Время шло курицу на стрелы пустили основном и на болты, мясо сушить, яица мариновать по китайски. Работникам рассказали что корабль домом их станет. Также стрельбы из Арбалета учили их, стрелы зажигательные сделали, кости в украшения переводили, также на пояс нашитый на одежду баночки сделали куда яд добавляли, чтобы во время боя на оружие нанести. свечного воск делали.
Молодых арбалетчиков дед стал создавать, ребята руду мне собирали я все ещё лабораторию собирал. Хорошо что не со всем рядом с домом кузня, позднее время для работал.
Мы здесь собираемся настоящий военный городок создать. С учебной базой, с мастерскими, со стратегическими запасами. Я вижу дед и лавр работают тут, рассказал я деду что княжество ему надо делать, так как приказ есть и править будем, тогда он назначать баронов сможет. Про холопов рассказал и сказал правила менять надо, чтобы смертей от хозяев не было, тогда надёжных людей будет большее. Только люди сами на уме.
Город дед поехать со мной хотел в этом году, но я сказал не поеду, типо друзья там, но мне особого интереса не было. Настя тоже как я в нашем убежище работала основном и записи, так как знания что помню записывать надо, понимая что забывать буду со временем. Все что помню записываю. Змея воздушного сделали для того чтобы молнию ловить и направлять, учил я Настю направлять молнию. Да и нагайки я сделал с боевым грузовом на конце нам. Дела шли в гору.
Чистку провели среди людей, убрали тех кто новому порядку не подходит. Скальпы опять с Настей снимали, то что мы делали секрете от взрослых было, а те кто запугали, за городом все равно жигали их, правда кишки мы вытаскивали тоже, материалы хорошие. Женщин тоже ратному делу обучать стали и плетью, на нас насмотрелись видимо.
– Стража! В колонну по три становись! На обед, правое плечо вперед, шагом, ступай!
Дед вызвал к себе на разговор.
– Убивать нас будут, Иван.
Друзей среди сверстников у меня мало.
– Деда, сколько у нас еще времени?
– Ну… Прямо сейчас пахать, сеять надо не до бунтов. Потом как раз травы подойдут, надо будет косить…
- Значит сейчас, озлобиозлобить людей, настроить их так, чтобы любой гадости, о противнике сказанной, верили и любую подлость и жестокость, с ним совершенную, признали справедливой.
Спросить Мишка ничего не успел
– в горницу вошли мать и Листвяна.
– Здравствуй, Мишаня, – мать ласково прошлась ладонью по Мишкиным вихрам.
– Звал, Анюта, тут такое дело…
Договорить деду мать не дала. Бегло оглядев стол, она скандальным жестом уперла руки в бока и строго спросила:
– Вы что ж, так ничего и не ели?
– Да погоди ты, Анюта…
– Ну уж нет!
Все время, пока сын ел, мать сидела напротив него, подперев щеку рукой, и Иван вдруг почувствовал горестный комок в горле. Сколько раз корил себя за невнимание к ним, за грехи и вины явные или мнимые – бог весть… И вот теперь какие-то сволочи собираются…
Ну уж нет! Зубами рвать буду! Кровью умоетесь, падлы!
Мать, видимо каким-то женским чутьем, уловила его настроение.
– Не случилось, мама, пока, но может случиться, об этом и беседуем. Слыхала, наверно, что бывшие ратники десяток смуту учинить собирается?
– Пусть только сунутся, мы им в тридцать самострелов дырок в брюхе-то наделаем!
– Что-о-о?
Воистину, день для Мишки выдался необычный – сплошные сюрпризы.
– А ты думал, мы тут без тебя бездельничаем? – продолжила мать. – Обижался, наверно, что я все самострелы себе забираю? Обижался, обижался, не спорь.
– Я и не спорю, только…
– А у меня три десятка девок да баб молодых с двадцати шагов в цель величиной с ладонь попадают! Перезаряжают самострел на счет до восьми, некоторые даже быстрее. Каждая свое место по тревоге знает: кто у окошка, кто в дверях, кто на дворе. На всем подворье места не найдешь, чтобы сразу с двух-трех мест не простреливалось, а по воротам одновременно десять выстрелов сделать можем!
– Вот это да-а! – это было всё, что смог сказать Мишка в ответ.
Дед, не скрываясь, наслаждался ситуацией.
– Мы, на собственном подворье, где каждый угол знаем, полсотни татей не положим?
Мишка вполне искренне возмутился:
– Так что ж ты мне тут, деда… Я прямо уж думал: совсем край…
– А тебе так хочется полсотни односельчан положить?
– Да сказал я.
- Информационную войну и толкуем, чтобы их поменьше было.
Мать, услышав незнакомое слово, удивленно подняла брови:
– Какую войну, Иван?
Дед, явно вошедший во вкус обсуждения и одобривший сам принцип информационной войны, взялся объяснять матери сам, не дожидаясь Ивана:
– Смутьяны про нас всякие слухи. А мы в ответ свои слухи и сплетни запустим, чтобы ворога в смущение привести и число его убавить. Самое же лучшее будет, чтобы они и вовсе между собой переругались.
Мать понимающе покивала.
– И о чем же сплетничать будем?
– Ну, одно дело мы с тобой.
