я вырубился, словно меня ударило электрошокером.
— Мужская форма — инкуб, женская — суккуб. Что выберете?
— ...Мужчину.
Поразительно, но бред этой чокнутой не оказался пустой болтовней.
Мир, в котором я вновь открыл глаза, больше всего походил на мои представления об аде. Тёмно-синий, чёрный, кроваво-красный — все цвета, которые человек счёл бы зловещими или мрачными, окрашивали здешние земли.
Так я переродился демоном снов.
Когда мне стукнуло сто лет, я прошел церемонию совершеннолетия и, как водится у нашей расы, вошел в одну комнату с жертвой, заботливо подготовленной моей семьей, дабы стать истинным демоном — проще говоря, чтобы «распрощаться с невинностью».
Я до сих пор помню, как родичи хвастались, будто добыли весьма ценную добычу. Что они там говорили?.. «Скушай её, вырасти сильным и стань нашим королем»... кажется, так?
В углу сидела девушка в роскошном платье. Не знаю, была ли это её собственная одежда или на неё нацепили обновку перед закланием, но я до сих пор отчетливо помню её лицо: она дрожала от ужаса и заливалась слезами при виде меня.
Какая-то принцесса, потомок благородного рода из мира людей? Эту крупицу сведений мне удалось выведать после долгих попыток успокоить пленницу и познакомиться.
За сотню лет жизни я досконально изучил природу демонов снов. Способен ли человек выжить после ночи с подобным созданием?
Увы, к концу изысканий я пришел к однозначному выводу: нет.
Пока ты человек, твой мозг попросту не выдержит накала наслаждения, даруемого демоном снов. Даже если жертва выживала, она превращалась в помешанного на похоти калеку и уже не могла вести нормальную жизнь.
Мог ли я теперь совершить убийство ради мести?
Хоть воспоминания о прошлой жизни давно потускнели, впечатанные в душу моральные принципы не позволили мне предать самого себя. Тот факт, что когда-то я был человеком, и крупицы прежней совести усыпили мою слепую жажду мести.
Ведь меня убила та чертова суккуба, а не здешние люди. К тому же от природы я обладал неплохим запасом сил, так что вполне мог существовать как крепкий демон, даже не высасывая чужую жизненную энергию.
Поэтому я отпустил её. А заодно проводил до мира людей, чтобы бедняжка смогла вернуться домой.
Перед расставанием девушка сама бросилась мне в объятия, однако если бы я переспал с ней, все труды по её спасению пошли бы прахом, так что я ограничился крепкими объятиями и отпустил её восвояси.
Когда я вернулся в мир демонов, взгляды сородичей разительно переменились.
Бесконечная любовь, привязанность и благоговение в их глазах сменились презрением. Едва моя нога ступила на земли клана снов, как меня жестоко избили толпой.
Избитого до полусмерти, меня приволокли к семье. Я до сих пор помню их взгляды, полные ненависти и чувства предательства.
За неисполнение священного долга демона меня приговорили к высшей мере наказания. Оно и понятно: мир демонов и мир людей вели войну не на жизнь, а на смерть.
Невероятно жестокие сородичи проявили ко мне изощрённую «любезность» — вместо казни они обрекли меня на существование, которое было горше самой смерти. Мне вырвали крылья, лишили сил и навеки изгнали из мира демонов.
Оставшись без сил, способностей и всего нажитого, я десятилетиями скитался по улицам жалким нищим, не раз оказываясь на волосок от гибели, но цепляясь за жизнь изо всех сил.
А затем до меня долетел уличный слух: королевство, где нашла приют спасенная мной принцесса, вновь пало, а сама она превратилась в игрушку для захватчиков.
Горькая весть, но я ничего не мог поделать — мне и самому дышать было нечем, так что я лишь помолился небу за упокой её души.
Так я бродяжничал еще около сотни лет.
Я считал, что в жизни нет никакого смысла, но и умирать было бессмысленно. Я упорно цеплялся за бытие лишь с одной навязчивой мыслью: выжить — это моя маленькая месть тем, кто искалечил меня.
Я продержался больше ста лет, но в конце концов достиг предела и без чувств рухнул перед лавкой ремесленника.
Очнулся я от прохладного ветерка, ощутив мягкость одеяла, которой не чувствовал уже бог знает сколько веков, и свежий аромат, приятно проясняющий голову.
В простой комнатушке почти не было мебели, однако постель оказалась свежей, словно выстиранной только вчера, кругом не виднелось ни пылинки, а тело приятно согревала новая мягкая одежда.
