Слёзы медленно начали стекать по моим щекам, падая на холодную, безжизненную землю. Я смогла узреть всё, что таила в себе неупокоенная душа, оставшись в этом мире не более чем оболочка, которая хранила былые желания. Хотел жить. Хотел покоя. В итоге исчез так же, как и существовал — бесследно. Никто не плакал о нём. Все просто забыли.
«Мерзость…» — чувство тошноты стало усиливаться.
Мне было противно испытывать сострадание по отношению к этому человеку. Он такой же, как и Лиза, так почему же его мне следует жалеть? Ведь, ему повезло покинуть этот мир пусть и в одиночестве, но зато тихо. Как действительно, вещь, про, которую все просто забыли. Лиза же была похоронена несколько часов под бетонными плитами, что успели сломать, каждую из возможных косточек в юном теле… Была вера в будущее… Надежда на скорое счастье… И вот от этого ничего не осталось…
«Мне наплевать на неё… Я не пролью ни одной слезинки по её смерти… Я рада, что она умерла.»
Только сейчас осознала: руки рефлекторно продолжают гладить белокурую макушку, которая принадлежала мёртвому телу. В какой-то момент от бездыханного юноши, послышалось:
— А! — Пустой впервые, после смерти, ощутил какого-то, когда лёгкие обжигает вдыхаемый воздух — Кхе-кхе! — последовал судорожный кашель
Вновь вернувшиеся органы горели. Казалось — младенцем, которому пришлось пройти через причудливый цикл жизни и смерти, на этот раз полностью себя понимая.
Парень неосознанно отталкивает меня, долго рассматривая собственные руки. После же пальцы робко начали касаться головы, в несуразных попытках найти ту самую рану, которую ему оставил Влад.
— Как такое вообще возможно? — голос его дрожал. Сам он выглядел испуганным — Я же умер или же…
Стоило ему взглянуть на меня, как тут же крикнул:
— Точно! — в глазах читалось множество эмоций, начиная от лёгкого недоверия, заканчивая странным восхищением — Ты демон! Эйс? Эйс! Ты нашла меня в переулке… Потом еще эта глупая встреча с ангелом… А теперь… Теперь я… — речь взволнованная, в попытках осознать истину минувших минут — Скажи мне… — молчание — Эта правда? Я теперь опять человек?
— Саш… — юноша вздрогнул, стоило обратиться к нему по имени. Его имени. — Ты не стал вновь человеком. Подобное, даже демону не подвластно. — парень нервно взглотнул — Я лишь исполнила твое желание: вернуть себя прежнего.
Послышался смешок, напоминающий более истерический:
— Да-да-да… Кажется теперь я вспомнил… — он улыбался, вот глаза были мокрыми. Казалось, еще секунда и слёзы начнут стекать по его впалым щекам.
— Неужто подобного для тебя мало? — спросила с непониманием, ходя кругами вокруг него, дабы рассмотреть каждую частичку похороненного где-то в прошлом тела.
Странным мне казалось его печаль. Разве лучшим исходом было бы и дальше являться не более чем безвольный лик, который в любой момент может просто исчезнуть под гнётом собственной неуверенности?
— А? — невольно вырвалось из недр души — Нет! — неожиданно воскликнул он — Конечно же нет… Я рад… Даже очень — звучал неуверенно, низко склонив голову — Скажи… Ты себя также чувствовала?
— Нет — ответила сразу же, практически не задумываясь — Наши «рождения» разные. Твое символизирует появление жизни в мёртвой оболочке. Моё же — зарождение тьмы на месте чего-то чистого. Непорочного — последовала небольшая пауза — В первые секунды меня мучал сильный голод. Я думала, что умру из-за него. Мне хотелось убивать. Неважно кто. Главное — душа — усмехнувшись, продолжила — Скажи мне, тебе больно от осознания, что никто тебя не ждёт? — хотелось задеть его. Сделать, как можно больнее.
— Я сожалею только об одном… — парень опустил голову.
— И о чём же?
Саша резко поднял голову и злобно зыркнул на меня:
— Я не должен был идти у него на поводу. Я прекрасно знал, что он за человек, но все равно повёлся на старые дружеские чувства … И по итогу чем всё это закончилось? — он печально улыбнулся, после чего показал на себя.
— Убийством — ответила спокойно, смотря на наручные часы — Уже поздно. Скоро они появятся. Лучше нам, как можно скорее уйти.
Стоило мне только взять его за руку, как тут же Саша на меня злобно зыркнул, размышляя в этот момент: мне ей вообще можно доверять? Может просто сбежать? Я ведь впервые не скован желанием скорых денег…
— Ах! Ты серьёзно? Хватит уже. Я не Влад. Я тебя не собираюсь убивать — проговорила с лёгкой улыбкой на устах, оставив не озвученным одно: по крайней мере пока что.
Парень продолжает сомневаться, пока не спрашивает:
— Ты правду говоришь? — пристальный взгляд, в котором отчётливо было заметно желание найти хоть небольшую ложь в демонических глазах.
— Да.
— Тогда кого же мне следует опасаться? От кого мы так рьяно стараемся сбежать?
— От подобных тебе.
— А? — послышалось от парня с непониманием.
— Таких же Пустых, вот только судьба у них иная. Вместо обычного исчезновения, их ждёт искривление формы, после которой единственным желанием становиться уничтожить душу, что встретят на своем пути. Заставить её посмертно биться в агонии. — парень всё также молчит — Понимаешь, ночь это их время. Для демонов и ангелов они не представляют опасности. Вот только для «свежих» призраков они сравнимы с появлением смерти. Лакомый кусочек, который не могут просто так отпустить.
После нескольких минут молчания, Саша всё-таки решается спросить:
— Что произойдёт, если я их встречу? — затем последовал второй вопрос — Как они вообще выглядят?
«Встречу значит? Обо мне уже и вовсе не думает, как о близком человеке, что всегда будет рядом?»
— Тебя поглотят. Стоит им только дотронуться до новообретенного сердца, как в миг осквернят его, заставляя ощутить не боль… Нечто, что попросту не сможешь выдержать. Затем, тебя не станет. Ты исчезнешь. Более тебе не вернутся — на мгновение замолкаю — Они выглядят… Как бы это сказать… Ожившие тени, которые бродят не упокоенной болью по ночным улицам. Нет у них лица, да и вообще ничего нет сродни человеку, кроме схожих изгибов.
Парень явно о чем-то задумался, пока с неким страхом не решился спросить:
— Но куда же мы тогда пойдем?
Тяжело вздохнула, затем подумала: «Я вижу. Ты мне не доверяешь.»
