в начале времен, мир утопал во тьме, это считалось правильным. Им правили великие боги, хранившие эту тишину. Но потом взошло Солнце и мир захлебнулся в его ослепительной лжи. Свет был теплым, щедрым, обещал больше, чем мог дать. но для богов его ложь была ядом - свет иссушил их плоть и выжег разум, последним из них пришлось прятаться под землей. без их надзора, монстры напились света и став сильнее разожгли войны. Тысячи лет в изгнании сломили богов и те обезумили. И тогда последняя из великих, богиня Буэрон, совершила жертву - поделилась с людьми своей кровью, даровав часть силы. и стала наставлять их, чтобы сохранить последний осколок истинного мира.
День был выходной. солнце за окнами казалось особенно наглым и лезло в лицо даже сквозь узкую щель под потолком.
Оскар проснулся до колокола - одна из немногих привычек, которую воспитательнице удалось ему привить. В казарме пахло пылью, старой кожей и влажным деревом - младшие утром мыли полы. Двадцать коек в ряд, восемь заняты. Остальные пустовали уже давно
Он сел, потёр лицо ладонями и только потом вспомнил, какой сегодня день. Назначение.
Оскар не умел быть тихим, переодеваясь скрипел кроватью и ходил туда сюда. мелкий, но топал так, словно бил в барабаны. сосед с койки слева, Берт, долговязый парень с вечно угрюмым лицом, накрылся подушкой.
- Убей себя - пробормотал он из под подушки
- Мне назначили наставницу
- Знаю. Ты вчера об этом говорил весь день. только глухая псина не знает.
Оскар не слушал. Он уже натягивал форму. серую, простую с кожаными ремешками накрест на груди и плащ сверху. Доспехов ему не выдали. В первый год он думал денег нет, но позже узнал что просто не положено. Рыцари храма не паладины, они не сражаются в поединках, а сопровождают святых. преуспеешь - получишь свои доспехи.
Он взобрался на стол и посмотрел в узкое окно, едва дотягивался.
Снаружи столица уже жила. женщины шли с платками на головах у кого попроще, серые и застиранные, у кого побогаче, с вышивкой. мужчины носили шляпы или капюшоны, над головами торговцев покачивались черные зонты, Никто не смотрел вверх.
Оскар тоже не смотрел. Он знал правило знал тверже собственного имени, днём глаза вниз, а голову покрыть. Знал, но не соблюдал, вот и сейчас высматривал на улице воспитателей.
рыцари носили бурые шапки. Оскар считал, они выглядели преступно глупо, что еще хуже, летом в них было жарко. Шапки были из шерсти, садились плотно, закрывая уши, а сзади короткий хвост ткани. носили только днем на улице, если забыл - получал по шее от старшей воспитательницы. вообще, он знал что такие шапки носили под шлем, их шили паладинам и им за кампанию.
Он снял шапку с гвоздя и натянул её, не глядя в отражение. Зеркал в казарме не было в храмах их вообще нигде не было. Когда только попал сюда, он спросил почему, ему ответили: в зеркале свет собирается, и тражает ложь. Оскар тогда не понял. да и сейчас не понимал, отражение в воде никого не смущало.
- Кто она? - спросил Берт, не вылезая из под подушки.
- Святая Долорес.
Подушка упала. Берт сел, взъерошенный и уставился на Оскара так, будто он только что сказал, что уходит кормить бога с ложки.
- Ты серьёзно.
- Серьёзно.
- Долорес. Та, что прошла через Гнилые Топи. Та, что вытащила восьмерых из лап лживого бога?.
- Девятерых, поправил Оскар. - он если честно вообще не знал, о чем речь, но ему срочно нужно было показаться крутым
Берт присвистнул, но зависть взяла своё, он-то уже третий год не мог сдать экзамен
- повезло. но вообще,она у нас много у кого наставница, она закреплена за нашим приютом, балбес. не думай о себе много
Оскар широко улыбнулся, первым, как всегда. Пожал плечами, будто ничего особенного.
- так даже легче. Хочу узнать про ребят. Как они там были. Что видели.
- Ага, - сказал Берт и потянулся за штанами. - Ты это уже говорил.
Оскар отвернулся к сумке.
Он и правда много раз так говорил. И каждый раз это было правдой ровно наполовину.
У него было четверо друзей. Эрик, Тиль, Рой и Нонна. хотя в приюте было много детей и Оскару нравилось думать, что все они его семья, эти четверо были ближе. Все ушли в разные миссии, трое - Рой, Нонна и Эрик, с Долорес.
