I feel somethin' so right doin' the wrong thing
And I feel something so wrong doin' the right thing
I couldn't lie, couldn't lie, couldn't lie
Everything that kills me makes me feel alive.
Отрывок из песни «Counting stars» OneRepublic
С самого своего рождения Хиро получал все самое лучшее. Он жил в просторном доме в престижном районе Токио, носил дорогую одежду, ел самую вкусную и полезную еду, а игрушки в его комнате можно было принять за экспозицию детского бутика. Самые квалифицированные няни, лучшие педиатры, лучший детский сад. Семья Сайто для многих была образцовой: родители — молодые престижные адвокаты; сын — милашка, модель брендовой детской одежды. Чета Сайто гордилась сыном и часто хвасталась им перед коллегами. Но в мире мальчика они существовали лишь как красивые картинки в семейном альбоме. Мальчик видел их редко. В основном по утрам перед работой, когда они торопливо пили кофе. Или по вечерам, когда уставшие после работы, они не глядя, целовали его в макушку, прежде чем скрыться в своей спальне. В выходные его почти всегда отправляли к бабушке либо на пикник с няней.
До шести лет Хиро был уверен, что так и должно быть. Он получал все, что хотел и был доволен своей жизнью. Но чем старше он становился, тем чаще замечал, что у других детей все устроено иначе. В детском саду он видел как мамы и папы забирали сыновей и дочек, держа за руку, а он уходил с няней. В парке отцы играли с детьми в мяч, а матери открывали ланчбоксы с аккуратно выложенными рисовыми зайчиками и осьминожками из сосисок. Другие дети рассказывали, как на выходных проводили время с родителями в зоопарке или океанариуме.
— А твоя мама почему тебя не забирает? — однажды спросила девочка с двумя тугими хвостиками.
— Она работает, — похвастался Хиро.
— А папа?
— Тоже. Они очень крутые адвокаты!
— Они что, всегда работают?
— Да.
— Ну и зачем тогда им нужен ты?
Няня говорила, что пока мама и папа трудятся, он должен быть хорошим мальчиком. И Хиро неистово хотел получить их одобрение и похвалу. Может, тогда они захотят погулять с ним, не залипая в телефоны? Может, придут за ним в садик? Но теперь это казалось враньем и с того дня мальчик стал сравнивать другие семьи со своей. Матери поправляли шарфы детям в прохладные дни, а его одежду поправляла только няня. Отцы смеясь подбрасывали сыновей на руках, а его отец лишь мимоходом взъерошивал ему волосы.
— Мы даем тебе лучшее, — говорила мать, не отрываясь от экрана телефона.
— Мы много работаем, чтобы у тебя было счастливое детство. Ты тоже должен постараться!— добавлял отец, устало закрывая ноутбук.
Сколько бы мальчик ни пытался заслужить их внимание и любовь, родители были поглощены лишь работой и своими отношениями. Они вызывали в нем то острую злобу, то желание извиниться за свое существование. Он не мог сказать, что именно его раздражало, но теперь точно знал, что так быть не должно.
В детском саду дети продолжали задавать вопросы, и, чтобы не слушать, он начал их бить. Это привело только к новым неприятностям. Воспитатели жаловались няне, а няня не могла ничего решить без участия опекунов. Родителям пришлось идти на разговор с родителями пострадавших детей. Потом еще раз и еще. Просьбы родителей перестать обижать других детей не имели эффекта.
— Я не хочу с няней! — заявил за завтраком мальчик. — Хочу, чтобы меня забирали вы!
— Хиро, ты понимаешь, как тебе повезло? — спросил отец и устало потер переносицу. — Не все могут позволить себе няню.
— Родителей позволить себе тоже могут не все!
Это замечание ранило отца и мать, что считали себя лучшими родителями. Им не хотелось портить репутацию идеальной семьи скандалами из-за поведения сына, и тем более оправдываться перед окружающими. В тот же день в семье Сайто приняли решение отправить Хиро на перевоспитание к бабушке. В Ямакита-мати, где ему и предстояло поступить в первый класс.
Сменив тактику, мальчик больше не пытался заслужить любовь родителей своим талантом к рисованию и моделингу. А найдя в глубинке приятелей, он очень скоро стал заводилой у местных хулиганов. Мальчишки, сбившись в шайку, задирали одноклассников, срывали уроки, игнорировали учителей, дрались с ребятами постарше и плохо учились. Бабушку то и дело вызывали в школу, требовали подключить его родителей и повлиять на Хиро, но те все так же были заняты работой и друг другом. Изредка приезжая, они лишь улыбались сыну и дарили подарки — очередной велосипед, игровую приставку, компьютер, баскетбольный мяч, подписанный звездами NBA.