Стоило ему обзавестись подобием сердца, как во мне стал видеть врага. Искоса поглядывая исподлобья, следя за каждым, даже малейшим жестом. Казалось не тело Лизы перед собою видит, а Влада готового вновь убить своего лучшего друга. Без слез. Сожалений. Со страшным безразличием.
— В казино. Оно находится в центре города — ответила коротко и что самое важное — честно. Не хотелось мне с ним играть в очередные игры, где так и будет ждать привычного подвоха. Пусть же постарается принять: я желаю ему помочь, пусть и лик мой страшен.
— А? Серьезно? — его лицо скривилось в непонятной гримасе. Не понимал тот: как же спасение можно найти среди человеческого разврата?
— А что? Подобное место демон не может считать своим домом? — вопрос, который не нуждался в ответе — Как бы то ни было… Насколько бы омерзительным казино не казалось кому-то снаружи, мне оно подарило надежду. Позволило обрести смысл в мире, где ты лишь отражение чужой боли.
Неловкое молчание, после которого последовал очередной глупый вопрос:
— Но разве семья Лизы не лучше? — Саша смотрел на меня с лёгкой грустью во взгляде и даже можно сказать сочувствием. Наверное, это первый раз, когда умершая душа решила проявить жалость, тем более в отношении нечисти. Правда жаль, что взаимности она не встретит.
Еле сдерживаюсь, чтобы в который раз уже не закатить глаза.
— Саш… — тяжело вздохнула — Ты действительно не понимаешь? — казалось разговариваю с маленьким ребёнком, которому приходится объяснять банальные истины нашего мира. Не может он принять тьму в той, кто выглядит так же как и он сам. Пытаясь искать оправдания, дабы остаться хоть с кем-то схожим в бескрайней скорой пустоте.
— Понимаю…— парень замолкает — Кажется… — какое-то время он молчит, пока в итоге не говорит, при том определённо веря в собственные слова — Я не понимаю, как можно променять любящую семью на… — я поняла его без лишних слов.
Он говорил не логикой, а компасом заложенных внутренних чувств. Ведь, как сирота сможет отказаться от крепкого материнского объятия, да глупых отцовских шуток? Для него — идиллия, которой пришлось лишиться из-за сурового юмора судьбы.
— Потому что ты человек. Тебе свойственно держаться за подобную сентиментальность. Я же привыкла жить по-другому. Каждый мой день состоит из банальных попыток выжить. Да, я готова убить человека. Заставлю его страдать, но при этом сама буду в порядке.
Парень молчал, но даже так было насколько же сильно презрение исказило его лицо. Ему не нравилось мои слова. Казались неправильными. Вот только все дальше продолжал держаться за банальное понимание: я не вправе её осуждать, после того, как она спасла мне жизнь.
— Хах! Это даже смешно… Хватит уже молчать, если, что-то не…
— Отведи меня к Лизе! — резко выкрикнул Саша, не дав мне и слова более сказать.
— А? — вырвалось от недоумения вследствие возникшей дерзости.
«Как он вообще смеет что-то просить с демона?»
Вот только даже после того, как смогла осознать его просьбу, единственное, что хотелось ответить — нет. Ни к чему было втягивать обычных людей в споры, которые возникли между демоном и Пустым.
Покуда я жива, мама Лизы будет и дальше находится в неведении. Познаёт покой, который в миг потеряла, как только обнаружила под бетонными блоками тело своей любимой дочери. Осознав в этот самый момент, что за последние месяцы ни разу ей не сказала: я тебя люблю.
— С чего это? Считаешь мы стали с тобой настолько близки, что имею желания знакомить тебя с ними? — ехидно усмехнулась, после чего вальяжно сложила руку на груди.
«Радуйся тому, что я тебя ещё не убила. Дорожи фактом того, что до сих пор можешь дышать — твой дар. Пусть и мимолётный»
— Лиза… Эйс… Я не пойду в казино… Ни за что… — парень выглядел серьёзным, пусть и явно опасался проявлять подобную дерзость — Я просто хочу домой…
«Опять он про свой дом…» — стоило об этом подумать, как тут же закатила глаза.
Вот только честность его мне нравилась. Пустой слишком поверил в собственные силы, считая, что действительно имеет право помыкать нечистью. Кажется, он и вовсе не думает о том, что одно не осторожное слово может заставить меня в миг забрать дарованную жизнь.
Сложила руки на груди, после чего зыркнула суровым взглядом и спросила:
— Зачем? — Саша нервно взглотнул, пряча испуганные глаза под белыми прядями — Пока не ответишь, я тебе и шагу не позволю ступить.
Заслышав непонятное шорканье со стороны, парень начал нервно озираться. Его пугала ночь, в которой пришлось ожить. Пусть часы и были не самыми поздними, но каждая улочка уже давно успела скрыться под покровами неосязаемых теней. Изредка можно было заметить слабый островок света в виде старых уличных фонарей. Они периодически мигали, заставляя опасаться того, что и вовсе скорого погаснут.
— И? — Пустой вздрогнул. Его глаза были широко распахнуты. Они наполнились ужасом. Ему хотелось кричать, вот только он не мог себе этого позволить — Милый, мой ты друг, немым что ли решил заделаться?
Саша сжимает руки в кулаки, да с такой силой, что казалось могла услышать хруст костяшек, затем проговорил, при том сквозь зубы, с досадой, что томила душу:
— Мне страшно… — послышалась усмешка — Ты ведь убьёшь меня… Такова цена за новую жизнь… Поэтому… — каждое последующее слово давалось ему всё тяжелее — Прошу… — казалось еще не много и вовсе на колени передо мной упадёт — Пожалуйста, пусть этот вечер я проведу в кругу людей… Семьи… — глаза наполнились слезами.
«Как же это печально. Он хочет жить. Он боится смерти, вот только понимает одну истину — от демона более не сбежать»
— Хорошо, я исполню твою последнюю волю — проговорила уставшим голосом, понимая: насколько бы сильной не была моя жажда, Пустых более трогать не буду.
Стоит им обрести собственный разум, как тут же становятся невыносимыми, имея при себе множество желаний, которые молят исполнить. Нравится. Не нравится. Любишь. Ненавидишь. Отказать уже не можешь. Бессмысленными тогда будут попытки придать ему форму, если уже не готова возвышать его личность сутки, пока тело окончательно не станет реальным.
«Раздражает…»
— А? — послышалось от парня — Спасибо… — он низко опустил голову — Спасибо тебе… Спасибо, Эйс! — крикнул Саша, резко подскочив с места и обняв меня. — Ты даже не представляешь как же я счастлив!
