Пролог — Сколько себя помню…
Сколько себя помню, я никогда не любил боль, даже боялся её. Не любил как свою, так и чужую. Я не понимаю тварей, что творят ужасные деяния. Познал своё первое разочарование после ложного восприятия мира из сказок, совсем ребёнком — шести лет от роду. Главное моё разочарование — я сам. Все вокруг, кто зовёт себя благородным, — просто зажравшиеся свиньи. Эгоцентричные ублюдки, что пекутся только о себе. Даже моё малое положение в дворянстве, жалкое баронство в глазах других, для меня — величайшая гордость. Только этот клок земли, окружённый усадьбами и полями, радовал меня. Простые люди, на долю которых с раннего детства упала тяжёлая ноша своей судьбы. Крестьяне — бедные, но такие человечные. Люди в потёртых лохмотьях на полях и огородах смеются и улыбаются несмотря ни на что. Моё баронство и эти люди — это мой мир.
Во дворе поместья двое мужчин танцевали с мечами. Гул и свист заняли все окрестности. Молодой брюнет в тренировочном одеянии взмахнул мечом от плеча со всей силы. Мужчина — бывалый рыцарь — закрыл себя федершвертом по диагонали. Сталь столкнулась, соперник скользнул по тупому лезвию. Старик уже готовился к замаху, как парень воспользовался своим весом и, на впереди стоящей ноге, рванул плечом вперёд. Каменное лицо мужика никак не поменялось, когда он прочертил полукруг своим телом, а пацан столкнулся с его левой ногой и полетел кубарем.
- Дальше! — заорал мужик, когда я уже делал кувырок на земле. Только встав на ноги в полуразвороте, парню в бок прилетело ребро клинка.
- Самоуверенный болван! - завопил наставник. - Тебя бы уже зарубили с такими выходками, - сплюнул он рядом с юношей.
- Понял… — простонал я, стоя на коленях.
- На сегодня достаточно, можешь проваливать домой, — заявил рыцарь и развернулся к стойке для тренировочных мечей.Я медленно поднялся с колен, хмурясь от боли. Положив меч на место, взглянул на небо. Безоблачная синева была чиста, только далёкие силуэты летающих островов пятнали её. Гигантская тень накрыла всё баронство. В полутьме мне слышался звук - спеша шла служанка. Преклонив слегка голову, она сказала:
- Господин шевалье… - и молча ждала знака продолжить.
Не отводя взгляда, едва кивнул, и она продолжила:
— Барон Барц, ваш отец, ожидает вас в своём кабинете. Как можно скорее.
Он, всё ещё глядя в небо, сказал:
— Понял. — И пошёл не спеша к крыльцу.
Стены коридоров поместья покрыты побелённой штукатуркой. Вдоль стен висят простые гобелены, с вышитыми на них пейзажами и событиями охот моей семьи. Охота казалась интересным занятием только когда попадаешь в цель. В остальном — это необходимая нудятина. Тёмно-коричневые ковры по коридорам блестели от чистоты. Отец нанял прекрасный персонал. Ноги шелестят по тёмным мехам — шагов вообще не слышно. Нужно ускориться, иначе получу за шиворот. Я прибавил шагу, и вот резная дверь с круглыми матовыми ручками уже передо мной. Постучавшись и поправив осанку, я услышал голос:
— Войдите.
Ну что же, пора узнать, что папаша приберёг на этот раз.
Дверь распахнулась со скрипом. Дубовый стол с потёртыми краями завален бумагой. Тёмный ковёр с витками на боках лучом выпрямился к рабочему столу. В боковом зрении немногочисленные книжные полки ломились от обилия книг. Табачный дым был повсюду — невозможно терпеть. Отец сидел перед грудой листов и что-то там чиркал. Пишет быстро — значит раздражён, впрочем, как и всегда.
Я чуть склонился и сказал:
— Я пришёл, отец.
Он только поднял глаза, взглянул на меня и опять погрузился в бумаги. Неловкая тишина сломалась:
— Артур, на твоё совершеннолетие герцог Криста лично будет присутствовать. Потрудись самостоятельно придумать ему подарок. Я прослежу за твоими приготовлениями через прислугу.
«Этого не потребуется, старик». Услышал он только:
— Я понял, отец. Не разочарую вас.
Я постоял в полу-поклоне, пока старикашка не махнул рукой. Аккуратно закрыл дверь, отошёл немного и вздохнул.
Герцог Криста — человек слишком известный в последней войне — будет присутствовать. Это удручает. Прошёл в свои покои и запрыгнул на кровать, не раздеваясь. А зря — бок болит. Посмотрел на шёлковую подушку и начал вставать. Скоро состоится ужин.
С того самого дня, как я в последний раз лёг на кровать раньше положенного, дни снова завертелись в цикле заучивания и повторения. Чёртов камердинер вообще обнаглел: отвешивал мне подзатыльники, крутился вокруг и голосил за лишнюю складочку на камзоле. Спина уже начала складываться, пока слуга выгибал мне плечи. Самая скучная и одновременно лёгкая часть — репетиции речи и выхода — прошла без сучка и задоринки. Моя наставница этикета похвалила меня, прям от души похвалила.
