И вот, спустя каких-то два часа, экран потемнел. Притихли звуки. Пошли титры. Человек, что с таким воодушевлением рассказывал мне про этот фильм, уже давно спал. Он склонил голову к моему плечу, тихо посапывая рядом с демоном. В его душе царил покой. Я это чувствовала.
Уголки губ невольно сомкнулись в ухмылке:
— Дурак… Какой же ты всё-таки дурак…
Тихо прошептала, проведя длинными пальцами по серебристой макушке. Она слабо переливалась из-за небольшого свечения, которое исходило от старенького телевизора.
Казалось, Саша впервые чувствовал себя спокойно. В безопасности. Ведь никакие мои касания не могли заставить его проснуться. Он полностью мне доверял. Отчего лишь слабая улыбка застыла на тоненьких губах.
«Интересно… Что ему снится?»
Неожиданно дверка открылась. В проёме показалась чья-то фигура, что так и норовила спрятаться в тенях плохо освещённого коридора. Стоило ей сделать один решительный шаг вперёд, как тут же тихо спросила:
— Сашенька уже спит? — в голосе слышалась теплота. Забота, которую только мать проявляет по отношению к своему дитя.
«Почему-то мне кажется, что таким тоном ты даже со мной никогда не разговаривала»
В груди начало щемить. Почувствовала странное раздражение:
— Ага… — ответила нехотя — Я тоже собираюсь ложиться. Поздно уже, всё-таки… — за лёгкой улыбкой, пыталась скрыть возникшую неприязнь, но получилось плохо. Всё моё омерзительное нутро так и кричало. Хотело вырваться наружу, в миг став обычным сгустком скверны.
— Правильно — ответила Анна Александровна, всё так же смотря на Сашу — Хороших снов, Лиза. Утром я к вам обязательно зайду.
Она не видела меня. Чувствовала нечисть, которая всё сильнее оскверняла своим присутствием некогда счастливую семью. Её тянуло к чему-то чистому. Непорочному. Видя в Саше того, благодаря кому в давно поникших глазах слабым огоньком разгоралась надежда. Отбросив все возможные мысли о странной копии рядом.
Верно, я — не Лиза. Лиза — не я. Сам мир уже давно сделал подобную идею частью своего мироздания.
Телевизор выключен. Свет погас.
Подобно Саше, я также уснула. Не как человек. Совсем иначе. Растворяя на множество частиц былое тело. Став чем-то незначительным. Позволив разуму познать покой. Перестав быть лицом, превратившись в нечто неконтролируемое, но природно объяснимое.
В такие моменты в голове не оставалось мыслей. Лишь пустота, которая спасала от странных мыслей, что заставляли ненавидеть имя, на которое приходилось откликаться даже после смерти его носителя.
Именно этого жаждала моя никчёмная душа — быть незримым духом. Я вроде есть, но при этом уже давно мертва. Я счастлива? Грущу? Я просто существую в лучшем понимании этого слова. Ведь более уже ничего не может волновать.
Вот только чем дольше меня нет, тем больше я в действительности исчезаю.
Отчего раз за разом приходится собирать искалеченное тело по кусочкам. Придавать ему форму, постепенно делая её острее, обтекаемее, заставляя стать похожим на человека. Материальной. Такой, которую нельзя будет отличить от остальной безликой массы.
Открыв глаза, понимаю: настало утро. Натянув широкую улыбку, громко крикнула:
— Пора вставать!
Вот только каково же было моё удивление: Саши рядом не оказалось. Комната была пустой.