По холодной коже пробежали мурашки. Как в здравом уме можно благодарить существо, что собирается убить тебя, ввиду собственного наслаждения?
— Не стоит… — услышав тон, с которым к нему обратилась, Пустой отстраняется, пряча за белыми прядями, слегка покрасневшие щеки — Пойдем…
Парень восторженно кивал, не в силах сдержать собственной радости. Отчего-то смотреть на него в подобном состоянии, мне было еще противнее, нежели, если бы в слезах кричал, падая на колени, моля, чтобы попросту оставила на растерзание самой судьбе.
«Лишь безумец будет идти на эшафот с улыбкой, а тем более показывать дорогу своему надзирателю…»
Долгое время мы шли в молчание. Пустому не нужны были бессмысленные разговоры. Он и так прекрасно понимал, что общих тем для разговоров, мы и вовсе найти не сможем. Посему лучше прости идти в тишине, пока каждый думает о своём горе.
Казалось сейчас он и вправду не думал о том, что через считанные часы вновь испустить свой последний вздох, радуясь сейчас даже настолько незначительной победе, если ее таковой вообще можно назвать…
С каждым сделанным шагом я всё больше сомневалась в правильности принятого решения. Привести в дом Пустого, от которого по-прежнему не знаешь чего следует ожидать… Может его радость лишь в маска, чтобы в последствии попросту избавиться от меня?
Заметив каким же злобным взглядом, гляжу на него, парень спрашивает:
— Ты в порядке? — Пустой звучал серьёзно и даже как-то настороженно. На секунду мне показалось, что вовсе боится меня, отчего машинально старался держаться на расстоянии.
Смотря в настолько невинные глаза, я даже помыслить не смела, что ранее о жизни в этом теле и думать нельзя было. Не более чем пустая оболочка. Нет в ней органов. Чувств. Мыслей. В то время, как все возможные действия продиктованы только одним желанием, ведь о большем и просить не смеет.
— А почему должна быть не в порядке? Все хорошо. Правда — голос был спокойным, что создавало слишком резкий резонанс с выражением моего лица — надменное и злое.
— Надеюсь это правда… — Саша замолкает — Я понимаю, что вряд ли кто-то будет рад незваному гостю на пороге своего дома… — последовала короткая пауза — Я просто прошу меня понять… Я ненавижу казино… Презираю людей, что настолько сильно не умеют ценить собственный труд… Деньги, которые…
— А они тебе пригодились после смерти? — Саша резко дёрнулся, после чего застыл. Взгляд его стал пустым. Напоминая вновь былую статую, на которую можно было только смотреть, но ни как не разговаривать.
Парень прикусил нижнюю губу, но всё также продолжал молчать. Он понимал: слова мои истина.
— Я не хотела тебя обидеть, по крайней мере сейчас. Просто ты должен понять, что в данный момент тебе не зачем настолько сильно привязываться к человеческому быту — последовала пауза — Не доводи свои страдания до подобия культа! — неожиданно воскликнула, после чего коснулся его подбородка и аккуратно приподняла голову к лунному свету — Тебе ведь потом будет хуже…
Саша тяжело вздохнул:
— Всё-то ты знаешь… — послышался смешок. Пустой не пытался выбраться из моих цепких пальцев. Он покорно принял роль игрушки, которая в будущем должна была погибнуть ради чужого счастья.
«Потому что такова моя природа»
— Но прошу, пойми… — парень вновь замолкает — Я не смогу измениться лишь по одному твоему желанию… Я буду и дальше считать каждый рубль… Мне страшно вновь остаться ни с чем…
Тишина, затем вопрос:
— А что бы ты на них купил? — Пустой удивился стоило ему услышать подобное. При этом он не воспринял мои слова, как шутку, а серьёзно задумался.
— Дом… — Саша звучал неуверенно, словно в действительности стыдился своих желаний — Я всегда о нём мечтал… Думал, как же замечательно будет приходить после тяжёлого рабочего дня в свою собственную квартиру. Ведь, тогда это будет значить, что я и вправду чего-то добился… — послышался смешок — Так глупо…
Я только было хотела сказать: ты и вправду смешен, как неожиданно Пустой спрашивает:
— Эйс, если бы ты могла исполнить любое своё желание, каким бы оно было?
Несмотря на молчание вовремя, которого я и мысли не имела о том, чтобы остановиться, шаги Пустого резко стихли. Парень застыл рядом с невысоким стареньким фонарём. Слабый свет скользил по исхудавшему телу, лишь изредка задерживаясь на лице некогда мёртвого человека. Несмотря на то, что сейчас он может спокойно говорить, да к тому же мыслить, лика смерти так и не смог лишиться.
Посмотри на него, кто-нибудь из действительно живых, не признал бы себе равным. Труп, который пытается доказать всем, а тем более себе, что еще может быть человеком.
Лишь в ярких глазах до сих пор можно было заметить надежду, которую сама смерть не смогла забрать, позволяя даже такой нечисти, как я, поверить в то, что парень и вправду сможет найти спасения для своей души. Исчезнет свет — настанет конец, которого так сильно боится.
«Одна деталь, а так сильно всё усложняет…» — стоило подобной мысли промелькнуть в голове, как тут же слышу:
— Ты только не подумай чего, мне просто инт…
— Ничего — парень опешил, стоило услышать ответ — Я бы ничего не стала желать — молчание — Меня полностью устраивает моя жизнь. Мне не зачем терзаться о том, чего банально не смогу достичь. Подобным занимается только тот, кто по-настоящему обречён.
Свет от старого фонаря несколько раз мигнул, пока после очередного раза окончательно не потух. Мы оба вернулись в тьму, из который пытался сбежать только один из нас.
— Пойдем — звучала спокойно, можно даже сказать устало. Не оборачиваясь в его сторону, я молча шла вперёд.
— А? — послышалось от парня, что тут же начал вертеть головой из стороны в сторону, смотря сначала то на потухшую лампочку, затем вновь на меня — Иду я… Иду…
Через некоторое время за спиной послышалось множество торопливых шагов, в попытках угнаться за мной. Не желая более и секунды проводить в ненавистном одиночестве.
Даже не видя его лица, я точно могла сказать: его насторожил мой ответ. Не видел в нём смысла, считая, что у каждого существа, будь то даже демон, есть нечто сокровенное. Вещь на которую променяла бы тысячу человеческих душ.
Не понимая банальной истины — я живу реальностью. Мне не нужны наивные мечты, которых вовсе достигнуть не смогу. Привыкнув к странной, но при этом настолько дорогой однотипностью в своих днях.