В таком режиме я пять дней заучивал всё до боли в костях и мозолях. Теперь пора приниматься за самую ответственную часть — подарок для герцога Кристы. Уже на втором дне заучивания я определился, что это будет. Я уже раздарил всё, что только мог, аристократам выше меня, да и отец это понимает, поэтому выбор пал на ручной труд. Смастерю ларец. Маленький — примерно с ладонь размерами.
Когда всё было решено и эскиз подготовлен, нужно заказать материал. Решил воспользоваться услугой лесничего — он выберет лучший ясень в баронстве. Приказав прислуге найти главного слугу, я передал ей:
- Это просьба господина шевалье. Передайте конюху этот мешочек монет, пусть найдёт лесничего в баронстве, чтобы он выбрал ясень. Скажите, что это на подарок герцогу. Затем, как он вернётся, заплатите лесорубам за сруб дерева и доставку к столярам. Им прикажи обработать дерево согласно инструкциям на листке.
Я отдал ей сложенный квадратик бумаги. Служанка покорно приняла его и, услышав разрешение идти, двинулась на поиски.
Чтобы не скучать зря, сегодня я уделю больше внимания фехтованию. Чёртов старик колотит меня при любой возможности. Хотя прогресс медленно, но верно движется - я это чувствую.
Очередной бой прошёл для меня провально. Я опять получил по рукам - видите ли, мне не хватает грации махать мечом, как дирижёрской палочкой.
Ну и ладно, сегодня пора приниматься за работу - доски доставили во двор. Скоро отправляться в деревню за ремесленником.
До поселения всего рукой подать, потому я сам пошёл за нужным человеком.
На самом краю деревни, за которой простираются поля культур, возле дома с табличкой я остановился. Русый мужчина с косой на бороде рубанком ссекал неровности доски. Заметив меня карими глазами, он остановился и слегка наклонил голову. Положив руку на меч и слегка открыв внутреннюю часть ножен, мужчина заговорил, не поднимая головы:
- Что привело вас сюда, молодой господин Артур?
- Я пришёл к тебе за услугой. Хочу воспользоваться твоим инструментом и твоим профессиональным мнением. Ты должен проследить и поправлять все мои ошибки в процессе производства ларца. Само собой — я заплачу, — сказал я, смотря на реакцию столяра.
Мужчина прищурил глаза и ответил:
—-Я с радостью помогу вам, господин Артур. - Он звучал вдохновлённым.
Проследовав за ним в мастерскую, я приступил к работе незамедлительно. Работать деревом оказалось интересно. Я намеренно попросил мастера не вмешиваться, иначе для меня смысл подарка исчезнет. С корпусом мы довольно быстро закончили — до вечера и управились. Финальную обработку я оставил ему. Отложив инструмент по местам и отвернув рукав, я положил на стол 20 сребреников и сказал:
- Здесь за услугу и за завершение работы. Рассчитываю, что завтра к вечеру вы всё сделаете. Спасибо за помощь.
Обернулся и собирался уйти, как уже у раскрытой двери услышал голос столяра:
- Всё будет готово в лучшем виде. До свидания, господин Артур.
Выслушав это в полуразвороте, кивнул и вышел на улицу.
«Люди, подобные ему, мне и нравятся», — рассуждал я. Простой человек, что тянет повозку судьбы, но с рвением и будто благодарностью.
«Потому что понимает, что человеку жить по-другому не дано. Достойно уважения». Я повернулся к заходящему солнцу. Сияющие золотом колосья пшеницы мягко качались на июльском ветру. Мужчины и женщины трудились в поле, пожиная урожай. Неподалёку от них дети, лет двенадцати, крутились вокруг взрослых. При таком виде улыбка появилась на моём лице. Так я дошёл до дома.
Спустя время настал день моего девятнадцатилетия. За дверью в просторном гостином зале играла музыка, голоса людей смешивались с ней. В небольшой комнатке я представлял герцогу Кристе его подарок за визит. Мужчина в деловом наряде, с ухоженной козлиной бородкой и короткими усами, озарял комнату своими голубыми глазами. Стены заставлены закрытыми шкафами, а посередине комнаты, на круглом столике, стоял ларец. Маленький ящичек с серебряной щеколдой бросал отблеск от маслянистой поверхности.
Я стоял в глубоком поклоне справа от стола и указывал на подарок.
- В подарок за честь, вами оказанную, я вручаю вам этот ларец. Его корпус был сложен лично мной, - выпрямившись, сказал я.
- Хм. Сам делал, говоришь? - герцог лениво коснулся ларца кончиками пальцев, будто боялся запачкаться. - Для баронского сына - занятие странное… но допустим. Оставь здесь. Я распоряжусь, куда его определить, - и резко развернулся к двери.
Только он ушёл, я пронзил взглядом дверь. Сказать было нечего. Я расслабился, поправил воротники и вышел следом.
«Даже за спиной сказать нечего… слабак», - мысленно отругал себя, пока выходил к танцующему стаду.
Пренебрежение герцога моим подарком - единственное значительное, что произошло на празднестве.
«Лучше не думать об этой твари… таких как он уйма», - переодеваясь в пижаму, высказался и вздохнул.
Я ничего не могу поделать. Увалился на кровать и стал ждать, пока засну. Морда герцога всё ещё появлялась. Вскоре я заснул.