– Ну почему же, деда? Пускай поболтают. Понимаешь, мама, среди смутьянов есть кожевенники: Люди, как деда сказал, расчетливые. Если заказать им сотню полных наборов брони, им выгоднее покажется заказ у нас взять, чем бунтовать?
Мать всплеснула руками:
– Да что ты.
- А откуда столько кожи наберется? Да сколько им времени понадобится, чтобы такой заказ выполнить? В том и хитрость, чтобы им головы делом занять, а не бунтом.
Мать снова понимающе покивала:
– Ладно, с этим понятно. Но пока я про сплетни ничего не услышала. То, про что ты рассказал, – дела хозяйственные.
– Сейчас и про сплетни будет, мама.
– Во-во! – оживился дед. – Давай про самые бабьи дела!
Поперхнулся… – Дед наткнулся на осуждающий взгляд матери и смущенно умолк.
– Так вот, – продолжил Иван.
– Мама, это верно, что когда Анька с Машкой в новых платьях по селу прогулялись, девки на них как гадюки от зависти смотрели?
– Да не девки, а матери их. За кого замуж-то отдавать? Почитай, все село – родня. Парни-то себе девок и со стороны привести могут, а девкам за кого выходить? За язычников, за холопов? Знаешь, сколько в Ратном девок-перестарков? А тут еще эти последних женихов отбивают. Парни-то на них так и пялились, чуть не до дыр проглядели. Машка аж чесалась потом.
Было очень заметно, что мать хоть и говорит осуждающим тоном, но от имевшей место ситуации получила несомненное удовольствие.
– Вот! – Мишка поднял вверх указательный палец. – А воинской школе ребят нецелованных! А будет скоро больше. И заметьте: почти никто с ратнинцами в близком родстве не состоит. Женихи на подходе, по возрасту, уже на будущий год женить можно. И власть нашу укрепить.
– Ой, а ведь и верно!
Мать от такой завлекательной темы разговора даже слегка зарумянилась.
– Погоди, мама, еще не всё. Ты случайно не видела, как наши воины маршируют.
– Нет, а что?
– Анька с Машкой как раз глаза вылезли из орбит и рты разинув.
– Ну да? Правда?
Мать от Мишкиных слов получала наслаждение уже почти на уровне эротического.
– Вот об этом-то, мама, все село знать должно! Да с подробностями, да кто что сказал, да как кто посмотрел, да каким боком девы к ратникам сначала повернулись, а каким потом…
– Ну этому-то меня, сынок, учить не надо!
– Девки на кухне уже сейчас мозоли на языках набили. Пошлю двоих-троих к колодцу за водой – завтра же все село судачить будет!
Мишка понял, что тема, что называется, пошла, и выбросил козырного туза:
– И добавьте, что как только отстроимся на новом месте, так будем девок на посиделки в воинскую школу приглашать, а то, мол, парням скучно. Готовься, мама, заказы на платья принимать, никто хуже Машки с Анькой выглядеть не захочет. Учи холопок шитью, на целую мастерскую работы хватит, а кожевенникам заплатить – платье вещь недешевая!
– Поперхнулся! Едрена-матрена! Еще и обогатимся! Ну, Иван!
– Главное то, что любому мужу, который этому делу против. Бабы адские муки еще при жизни устроят, а может, чего и похуже. Правильно, мама?
– Правильно, сынок!
Мать, уже не скрываясь, улыбалась во весь рот, на щеках ее играл румянец, и Иван только сейчас понял, что именно зацепило край его сознания. На шее – бусы, на пальцах перстни…
«Это что же, леди Анна снова загуляла? Неужто вы Лавра недолечили? Да нет, для Лавра ни бусы, ни перстни, ни прочие побрякушки не надевались … Кто-то другой? Сэр, а не кажется ли вам, что демографическая ситуация в семье может приобрести весьма скандальный характер? Блин, мало дома бываю, а тут уже такое … »
- С мертвых кожу снимать и кишки, сказал Я.
- Как-то нехорошо это, а что михаил скажет?
- Исполнять! Для обучения пойдет и письма и мне нужно
- Дед , ну хоть польза будет.Война есть война! Если не мы их, то они нас, а потом, сдуру, и вообще всех! Делать, как сказано!
- Теперь в городе новые правила, батюшка. Так еще интереснее. Бабы сами выберать мужей будут, да еще и спорить будут: та или эта? А если заспорили, всё – сплетни не удержишь. Такое еще услышим, что сами удивимся!
Мать даже мечтательно прикрыла глаза.
- Стыдобища! Бабьими языками воевать! Дожили, едрена-матрена!
- А кожа нужна для рассказов про дальние страны, про их народы, про их обычаи и богов. Чтобы знали: есть не только славянские боги и христианство, но и много еще всяких. Тогда у них в головах потихоньку размоется противопоставление славянского язычества и христианства. Это, между прочим, деда, тоже война за умы.
Вот такие сказки школе нашей. А теперь кормежка и фураж…
Отцом Михаилом причиной ссоры стала насущная необходимость строительства церкви. Но я сказал что школа важнее, и дело школы лечить и дарить знания. И конечно молитвам учим, чтобы защитить себя, решено было ещё несколько школ в селе нашем построить.