— Эйс… Ты и вправду ничего не хочешь? — спросил Пустой с некой осторожностью в голосе.
— Да — ответила кратко, ведь он всё равно не сможет меня понять.
Послышался смешок:
— А зачем ты тогда вообще живёшь? — парень тут же низко склонил голову, испугавшись наглости, с которой посмел ко мне обратиться.
— А ты? Саш, ответь мне, какой смысл был у твоего существования? — Пустой молчал, отчего продолжила — Правильно. Нет его. Ты просто жил подобно таракану, который вовсе не хотел покидать своей тени. — секундная пауза — Теперь, пожалуйста, осознай, что и секунды не был счастлив, потому не смей нотации читать той, кто радуется и даже восхваляет свою сущность.
Парень прикусил нижнюю губу. Скривился в исхудавшем лице, не смея звука издать в своём несогласии.
— Не смей хмуриться. Молчание ещё никого не сделало счастливым — ухмыльнулась, затем спросила — Или же тебе настолько сильно нравится роль жертвы?
— Легко тебе говорить… Это ведь не тебя убил в переулке лучший друг… Я ведь…
— Я долгие часы находилась под бетонными блоками. Слышала, как кости медленно дробятся, испытывая настоящую агонию — в голосе отчётливо слышалась злоба. Он был мне противен. Не хотелось вновь слушать про то, насколько же сильно жизнь оказалась несправедлива по отношению к нему.
«Я до сих пор не могу забыть этот звук… Он всё громче и громче продолжает звучать в ушах…»
Пусть и не со мной это было, но не могу просто так забыть. Страх ещё жив внутри демонического сердца, готовый в нужный момент вновь о себе напомнить.
— Мы оба мертвы, так давай не будем решать, чья же смерть оказалась хуже. Итог ведь один — нет нас среди живых — Пустой сжал исхудавшие костяшки пальцев в кулаки. Он явно был зол. Не хотел мериться с тем, что оказался не прав. Ему думалось: буду сострадать и оплакивать, как на деле мне чуть меньше чем все равно.
«Вот только не я начала этот бессмысленный спор» — подумала, но в то же время ответила:
— Решать тебе — отречено, холодно, как и должно было быть.
И всё же мы не были друзьями. Не нам лечить души друг друга от былой жизни. Мы же — два незнакомца, чьи пути завтра окончательно разойдутся. Я и дальше буду питаться людскими грехами в то время, как он, попросту исчезнет, забрав в пустоту страдания «великий» жизни.
Оставшуюся часть пути мы шли в немоте. У него наконец-таки получилось осознать банальную истину: как бы не было плохо, не стоит искать во мне друга. Не станет его и доли грусти не испытаю в уже давно мёртвом сердце.
Именно за это он меня ненавидел. В том числе и самого себя. Противно становилось от мысли, что вновь решился довериться тому, кто и доли чьей-то любви не стоит.
«Даже после смерти ничего не изменилось» — послышалась усмешка
Стоило сделать последний поворот направо, как тут же попадаем во двор. За эти три коротких года в нем ничего не изменилось. Отчего каждый раз появлялся лишь один вопрос: неужто время вовсе перестало быть властным над ними? Может смерть Лизы действительно хоть что-то значила для этого мира?
Иного объяснения не получалось найти. Каждый житель этого дома навечно застыл в одном дне. Заключая своё итак бессмысленное существование в повторяющуюся череду: дом, работа, затем опять… Все просто повторяется по кругу.
Ветер начал завывать сильнее. Казалось, вовсе пытался прогнать со своих дорог непрошенных путников, не желая никогда видеть в спокойную ночь. Вокруг царила тишина. Можно было услышать всё, плоть до сбившегося дыхания. При том живого.
Постепенно шаги становились всё медленнее, в то время как мы приближались к одному из подъездов. Теперь же в его стенах не было и подобия чего-то, что можно было назвать семьёй. Лишь демон, да горе матери, которая никак не может простить себя.
«Пока я рядом, она будет счастлива. Она будет видеть любимую дочь. Так и должно быть. Нельзя ей возвращаться к жизни. Она попросту к ней не готова»
Стоило подняться по трём-четырем низким ступенькам, как тут же пальцы сами набирают номер нужной квартиры. Я делала это вчера. Я делаю это сейчас. Я определённо сделаю это завтра.
«Всё стало слишком предсказуемо… Притом уже достаточно давно…» — следующее о чём подумала: «Может вовсе всё должно быть по-другому?»
Ведь, как подобная мне смогла найти покой в подобии семейной идиллии, заместо страшной агонии, которая была рождена одним жгучим чувством — виной.
«Не правильная я… Хотя скорее мир таков, коль позволяет недавно распустившуюся надежду похоронить под холодными блоками тяжёлого цемента.»
— Лиза? — послышался женский голос, после непродолжительного писка. Бодрый, словно вовсе ночи не было, а вяло текущий день, что всё никак не может подойти к полудню.
— Да, мам — я.
Фраза, которая уже давно стала частью меня. Эта женщина мне никто. Ничтожество, которое продолжает дни свои проводить в рыданиях. Вот только я и дальше должна называть её: мама, дабы иллюзию, что позволяет ей жить, могла действовать дальше на разум уставшего родителя.
«Называет меня именем, которое никогда не станет мне родным.»
Более ответа не последовало. Только ненавистный писк, после которого дверь была открыта. В очередной раз она пустила в свою обитель демона, который медленными шагами подведёт ее к эшафоту.
Стоило подойти к лифту, как парень тут же неожиданно спрашивает:
— Почему же Лиза? Она не знает твоего настоящего имени? — глупый вопрос, ответ на который был до банального очевиден и даже логичен. Вот только он боялся принять подобное за истину.
— В её глазах я — Лиза, родная дочь, которую всем сердцем любит, желая ей и Варе, лучшей жизни.
Лицо Саши скривилось. Ему противно было слушать о том, как использую горе несчастной женщины в обмен на собственное счастье.
— Поверь мне, так будет лучше — ответила строго, не желая более ничего слушать. Ему не ведома наша жизнь, посему не имеет права видеть в нечто аморальное.
Парень усмехнулся:
— Эйс… — тихо прошептал он — Ты ведь её просто обманываешь… Почему не даешь ей и шанса пережить собственное горе, давая в обмен ложную надежду? — в каждом сказанном им слове слышалось отчаяние. Ему хватило одного случайного имени, чтобы полностью погрязнуть в чужой утрате.
— Она этого не переживёт.
— А? — вырвалось у парня от непонимания.