Первое время на каникулы его забирали в Токио, но даже в парк развлечений мальчик ходил с няней. Родители все также были либо заняты на работе, либо уходили на свидание, едва перекинувшись парой слов с сыном. Хиро все больше чувствовал себя третьим лишним. Со временем он смирился с тем, что его семья — это бабушка, которая водила его на фестивали, собирала обед в школу и спрашивала как прошел день внука.
С трудом закончив первый класс, Хиро все же остался на второй год во втором. Так мальчик попал в параллель с Акитой Хатори, образцовым учеником и любимчиком учителей, который был на год младше.
Хиро не нравился маленькому Хатори ни манерами, ни внешним видом. Он был тем самым торчащим гвоздем, который не могли забить ни родители, ни учителя. Мальчики учились в разных классах и редко пересекались, не вызывая друг у друга интереса. У Хиро и без того было полно друзей-хулиганов. К Хатори же он прилип, как осьминог к гортани, совершенно случайно.
Однажды задиристый второгодник убегал от семпая, чьего младшего брата они с друзьями недавно поколотили. Хулиган забежал в музыкальный класс, где Хатори репетировал свое выступление для Дня благодарения труду. Хиро закрыл за собой дверь и уставился на мальчика, сидящего перед пианино. Пианист перестал играть и строго посмотрел на второгодника. Тот уселся на пол под дверью и улыбнулся юному музыканту. Хатори приподнял бровь, равнодушно перевел взгляд на ноты и продолжил репетировать. Час-полтора, что мальчик играл, Хиро сидел на полу, во все глаза смотрел и внимательно слушал. Красивый мальчик, красиво играл на красивом инструменте — это заворожило хулигана. Хиро вдруг захотелось стать ближе к прекрасному!
Хатори закончил играть, поднялся с банкетки и аккуратно убрал ноты в рюкзак. Он увидел Хиро сидящим с закрытыми глазами у входа и разозлился, но виду не подал. Подойдя к мальчику, Хатори грубо ткнул его ногой в розовую кроссовку.
— Пройти мешаешь, — раздраженно сказал юный музыкант.
— А, ты уже закончил? — растерянно поднимаясь, ответил хулиган и воодушевленно добавил: — Я так заслушался, что и не заметил, хех.
— Отойди, — безразлично бросил музыкант.
Хиро встал и с восторгом понял, что Хатори выше почти на голову. Идеальный рост для баскетболиста!
— Меня Сайто Хиро зовут, — с широкой улыбкой сказал хулиган и протянул юному музыканту руку.
— Я не спрашивал, — ответил Хатори, брезгливо посмотрев на протянутую ладонь.
— Ты Акита из второго класса? — не унимался хулиган.
Хатори проигнорировал Хиро и вышел из аудитории. Хулиган постоял еще несколько секунд у двери и вприпрыжку последовал за Хатори.
— Классно играешь на… не уверен что это… Рояль?
Хатори остановился, презрительно осмотрел приставучего мальчишку в яркой одежде, отвернулся и быстро зашагал прочь. Хиро только ухмыльнулся и, склонив голову набок, проводил красивого грубияна взглядом. Вызов был принят!
В следующий раз, в то же время второгодник уже сам пришел и попросился постоять рядом, пока Хатори играет. Грубиян снисходительно разрешил, потребовав тишины. Позже Хиро загорелся научиться какой-нибудь простой мелодии, но Хатори отказался его учить. Тогда хулиган начал приходить на переменах и звать музыканта пообедать вместе.
Хатори бесило, что Хиро такой непредсказуемый и болтливый. Он примерных одноклассников-то едва терпел, а тут хулиган прицепился! Мальчик не хотел дружить с Хиро, не хотел с ним обедать, не хотел чтобы тот приходил смотреть, как он играет. Но в то же время его подкупало то, что хулигану небезразлична музыка. Впервые кто-то посторонний не просто хвалил талант Хатори, но и интересовался самой музыкой.
Мальчики проводили вместе все больше времени. Хиро ходил за Хатори хвостом, а тот позволял ему это. Одноклассники предупреждали музыканта, что Хиро отъявленный янки и лучше с ним не дружить. Тот лишь отвечал что Хиро ему не друг и сам был в этом уверен.