после миссии Эрик поселился в южном городе. Тиль вроде писал своему брату, но редко. Хотя Оскар как то подрался с его братом, так что больше новостей не знал. от Роя ни строчки, но говорили, что он в гарнизоне у моря.
А Нонна не вернулась вообще. И никто о ней не говорил.
Оскар спрашивал. Один раз - у воспитательницы. Один раз у настоятеля, что вёл списки. Оба раза ответ был один - “миссии бывают долгими, люди остаются там, где нужнее, и это не повод для беспокойства”
Слова были правильные, но что-то за ними казалось ему неправильным.
Но имени для этого чувства не было, а без имени его нельзя предъявить. Да и Нонна всегда была выскочкой, в целом, он мог поверить что она просто не хочет с ними общаться
В двух сотнях шагов от казармы, во внутреннем дворе, шёл другой разговор.
Долорес стояла посреди узкого каменного коридора, и её белая форма была единственным светлым пятном в темноте. Верх закрыт до самого горла, высокий ворот, короткая накидка до талии. Ниже штаны и сапоги выше колена. На руках красные тканевые перчатки, потемневшие на пальцах.
Напротив неё стояла монахиня внутреннего двора, сестра Аделаида. сухая, высокая, с длинным лицом и губами, поджатыми так плотно, что они почти исчезли. перчатки были того же красного цвета, только чище и платье в пол, черное как смоль. несмотря на преклонный возраст, женщина выглядела молодо, лет на 20, как и все святые.
- Совет определил тебе нового рыцаря, - сказала Аделаида.
- я отказываюсь.
- Совет не спрашивает разрешения, дитя. - Аделаида не мигнула. - Разведка. Три деревни, одна застава, потом обратно. у тебя полгода.
- Я ходила на такое шесть раз и всегда возвращалась на ногах.
- Именно поэтому совет настаивает.
Долорес сжала челюсть. Губы у неё были узкие и когда она злилась, они становились ещё уже - почти линия. - Я не возьму рыцаря.
- Возьмёшь.
- Он будет мешать.
- Он будет тебя прикрывать - сказала Аделаида ровно. Или ты думаешь, что храм не считает, сколько святых остаётся на границе?
Долорес ничего не ответила. Она знала сколько.
- мальчику пятнадцать - добавила Аделаида. - тоже сирота храма. Он не первый и не последний.
Тишина.
В коридоре горели три свечи. Так было принято - свет не должен быть ярким, чтобы не искушать.
- Хорошо, - сказала Долорес.
Она сказала это так, как говорят “ладно” перед тем, как сделать что-то неприятное. Если мальчик придет позже неё, она просто уедет без него.
Аделаида кивнула и вместо прощания добавила - и не ходи по храму в походной форме, сколько уже говорить. Белый как бельмо на глазу.
Долорес не ответила, осталась стоять. Она смотрела на свечу и думала, через полгода - обряд. каждые пять лет богиня даровала им свою кровь. Как и все остальные святые, она либо примет силу, либо нет.
главное успеть.
Они встретились на выходе из внешнего двора, у ворот. там всегда пахло конюшней и мокрым камнем.
Оскар пришёл первым, на полчаса раньше и всё это время топтался на месте. проверял ремни, сумки, поправлял новый плащ, снова проверял ремни. Конюх, старик с одной рукой и седой щетиной, смотрел на него без интереса. противный был, Оскар с друзьями все детство воровали у него соль для лошадей.
- Первая миссия? - спросил старик.
- Первая - Оскар замялся, старик его не помнил.
- Тогда не суетись. Лошадь это чувствует.
Оскар и так пытался не суетиться, получалось плохо.
Когда Долорес вышла, он узнал её сразу. видел её раньше, три раза, мельком, в коридорах после проповеди. Высокая, худая, с бледной кожей и русыми волосами, обьемные у корней, тоньше к концам. голубые глаза и темные ресницы, длинные - единственное яркое пятно на бледном лице. загара у неё не было, веснушек тоже, а это в империи считалось правильным.
внешне она не изменилась, но Оскар помнил её немного другой. года три назад, когда она только поступила на службу, младшие отзывались о ней, как о доброй и приветливой. в отличие от старших из внутреннего двора, она часто улыбалась, коротко, уголками губ, будто не была уверена, что улыбка уместна.
Сейчас она не улыбалась.
- Оскар - сказала она, не спросила.
- Да, свя-.. святая. - он ответил слишком быстро, запнулся. забыл и приветсвие и все заготовленные фразы.
- Просто Долорес. В дороге титулы не нужны.
- Хорошо.