Меня приютила пожилая пара, державшая лавку ремесленных изделий. Двое стариков в столь преклонных летах, что могли отойти в мир иной со спокойной улыбкой хоть завтра, обошлись с совершенно незнакомым бродягой как с дорогим гостем.
Бездомному мне дали крышу над головой, а неумехе привили ремесленное мастерство. Меня, никогда в жизни не готовившего еду, научили стряпне, а когда приходили покупатели, доверяли их встречать.
На мои расспросы о том, почему они так добры ко мне, старики лишь улыбались и ничего не отвечали, а я продолжал жить, греясь в лучах их заботы и доброты.
Как там говорилось? Проживи среди поэтов несколько лет — и сам заговоришь стихами.
Воспоминания о прошлой жизни, покрытые толстым слоем вековой пыли, больше не всплывали в памяти, но общий смысл той фразы я помнил. Прожив под крылом стариков около пяти лет и заметно окрепнув, я начал замечать, что они двигаются все реже и медленнее.
Как в день встречи с той крылатой девицей — то ли богиней, то ли ангелом, — мы со стариками инстинктивно почувствовали: кончина близка.
В первый день нового года, первого января, я приготовил для них угощение. Называвшие меня сыном старики с улыбками закончили трапезу и сказали:
— Теперь живи собственной жизнью. Найди то, к чему лежит душа. Только так ты обретешь счастье. Мы знаем, что у тебя уже было имя... но нам очень хотелось назвать тебя самим. Мы с женой долго думали и лишь сейчас смогли выбрать. Раз. На древнем наречии это значит «восставший вновь».
А на следующий день они закрыли глаза навсегда.
В первый же день своей новой жизни под именем Раз я занимался похоронами тех, кто стал мне родителями.
Старики пользовались в округе доброй славой, поэтому на прощание пришло множество людей, и все они дарили мне, их приемному сыну, теплые слова поддержки и ободрения.
Я не плакал, но вернувшись после погребения в пустой дом, ощутил щемящую тоску.
Однако ушедших не вернуть. Единственным способом отплатить за их благодеяния было вновь подняться на ноги и двигаться дальше — в точности так, как гласило подаренное ими имя.
Я задумался. Хоть я и перенял от стариков ремесло, дохода оно почти не приносило. Те немногие покупатели, что заглядывали к нам, были их давними знакомыми, так что лавка держалась исключительно на постоянных клиентах.
Чтобы не умереть с голоду, требовалось менять род занятий. И как раз в этот момент до меня донеслась потрясающая новость: прямо на участке напротив нашей лавки собирались возвести Имперскую академию.
Само собой, цены на землю вокруг взлетели до небес, и в моей жизни настал поворотный момент. Несколько недель я наблюдал за строительной площадкой, пока в голову не ударила яркая, словно молния, идея.
◇ ◇ ◇
Мартовский цветочный аромат наполнил улицы.
Теплые солнечные лучи и лазурное небо возвестили о начале нового года, и в унисон этой поре шаги воодушевленных прохожих казались легче обычного.
Самой горячей темой последних дней оставалась Имперская академия, строительство которой завершилось спустя четыре года трудов. Её нарекли Академией Бельфия — в честь древнего слова «бельпиум», означавшего «разносторонние знания».
Все взгляды были прикованы к ней: в этом году поступал первый поток студентов, и людям не терпелось узнать, какие удивительные события последуют за этим.
Уж не знаю, во всех ли мирах заведено одинаково, но в первый учебный день перед академией царило невероятное оживление. Громко переговаривались родители, провожавшие своих чад, а представители академии суетливо сновали туда-сюда, ведь к первой церемонии поступления все должно было быть подготовлено безупречно.
Простым смертным сюда вход был заказан: в стенах академии собрались отпрыски самых влиятельных семейств, из-за чего торговый квартал напротив пестрел роскошными бутиками да лавками именитых брендов.
Среди этого блеска и великолепия притулилась невзрачная, ветхая лавчонка, которой самое место в захолустном переулке, и привлекала она взгляды прохожих совсем по иной причине.
Большинство цокали языками, браня убогое строение за испорченный вид улицы, однако находились и те, кто из любопытства заглядывал внутрь, пытаясь понять, чем же здесь торгуют.
Перед входом стояла небольшая табличка с объявлением об открытии на следующей неделе, так что неудовлетворенные любопытные с разочарованными лицами поворачивали назад.
А вывеска на заведении гласила: «Канцелярская лавка Бельфия».