Однажды после школы Хиро увязался проводить Хатори домой. Мальчик сразу сдался и в итоге не пожалел. У ворот их встретила госпожа Акита и позвала обедать, обрадовавшись тому, что ее сын привел домой приятеля. Она же предложила Хатори показать другу свою комнату. Для Хиро стало неожиданностью, что восьмилетка жил в такой мрачной спальне. Вся обстановка комнаты была монохромной. Но было то, что бросалось в глаза — гитары, висящие на стене. Гитара желтого цвета, гитара красного цвета, гитара цвета фуксии. Это были единственные яркие фрагменты в комнате. А еще ярко-оранжевая музыкальная колонка! Мальчик начал все трогать и осматривать. Он пришел в восторг от такого контраста, ведь до этого видел лишь черно-белую сторону замкнутого музыканта. Хиро, как сорока, любил все необычное, яркое и блестящее, а особенно розовый цвет. Поэтому его внимание больше всего остального привлекла розовая бас гитара.
Хатори был удивлен тем, что Хиро заинтересовался всем музыкальным, даже не обратив внимания на крутой компьютер, геймерское кресло и полку с комиксами. Мальчик решил, что в его жизни появился человек, помимо отца, которому интересно все, что связано с музыкой. Он не понял, что хулиган интересуется всем этим только потому что оно бросается в глаза на фоне черно-белой комнаты.
На Хиро произвело впечатление то, что в жизни грубияна ярким пятном была лишь музыка. Хулиган начал расспрашивать для чего нужен комбик и что такое медиаторы, попросил сыграть что-нибудь. Хатори показал ему пару аккордов на гитаре и даже позволил попробовать самому поиграть. Хиро был в восторге!
Хатори почти улыбался — он открыл для себя новое щекочущее чувство единения со сверстником. У Хатори никогда не было друзей, несмотря на то, что вокруг него крутились одноклассники — никто из этих ребят не вызывал его интереса. Да и эти дети не были такими настойчивыми, как Хиро.
Так и началась эта дружба. Потихоньку второгодник пробрался в жизнь примерного ученика и закрепился там, совсем перестав общаться с хулиганами. Мальчики вместе обедали, гуляли после школы, часами разговаривали обо всём на свете. Хатори впервые посетил игровые автоматы с Хиро, проиграв все сто йен на тайко-барабанах и машинке с плюшевыми слониками, от чего потом долго фыркал, но всё равно согласился пойти снова. Хиро научил его подбрасывать крышки от газировки на удачу, пугать прохожих говорящими капсульными игрушками, которые продавались в гача-гаша. Хиро коллекционировал такие игрушки и однажды подбросил одну в пенал Хатори, чтобы посмотреть на его реакцию.
— Собираешь всякую дичь, — констатировал грубиян, брезгливо рассматривая говорящий пластиковый пельмень с красными щечками.
Хатори, конечно, поворчал, но сохранил эту безделицу, так и не признавшись Хиро в том что ему было приятно найти ее в пенале.
Хатори втянул весельчака в чтение манги и комиксов, которые он читал запоем. Теперь грубиян с удовольствием мог обсуждать их с другом, засев на полдня в своей черно-белой комнате с ярким мальчиком. Дети дополняли друг друга: один привносил в мир другого то, чего в нём не было раньше.
— Тори, а вот ты какую суперсилу себе хотел бы? — спросил однажды Хиро и Хатори вдруг понял, что никогда об этом не задумывался.
— Ну, может быть летать…
— Ох, тебе бы подошло! А я вот не могу выбрать! Хочется как минимум три суперсилы! Летать, становиться невидимым и… — хулиган запнулся, размышляя и глядя в потолок, и вдруг воскликнул: — И превращаться в зеленого амбала! Рррраааугх!
Хиро набросился на друга, повалил на кровать и начал щекотать. Хатори только хихикнул и с легкостью скинул с себя хулигана. Тот растянулся на полу и вдруг серьезно заявил:
— Если честно, мне достаточно быть твоим другом.
Хатори ничего не ответил. Иногда раздражающий двоечник заставлял его думать о странных и непонятных вещах ночи напролет. А что если бы они не встретились в том музыкальном классе? Что если бы Хиро, как и остальные дети, держался в стороне?
Через два года мальчики попали в один класс и стали совсем не разлей вода. А еще через год их еще больше сблизила трагедия в семье Акита — гибель старшей сестры Хатори.
Хатори только исполнилось одиннадцать. Хана была на школьной экскурсии в прибрежном городке, когда случилось землетрясение, повлекшее за собой цунами. Девушку не могли найти несколько дней. Родители оставили сына с бабушкой, которая сама не находила места в переживаниях. Мальчик не осознавал масштабов трагедии, пока не пришли известия. После опознания, мать и отца как подменили. А после похорон от них прежних будто не осталось ничего. Только мучительная пустота и холод. Когда родители смотрели на него, Хатори казалось что они хотели бы видеть на его месте Хану.