он ответил - а в голове проклинал себя. он еще ничего не сделал, но ощущения было такое, будто он смертельно опозорился и только мучительная смерть искупит грех.
Она окинула его взглядом, быстро, сверху вниз. Ничего не сказала.
- Лошади готовы?
- Да.
- Тогда едем.
Она подошла к своей лошади, поправила сумку. Оскар шагнул, чтобы помочь, но она уже была в седле.
Он сел на свою и Ворота открылись. Они выехали молча.
Первые два часа Оскар молчал.
Это стоило ему больших усилий.
Он был из тех, кто заполняет тишину. Не потому что боится её, а потому что не знает, что с ней делать. В трущобах, где он вырос, тишина всегда означала, что кто-то затаился. Разговор значил, что всё в порядке.
Долорес ехала впереди, ровно, чуть напряжённо держа плечи. ни разу не обернулась.
- Святая - начал он.
- Долорес.
- Долорес. Вы ведь служили с Роем и Эриком
Плечи не изменились. Только поводья чуть натянулись.
- Служила.
- Как они? Я слышал, Рой теперь у моря?
- Миссии бывают длинными. Дети успевают обосноваться в новых городах и продолжают службу там. Так чаще всего и бывает.
- и Нонна?
Пауза. Очень короткая, но Оскар успел её заметить.
- не помню такую, возможно служила не со мной.
Оскар хотел спросить ещё.
- Не отставай - прервала его Долорес. - У нас меньше полугода. Через шесть месяцев обряд, и я должна быть в храме.
- Я помню.
-Тогда не трать время на разговоры.
Он закрыл рот. Дальше они ехали молча, и тишина теперь была не неловкой, а удушающей.
Они ночевали в придорожном трактире - единственный на день пути, приземистый, с низкой крышей и забитыми окнами.
Оскар вошёл первым, потянулся к сумке Долорес.
- Я донесу.
- Не надо.
- Мне не тяжело.
- Я сказала не надо. ты рыцарь или слуга?
он неловко убрал руку, щеки горели от стыда
Хозяйка, полная, с родинкой на подбородке и грубыми руками, предложила ужин - постную похлёбку с луком и хлеб. в приюте клювом не щелкают, Оскар сел за стол, по привычке облизал хлеб, чтобы старшие не отобрали и приступил к еде, только через пару минут понял, Долорес не села. Она взяла свою порцию, отошла к окну и ела стоя, глядя на улицу.
- Вы не хотите сесть? - спросил Оскар.
она ничего не ответила.
Позже она сняла отдельную комнату - маленькую, со скрипучей дверью. Оскар остался в общей, где спали ещё трое путников, все в платках и отвернувшись к стене.
перед сном он прикрыл своим плащом зеркало, лег на солому и уставился в потолок.
Она его недолюбливала. Другого объяснения у него не было. Он честно пытался разговорить её, предлагал помощь, не жаловался и не отставал. И всё равно натыкался на её раздражение. в смысле нет, она не грубила ему, но он знал, то есть чувствовал, что это наверняка так.
Оскар перевернулся на бок.
Может, дело было в нём. Может, она просто не любит сирот из трущоб - с веснушками по носу и щекам, с волосами, которые вечно торчали в разные стороны, как шипы у ежа. Хотя в храме он всем нравился. он ведь такой общительный и смешной…
Он закрыл глаза.
Утром они выехали до рассвета.
Солнце ещё не поднялось, и мир был серым и мягким от утреннего тумана. Оскар впервые за сутки почувствовал что-то похожее на покой.
Долорес ехала рядом, но чуть впереди.
Так было весь следующий день. И на следующий.
Оскар перестал пытаться завязать разговор. Он просто ехал и смотрел по сторонам - на поля, на редкие деревни, на людей, которые выходили на дорогу в платках на головах и провожали их взглядами. Кто-то кланялся. Кто-то крестился. Кто-то ничего не делал.
Дальше от столицы взглядов становилось меньше, и кланялись реже.
На третий день они проехали мимо храма - маленького, серого, с тремя погасшими свечами в узких окнах. Оскар придержал лошадь, чтобы посмотреть.
Долорес не сбавила шаг.
- Не отставай, - сказала она.
почему то ему показалось, что в этом храме не было людей. Совсем.
***
Йо, вообще это задумывалось как сценарий для комикса, так что возможно написано сухо, я не знаю, не спец.
Комикс задумывался ваншотом, но потом разросся и пришлось признать, что легче в бутылку срать, чем столько рисовать. Практически все главы у меня готовы, жалко забрасывать.
Но так как с описаниями у меня беда, как нибудь выложу арты персонажей и обложку нормальную сделаю. может быть.