— Она слишком отчаянно жаждала счастья, всё сильнее погружаясь в бездну. Одно неудачное замужество. Жизнь в нищете, когда о завтрашнем дне было страшно даже подумать. Затем, лживая свадьба, которая позволила хотя бы дочери стать человеком — последовала небольшая пауза — Как думаешь, на сколько же осколков разлетится её сознание, когда узнает: всё эти годы Лиза была мертва. Я — лишь копия.
Саша злобно фыркнул.
— Ага… Верю… Я не вправе тебе указывать… Хочешь и дальше мучить бедную женщину ради утоления собственного голода? Пожалуйста… — пауза, после которой с ненавистью прошипел — Вы ведь демоны только на это и способны… — Пустой оскалился.
От его наглости мне хотелось смеяться. Он и вправду ставить искренность куда выше, чем собственное благополучие, постоянно забывая, что в данный момент находится в клетке с голодным тигром. Где ключ спрятан внутри изнывающего от голода живота.
— Если бы у тебя был выбор — жить в иллюзии, с любимыми дочерями или же в страшной реальности, где нет и доли надежды на следующие утро… Ответить, только честно, чтобы ты выбрал? — не было во мне злости. Я полностью спокойна в своих суждениях.
— Я… Я… Я не хочу об этом говорить… — Пустой тяжело вдохнул — Я не вижу в этом смысла — голос был твёрдым.
Парень поднимает низко опущенную голову и долго смотрит на меня. Злобно. С настоящей ненавистью, которую только может испытывать «человек».
— Лучше бы ты её убила — Саша выглядел устрашающе, подобно сумасшедшему, который лишился последних крох своей сознательности.
«Интересно… Значит лучше бы убила?»
— Тогда убей её — ответила с ехидством, заставляя понять: ты не принудишь меня усомниться в сделанном выборе. Я всё делаю правильно.
В глазах появилось непонимание, которое постепенно сменилось настоящем ужасом:
— А? — единственное, что вырвалось из него, не находя вовсе более подходящих слов.
— А почему лицо стало таким? Чего смотришь на меня так, словно труп в руках держу? Ты ведь сам сказал: лучше бы ты её убила. Я с этим не согласна. Почему же тогда решил, что буду исполнять твою дерзость. Подобное нужно тебе. Твоё желание. Демон, тут тебе не только товарищем не станет, а и во врага превратится.
В очередной раз его покинул голос. Он понимал, что не сможет заставить меня уверовать в свои идеи, отчего лишь злостью был занят недавно возращенный разум. Он хотел думать, даже верить: я знаю этот мир куда лучше она. Не может демон об истине говорить.
— Ненавидь меня, но изменить уже ничего не сможешь.
Стоило последнему слову сорваться с моих губ, послышался характерный звук: двери лифта, с тихим скрежетом, открылись. Успеваю сделать только один шаг, как тут же заметила — Саша стоял на месте. Отвернувшись в сторону, купаясь в своей обиде, он и взгляда не хотел на меня бросить.
«Люди нынче настолько обидчивые?» — последовал смешок.
Одной рукой аккуратно приподнимаю его подбородок, как второй: помогаю длинным, костлявым пальцам разжать крепкий кулак.
— Хватит мне противиться… — голос звучал мягко, напоминая приятную песню воскресшего божества. Пусть и истины мотивы его были лживыми.
Как только пальцами полностью обхватила его кисть, одним лёгким движением потянула вперёд, аккурат в металлическую кабинку слабо освещённого лифта.
Оказавшись внутри, парень не желая и секунд более соприкасаться с моими холодными руками, одним резким движением вырвался из крепкой хватки. Попятившись в дальний угол, он продолжал смотреть на меня дикими зверем, тяжело дыша.
Он боялся меня. Понял, что любые надежды на то, чтобы найти в душе демона хоть не много доброты, потерпели неудачу. Сейчас Пустой видел меня настоящую.
«Он что… Сейчас заплачет?» — стоило об этом подумать, как двери лифта тут же открылись.
Коснувшись длинными пальцами белокурой макушки, рефлекторно начинаю гладить его, тихо приговаривая в этот момент:
— Тебе не о чем плакать. Позволь хотя бы одному вечеру пройти в радость. Я не враг тебе. Я не собираюсь тебя убивать.
«Пока что…»
Неожиданно Саша обнимает меня. Притом делает он это крепко, видя во мне истинную последнюю надежду в своём никчемном существовании:
— Лиза… Эйс… — послышались тихие всхлипы — Почему… Почему это со мной вообще произошло? Даже после смерти я не знаю, что же значит этот так называемый «покой»… Так что же… Что же мне нужно для этого сделать! Ответь! — крик мольбы заблудшего дитя.
Он понимал: страх его подлинный. Осознавал, что скоро вновь не станет. Вот только ничего не может изменить. Лишь смириться с тем, что после смерти от рук лучшего друга, должен испытывать разрушения последних осколков итак своей потрескавшейся души.
«Как же прекрасно, когда человеческое тело наполняется первородным страданием…» — тяжело было сдерживать улыбку, от прекрасного вкуса людских мук.
— Я ведь тоже не хотела умирать. Видимо такова наша судьба.
Мои слова — не более чем, попытка заставить поверить: друг от друга мы не ничем не отличаем, кроме природы своего рождения, терзаемые одними ме и теме же страхами. Как на деле: мыслить даже о таком не могла. Ведь тогда судьба мне не смерть подарила, а рождение.
В ТОТ ДЕНЬ НЕ СТАЛО ИМЕННО ЛИЗЫ
— Варя славный ребенок. Думаю тебе она понравится — сменила тему, дабы хоть на секунду заставить позабыть о скорых страданиях.
Саша усмехнулся. Именно в этот момент на его лице появилась слабая улыбка. Вытерев небольшие слёзы, парень направился прочь из лифта, чтобы вновь ощутить свободу, да перестать быть запертым в подобии металлического гроба.
Он взял меня за руку, напоминая тем самым маленького ребёнка, и тихо спросил:
— Куда нам? — парень продолжал шмыгать носом, пытаясь на мертвенно бледном лице держать слабое подобие улыбки. Пусть она и была кривой, да пропитанной скорбью почему-то былому. Моментам, когда в его жизни возможно был смысл.
— По коридору. К самой дальней двери.
Удивительно… Невинная душа, что так боится смерти, самолично ведёт своего палача. Он держит меня за руку переплетаясь длинными пальцами в причудливый клубок. Готов цепляться за любую, даже самую слабую улыбку… Он полностью зависим от меня.
Яркое пламя в его груди разгоралось всё сильнее, медленно подходя к моменту, когда полностью изничтожит себя, оставляя напоследок пепел на обугленной земле.