Мальчик не мог выразить свою скорбь ни слезами, ни истериками — он не понимал как с этим бороться, не знал, что мир рухнул. Эта адская боль была ему незнакома. Он видел пустые глаза родителей и не понимал как реагировать самому. Мать сутками сидела на диване, молча с каменным лицом, а отец пропадал на работе в своем ресторане или в деревне у бабушки. Они не смогли показать сыну как справиться с этой болью и, следуя их примеру, он замыкался в себе еще больше. Камо и Миё даже не подумали о том, что мальчику с непроницаемым лицом тоже может быть больно. Через какое-то время они лишь заметили седую прядь в его челке — единственную внешнюю метку печали.
Не смотря на траур, Хатори все же продолжал усердно заниматься музыкой и через несколько месяцев после смерти сестры сам начал писать песни. Он нашел свой способ выразить чувства – музыкой, а не эмоциями. Продолжая писать в стол, он неизменно вдохновлялся душераздирающими композициями групп, про которые никто из ровесников никогда и не слышал.
Музыкальный вкус Хатори сформировался под влиянием Камо, который в свое время играл в рок-группе. Иногда отец заходил к сыну в комнату, чтобы поговорить, но не находя на лице мальчика ни единой эмоции, он просто предлагал вместе послушать музыку. Рефлексируя под песни Radiohead и A Perfect Circle, мужчина замечал в глазах сына проблески невыразимой боли, но был не в силах научить выражать эту боль. Со временем родители пришли в себя, но прежними не стали. Мать на автомате готовила сыну завтрак, стирала школьную форму, занималась домашними делами. А еще часами, как одержимая, перебирала вещи Ханны. Мальчику становилось не по себе от этого ритуала и возвращаться домой после школы с каждым днем хотелось все меньше. Но редкие музыкальные посиделки с отцом все же придавали их семье некоторую живость. Хана покинула их, но все еще жила в сердцах близких.
Мальчик не нашел утешение и поддержку у родных, которые сами едва справлялись с потерей. Но навязчивый Хиро не остался в стороне, даже когда Хатори начал отдаляться и замыкаться в себе. Настырный хулиган преследовал его пуще прежнего и однажды поделился своей трагедией, чтобы сблизиться и поддержать друга. В семье Хиро все были живы-здоровы, но он прекрасно понимал каково это — справляться со всеми невзгодами в одиночку, без поддержки родителей, ради внимания которых он когда-то был готов на все.
Хулиган с первой встречи был безответно влюблен в Хану и очень завидовал Хатори. Заботливая старшая сестра была его мечтой. Она относилась к нему как к еще одному младшему брату. Рядом с ней он чувствовал, что не нужно лезть из кожи вон, чтобы привлечь чье-то внимание. Девочка сама интересовалась делами брата и его дружка. Известие о ее смерти не просто опечалило Хиро, а вызвало гнев и слезы.
Грубиян понял, что талант выражать чувства был присущ не только его сестре, но и этому мальчику, что всегда казался таким недалеким и глупым.
— Кажется невидимые ниндзя режут лук, — утирая слезы, пробормотал Хиро и, громко шмыгнув носом, посмотрел на Хатори.
— Чего? — с недоумением спросил грубиян.
— Ы-а-а-а! — в голос завыл хулиган. — Ха-а-ана! Давай вместе, Тори, ну же!
Сидя на мосту в сумерках, мальчики во все горло орали имя Акиты Ханы, разрывая пустоту над рекой и в душе Хатори. Пока проезжавший мимо сосед не прикрикнул на них, пригрозив вызвать участкового.
Хулиган смог продемонстрировать Хатори слезы и отчаяние. Раскрывшись, Хиро дал понять грубияну, что тот не один. Плакать юный музыкант так и не научился, но мальчики стали еще ближе.
_____________________________
«Торчащий гвоздь будет забит» (яп. 出る釘は打たれる, deru kugi wa utareru) — японская пословица, означающая, что выделяющихся или идущих против правил людей стараются привести к общему стандарту.
Великое восточно-японское землетрясение (яп. 東日本大震災 Хигаси Нихон дайсинсай) — землетрясение магнитудой, по текущим оценкам, от 9,0 до 9,1, произошедшее в пятницу, 11 марта 2011 года. Это сильнейшее землетрясение в известной истории Японии и седьмое по силе за всю историю сейсмических наблюдений в мире. Землетрясение вызвало сильное цунами, которое произвело массовые разрушения на северных островах японского архипелага.