Только успеваем подойти к коричневой двери, как она тут же открывается. В проёме стояла Анна Александровна — мать Лизы. Женщина увидев нас расплывается в улыбке. Притом она была теплой, пропитанная нежностью к тому, что судьба вновь позволила почувствовать тепло родного тела. Она в миг была готова простить любые мнимые обиды, приняв за истину одно: я буду любить тебя несмотря ни на что. Ты лишь, пожалуйста, живи…
— Ты решила друга привести? — спросила с легким интересом одурманенного разума.
Не видела в Саше гостя из другого мира. Для неё — он обычный человек. Ровесник, которого дочь решила привести без спроса, ища в душе множество оправданий тому, почему же именно не было звонка.
Анна Александровна несмотря на ещё не особо поздний час (если судить по человеческому быту) была одета в тёмную, однотонного цвета пижаму: комплект из теплой кофты с длинным рукавами, да такими же штанами.
— Да… Прости, что заранее не предупредила… — голос постаралась сделать куда более виноватым, словно и вправду нечто подобное могло бы меня волновать.
Саша удивился, после чего тихо спросил:
— Она действительно не видит ничего странного во мне? — сейчас в нём говорило непонимание. Неспособность осознать, что кто-то из ныне живущий готов спутать его с тем, кто действительно имеет право на завтрашний день.
— Да — последовала небольшая пауза — Вот только придерживайся своей роли дальше, хорошо мой друг? — послышался смешок
Только головы успеваем поднять, да спросить: «что?», как тут же последовал ответ:
— Чего на порожке стоите? — последовала недолгая пауза — Останешься сегодня у нас… — мамин взгляд стал задумчивым — Как тебя зовут? Ты Лизин одноклассник? Если, нет то как вы вообще познакомились?
Саша застыл в испуге. Его глаза то и дело смотрели сначала на меня, затем вновь на Анну Александровну. Он слова внятного сказать не мог, от чего лишь мычал, напоминая животное.
— Я… Я… Меня Сашей звать… — Пустой звучал неуверенно, даже стыдливо. Его бледное лицо наливалось краской, показывая истинное смущение тлеющие внутри.
Не в силах более сдерживать смех, сказала:
— Обычно он ведёт себя куда храбрее. Стесняется видимо. — женщина усмехнулась.
— Меня что ли? — она улыбнулась. Её взгляд стал пристальным. Она смотрела на него со странной нежностью (как на родного сына). Дитя, что смогла встретить спустя долгие годы разлуки — Саша… — парень вздрогнул — У меня к тебе еще так много вопросов. Давай же приступим к ним?
Не став дожидаться ответа, женщина как можно скорее потащила его внутрь, в сторону кухни. Подобное далось ей легко. В её руках он напоминал странную, но при этом податливую куклу, для которой ценность имеет лишь воля хозяина.
«Если так подумать, то теперь он действительно больше похож на предмет, нежели на кого-то живого» — последовала усмешка.
«Оболочка, решившая, что уже смогла стать живой… Забавно…»
Дверь захлопнулась. Украдкой заглянув на кухню, осознала: воспоминания стали накладываться друг на друга. Исчез привычный траур. На смену ему пришло счастье, да семейный уют, что ранее казались уже давно потерянными. Иной бы крикнул: Божье чудо! Второй подумает: проделки нечисти! Бежать надо, да как можно скорее! Третий же слепцом станет и выберет притворное счастье в молчании. Именно таким оказался Саша. Закрыл глаза на всё о чем ранее кричал, решив немым сыграть.
Тяжело было улыбку сдержать, когда заметила: Пустой сидел на против Анны Александровны и мило с ней разговаривал. Готовый выслушать каждую историю из жизни уже давно мёртвой дочери.
Возможно, ему попросту была приятна мысль: я вновь смог почувствовать себя человеком. Нет больше демонов, ангелов, Пустых, на замену им пришло одно — неловкие беседы с матерью.
Миг, когда незнакомая женщина будет готова принять тебя в свою семью только потому, что: «ты хороший человек. Ей очень повезло, что она с тобой познакомилась»
«Мне тут больше делать нечего» — промелькнула мысль, как только поняла: не интересны мне их разговоры. Они пустые и попросту не имеют смысла. Возможно, как и всё в этом мире?
Неожиданно послышался детский плач. Женщина резко вскочила, после чего посмотрела на меня с испугом в глазах. Она была готова незамедлительно бросится к своему последнему ребенку, в подсознание до сих пор храня боль о потери первой дочери. Пусть вовсе не помнит о таком. Материнское сердце никогда не обманешь.
Стоило ей слегка высунуть голову в коридор, как тут же сказала:
— Я сама посмотрю. Можешь дальше разговаривать с Сашей — голос звучал мягко, напоминая дурман, готовый даровать покой самой пугливой душе — Он всё равно еще не скоро к нам заглянет…
Какое-то время Анна Александровна, сомневалась, пока не решилась спросить:
— Думаешь там всё хорошо? — в её взгляде читался тихий ужас. Казалось не могла она его осознать. Напоминая слабое покалывания в области сердца, заставляя раз за разом вспоминать и тут же забывать последний разговор с горячо любимой дочерью.
В отличии от неё, Саша не смотрел на меня. Отвернул голову в сторону, боясь того, что замечу осуждение, которое не могло скрыться в бледном лике. Ему хотелось раскрыть правду перед бедной женщиной, вот только понимал: не в праве этого сделать. Смирившись с исходом в виде принятия.
Послышался тихий скрежет зубов, а после раздражённое цоканье. Ему отчётливо виделась собственная судьба, где волью избрал для себя вечное оправдание. Проговаривая пластинкой заевшую мелодию: я обязательно справлюсь. Все хорошо; Не понимая того, насколько же сильно собственное молчание возымело над скорым разрушением души.
Стоило ему невольно приподнять поникшую голову, как тут же наши взгляды встретились. Произошло это на секунду, а то и того меньше, вот только в его глазах отчётливо читалось истина, пусть он её и боялся: я стану таким же… Буду актёром в так ненавистном мне театре…
«Правильно. Пойми же наконец-то, что ты ни капельники не отличаешься от меня»
Его боль. Тоска. Разочарование в самом себя, наполняло моё тело приятным чувством. Нечто, что позволяло согреться окоченевшим конечностями. Заставив даже на секунду усомниться в том, что а действительно ли моё сердце более не бьётся?
«Хочется… Как же мне хочется большего…»
— Да. Я уверенна, что ей просто приснился кошмар. Не более.
— Думаю… — мама замолчала — Думаю ты права… — ответила женщина с ласковой улыбкой на устах.
Одного моего вида хватило, чтобы в миг пропали любые возможные страхи, отдавшись всецело демону. Неосознанно в очередной став спасением от страшного голода для уже давно мертвого дитя.
По коже пробежали мурашки. Приятная дрожь, которую всё никак не получалось унять. Она подобна тоненьким иглам, что раз за разом пронзали ледяные пальцы.
«Приятно… Очень… Как же мне тяжело себя сдерживать… Ах-ха…»
На секунду мне показалось, что мысли затуманили итак ослабевший перед долгожданным наслаждением разум. Приходилось сдерживать себя, дабы в секунду не наброситься на беззащитную душу.
Истина во всём этом была одна — нельзя по собственной прихоти, лишать себя настолько несчастной души. Она плачет и страдает. Она нужна мне, чтобы и дальше чувствовать себя живой. Не быть, а именно осознавать, что являюсь таковой.
— Ты так и будешь дальше стоять? — со злостью спросил Саша.
Он ненавидел, но вот кого? Себя ли за слабость, что несмотря на громкие крики, так и не смог раскрыть правду перед рыдающей матерью. Выбрав в качестве последнего вечера — тихий разговор с подобием ангела, которого так не хватало в собственной жизни.
Возможно, истинным объектом его неприязни, так и продолжала быть я. Существо, которое банально не может прожить, без того, чтобы не насладиться чужой болью. Питаясь ужасом, который навечно застыл в человеческой памяти.
— Иду я. Иду уже — на мгновение голос стал демоническим, а глаза начали слабо светиться, переливаясь подобием янтаря. Лишь после того, как откашлялась смогла вернуть себе уже привычный образ — Варечке там небось так страшно одной —переживающая сестра, которая души не чает в маленьком создании, что также стало роднее собственного спокойствия.
Парень злобно фыркнул, но решил промолчать.
Стоило мне обернуться, как тут же заметила: Анне Александровне хватило нескольких слов, чтобы успокоить ярость, которая всё сильнее закипала в уже давно мёртвом теле. Он вновь улыбался, отбросив любые «но», «возможно», выбрав спокойствие в своих последних часах.
«Какой же ты жалкий» — последовала усмешка.
Мне хватило нескольких шагов, чтобы оказаться рядом с нужной комнатой. Там, где мне ждёт чистый и непорочный сосуд, которому увы ещё придётся наполниться всей грязью окружающего мира. Постепенно её душа будет становиться всё чернее, пока черти самолично не заберут к себе.
«Не переживай дитя, когда придёт время, я и тебе дарую покой»
Стоило мне открыть дверь, как тут же увидела: маленькая девочка спряталась под весовым одеялом. Даже через него можно было заметить, как крохотное тельце дрожало, боясь взглянуть на нечто, что скрывалось за стенами этой квартиры.
Прозвучал всего лишь один шаг, как тут же из-под одеяла стала выглядывать пара любопытных глаз. И всё же страх не смог в ней пересилить интерес. Она хотела и жаждала узреть гостя, которому нестрашны чудища пугающие детский разум.
— Варечка, у тебя всё хорошо? — спросила до одури сладким голосом, который в миг любого человека заставит испытать блаженство.
Аккуратно присаживаюсь рядом и начинаю потихоньку гладить, именно по тому месту, где пряталась её голова.
Девочка всё также продолжала молчать, отчего пришлось повторить:
— Варечка, неужто ты монстра увидела? — старалась звучать, как можно добрее, дабы скорее расположить к себе испуганное дитя
Какое-то время она издавала шуршащие звуки под одеялом, пока вновь легонько не высунула собственный нос и с серьёзным лицом не спросила:
— А само-то, точно не монстр? — речь её была невнятной. Многие звуки ещё не поставлены отчего-то то и дело проглатывала окончания. Хотя чего ещё можно ожидать от ребёнка, которому только на днях исполнилось четыре года.
«Четыре…» — эхом пронеслось в голове. Казалось лишь сейчас осознала: время не стоит на месте. Вот только взрослеют, да меняются вместе с тем: они. В то время, как попросту застыла в своей смерти. Нет у меня как такого будущего. Имя в руках настоящее, которым и пытаюсь жить
Последовала усмешка:
«Одна смерть сменится другой… Страдания, на всю такую же печаль. Вот только в этот раз слезы будут проливаться в память о некогда любимой матери»
В очередной раз чужое горе заставило собственное сердце биться быстрее. Ведь первородные стенания намного приятнее тех, что стали уж слишком обыденными для некогда живого человека.
— Нет — ответила спокойно. Положила руку на грудь в подобие клятвы и тут же продолжила — Я, Лиза, в этом ты уж точно можешь не сомневаться.
Девочка какое-то время всё также щурилась со странным недоверием по отношению ко мне, пока все-таки не сказала:
— Хорошо… Я поверила… Но не до конца… — в серьёз её слова у меня не получалось воспринимать. Виной всему — высокий, тоненький голосок.
«С ней становится всё тяжелее и тяжелее…»
Чем старше она становится, тем отчётливей в её глазах виднеются странности в родной сестре. Сейчас это не более чем незначительные детали, вот только с каждым днем их появляется всё больше и больше.
Ведь детский разум на много сложнее обмануть. Он всегда будет видеть истину за лживой, но в то же время доброй, на первый взгляд, улыбке.
— Ты бы знала как мама испугалась. Подумала, вдруг что-то страшное произошло — моя рука тут же отказывается на её макушке. Медленно, с небольшой опаской в своих действиях, начинаю гладить слегка растрёпанные коричневые волосы.
— Я кое-кого увидела… — как-то неуверенно сказала Варя, то и дело оглядываясь.
— О чем ты?
Она как-то странно посмотрела на меня. То ли с недоверием, то ли в действительности скрывая истинное презрение возникшее в душе.
Постепенно её взгляд начал скользить по закрытой двери, левому углу, правому, окончательно останавливая любопытный взор на занавешенном окне.
Ей хотелось убедиться: здесь точно никого нет. Я имею право говорить.
— Варечка, ты можешь мне доверять. Я, ведь твоя сестра — пауза, милая улыбка затем тихий смешок — Должна я всё-таки знать, от кого же мне следует тебя защищать.
Девочка всё также молчала.
«Святые черти, да, что же тебе не нравится?!»
Я была мила с ней, вот только это не позволило проникнуться ко мне доверием. Дитя казалось слишком осторожным, продолжая видеть во мне нечто инородное. В какой-то мере понимая: её здесь не должно быть.
«Как же раздражает!»
— Не буду… Не хочу дурочкой становиться… — тихо проговорила Варя, заливаясь лёгким румянцем.
— Зря ты о таком переживаешь. Мы ведь семья, Варечка. Я никогда не перестану тебя любить.
ОЧЕРЕДНАЯ ЛОЖЬ
— Лы-са… — тихо проговорила девочка, в который раз уже коверкая чужое имя. Почему-то, именно его она никогда не могла произнести внятно, постоянно подменяя одни гласные на другие
— Я видела кое-кого… — всё с той же неуверенностью продолжила Варя — Я… — последовала паузу — Крылатые люди, они существуют?
«Она видела ангела? Но как такое возможно?»
— Как бы сказать… В нашем мире всё возможно… — непринуждённо пожала плечами, пытаясь и дальше сохранять спокойствие в собственных жестах.
— Как ты думаешь, они хорошие? — в её глазах читался страх. Она боялась услышать правду.
«Не могу я понять… Что ж на самом деле творится в твоей голове?»
— Я не могу ответить тебе на этот вопрос… Как ты сама думаешь, они хорошие?
— Почему?! — крикнула Варя, резко скинув с себя одеяло — Л-ы-з-а…
Некоторое время она смотрела на меня с непонятной злобой. Она хотела правды. Узнать истину, которую так упорно пытаются скрыть от детского разума. Вот только проблема в том, что не демону решать насколько же в действительности чисты ангелы.
После нескольких минут молчания, Варя фыркнула, затем отвернулась. Не былой в ней желания более меня видеть. Испытывая тягу, к тому, чтобы вновь вернуться в привычную крепость построенную из подушек, да одеял.
Она и вправду надеялась, что её нелепое молчание может заставить меня говорить, как в действительности, мне было все равно
«Ребёнок, который думает, что может оказаться сильнее своей старшей сестры… Забавно.»
Вот только она не понимала насколько же её фигура незначительна в моих глазах. Не станет завтра, попросту забуду, как нечто чего никогда и не было в моей жизни.
Жаль что ребёнок этого не мог понять. Ведь несмотря на всё попытки дальше сопротивляться, всё и притом всегда, будет идти точно по такому сценарию, который нужен мне и никак иначе.
Посему не было во мне злости на глупое дитя. Ведь в отличии от меня, ей по судьбе дано умереть. Возможно ни сегодня и даже не завтра, но итог в её существовании в любом случае будет один — смерть
Я ЖЕ БУДУ ЖИТЬ ВЕЧНО ПОКУДА ЕСТЬ ГРЕШНИКИ
Неожиданно дверка скрипнула. В проёме показался Саша. Парень выглядел счастливым. На мгновение мне даже почудилось — бледная кожа сменилась на лёгкий румянец на впалых щеках. Будто передо мной действительно стоял живой человек, а не отражение былого дыхания.
— У вас тут всё хорошо? — спросил он с некой неловкостью.
Не успевает он сделать нескольких шагов вперёд, как тут же его чуть ли не сбивает с ног Варя с громким криком: Мама!
Саша несколько секунд смотрит на открытую дверь, затем переводит свой взгляд на меня и с немым вопросом в них, спрашивает: «что это было?»
— Я и сама не знаю — пожала плечами, после чего вновь замолчала.
Парень присаживается рядом:
— Врешь? — звучал тот ехидно и даже с некой насмешкой.
— С чего бы?
Диалог выглядел странно. Я — безэмоциональная, с полной отрешённостью. В то время, как Саша, был наполнен энергией, готовый всю свою последнею ночь посвятить чему-то, что действительно дорого его сознанию.
— Ну… — протяжно проговорил парень — Ты же демон, разве тебе не известно всё о чем думает человек находившийся рядом с тобой?
— А? — вырвалось от удивления — Нет. Конечно же нет.
Пустой ожидал, что сама объясню, как же в действительности работают мои силы. По итогу не дождавшись, он практически сразу же спрашивает:
— Тогда как же ты видишь людские слабости?
— Потому что мне открыты не мысли, а грехи, которые носит в себе людская душа. Я могу чувствовать, чего же так сильно жаждет его личность. О чем сожалеет. Кого вожделеет. — последовала небольшая пауза — Именно, поэтому я знаю, как правильнее будет надавить на того, кто сидит передо мною. Вот только с детьми всё намного сложнее.
— Почему?
— Они практически чисты.
— Разве такое возможно?
Саша вальяжно лег на кровать. Он молча рассматривал потолок, постепенно вовсе теряя интерес к нашему разговору, который продолжался только по одной причине — так просто должно было быть.
Последовала усмешка:
«Наверное его голову до сих пор терзают мысли об очередной ночной смене. Не потому что хочет, а попросту банально привык. Более ничего не видя в своей жалкой жизни.»
— Плод от рождения невинен. Лишь развиваясь его душа чернеет, перенимая по немного от каждого из своего ближнего. Будь то друг, родители или же некто с кем ты вовсе по крови никак не связан.
— Из-за этого ты не можешь повлиять на Варю, как на Анна Александровну?
— Не совсем. Проблема в том, что она видит меня настоящей. Не говорит, но чувствует это — усмехнувшись, продолжила — Ведь даже одной короткой встречи в младенчестве хватило, чтобы её дальше преследовала тень «праведного» ангела.
— О-г-о, в-о-т он-о как? — проговорил Саша, еле сдерживая зевоту.
Послышался звонкий смех:
— Видимо разговор с Анной Александровной оказался утомительным?
— У? — хмыкнул парень с уже закрытыми глазами. — Не сказал бы. Она оказалась очень приятной женщиной… Такой добродушной… Даже странно, что она с теплотой ко мне отнеслась… Я ведь ей чужой. — пауза, затем крик — Представляешь! Даже супом хотела меня накормить! Всё говорит: ты такой худенький…
«Последнее твои воспоминания будут приятными… Меня это радует. Значит душа твоя станет ещё слаще»
Перестав сдерживать ухмылку на губах, ответила:
— Она всегда была такой.
Саша тяжело вздохнул, после чего аккуратно приподнялся, и с лёгкой грустью в голосе, спросил:
— Если мне всё равно суждено завтра умереть, может мы могли бы на последок посмотреть какой-нибудь фильм?
— А?
«Обычно люди просили другого…»
— Мы же сейчас играем роли друзей. Нравится мне это. Не нравится. Вот только это единственное, что кажется обычным. Я хочу именно так запомнить свои последние часы... Простыми что ли…
— Как пожелаешь — ответила с лёгким ехидством, после чего направилась в сторону выхода — Ночь ожидает быть длинной. Думаю, не стоит мешать Варе спать.
— Ты права… — после добавил — В принципе, как и всегда…