Стертые со страниц истории

Самый яркий свет всегда сияет внутри самого человека. Поэтому даже если все вокруг погаснет, оставив одну лишь тьму, я не дрогну.

— Знаешь, я уже даже ее улыбки вспомнить не могу.

Кей слушал слова Широ с широко раскрытыми глазами. Слова мальчика звучали тоскливо. В них не было ни желания бороться, ни жить в общем.

— К черту все это. Хочу умереть... Лучше бы я изначально умер в той аварии, — выплюнул из себя Широ тихо посмеиваясь.

Он поднял свои маленькие руки, – гораздо меньшие, чем у Кея, – и обхватил ими свое горло.

Широ сдался и Кей подсознательно принял это за факт. Даже если это и была обманка, парень ничего не мог поделать со своим облегчением.

Но как раз оно и позволило Кею подумать в ином направлении.

Казалось ничего незначащий бред мальчика в отчаянии начал обретать смысл в его голове. Воспоминания выстраивались друг за другом и этот стройный ряд протянулся через все моменты после десятого пробуждения. С их первой встречи.

Пройдясь по событиям от начала и до конца всего за какую-то долю секунды Кей смог понять кем на самом деле был Широ, так же как и догадаться о его мотивах и целях. Однако это знание буквально заставило его упасть на колени.

«Единственный враг человека – он сам.»

И теперь как ни рыскал Кей глазами, как не вертел головой в поисках, он не мог уловить и тени Широ. Было так же поздно кричать, звать, умолять его. Пустота была глуха к голосу Кея, а мальчика в ней больше не было. Не было нигде.

Кей корил себя за то, что не понял истины раньше. На самом деле ему нужно было всего лишь немного задуматься в нужную сторону и ответ бы сам собой пришел к нему в руки.

Никаких врагов, противостояний. Этих бесполезных вещей бы не было, а ему нужно было бы просто дождаться своего чуда.

Однако теперь все стало невозможным. Кей только смог найти надежду, но оказалась, что она была трупом.

— А-а... Агх.... — Кей пытался заплакать, но ничего не выходило. Абсолютно белый мир оставался таким же недвижимым как и всегда. — Нет... Нет, нет, нет, нет, нет, нет нетнетнетнетнетнетнет.

Он стол на коленях, будто молясь.

Больше всего на свете сейчас парню хотелось просто исчезнуть.

Кей уже не беспокоился ни о возвращении, ни о возможно ждущей его Алисе. Даже "смерть" Широ ему была безразлична.

Все это уже не имело смысла. Единственный шанс пережить этот ужас был утерян вместе с мальчиком, а значит дальше на пути Кея лежало только страдание. Цикличный ад, что продлится явно дольше, чем он сможет сохранять себя.

И даже после... Он не закончится.

— Фумио... Как же сейчас тебя не хватает. Твоей неприкрытой прямолинейности. Не хватает.

«Идиот. Ты ведь уже давно примерно понял что представляют собой иллюзии и все равно разглагольствовал о победе? Тратил время и силы, чтобы победить непонятно кого? Как дите малое, что видит во всех своих врагов, ей богу.»

И это было бы верно. В голову Кея и правда приходила максимально близкая к правде концепция кошмаров.

«Эти сны будто некий механизм, что не позволяет моей личности исчезнуть...»

И если бы парень вспомнил об этом, то все могло обернуться совершенно иначе. Ведь именно эта мысль и показывала чем Широ занимался все это время.

Он помогал Кею сохранить себя.

И делал это даже тогда, когда его отвергали, называли врагом, желали убить. Делал так, потому что хотел проснуться и вновь вдохнуть воздух реального мира. Хотел, чтобы обратно вернулся именно Кей Окадзаки, а не то, что от него останется после прожитой вечности.

— Враг, да? Какой же я идиот, — злость, больше всех Кей был зол на самого себя. — "Движение" в мире с застывшим временем, да как же. Какой чушью я занимался раз не смог понять таких банальных вещей? Нет, я даже не слушал. Не пытался понять.

Уловка была проста. Ровно так же как разум Кея уставал и отправлял его в кошмар, можно было попробовать обмануть его, создав искусственную угрозу – Широ. Воображаемого агрессора, кому нипочем ни правила, ни оказываемое сопротивление.

Кей боролся с проекцией собственного больного сознания, что вобрала в себя всю ту травмирующую память, которая была слишком болезненной для парня.

Мозг попросту оградил его от лишнего, вследствие чего и начал воспринимать Широ как нечто отдельное и по счастливой случайности способное ему навредить.

«Когда я осознал его природу, он больше не мог существовать.»

Поэтому мальчик никогда и не говорил с ним напрямую, только намеками. И делал он это в надежде, что Кей сможет понять все в общих чертах, при этом не уничтожив его.

И все же, Кей понял только когда Широ окончательно сдался. Он страдал и страдал пока в итоге не выдержал всего этого. Он забыл свою цель. А может просто признал ее недостижимой и опустил руки.

Кей пришел к такому заключению.

Резкое исчезновение Широ лишь подтверждало, что в принципе он был на верном пути и рассуждал правильно. К тому же...

...по-немногу к парню возвращалась ранее утерянная память. Теперь он припоминал промежутки между первыми кошмарами, а так же и то, как он вообще попал в «Нигде».

А если точнее, Кею теперь была известна истинная природа этого места.

«Лучше бы я изначально умер в той аварии» — слова ненавязчиво сорвавшиеся с уст Широ совсем недавно. Возможно они были его последней попыткой помочь.

Они говорили о том дне, что все время повторялся в кошмарах. Словно старую пленку начинали перематывать к первой минуте, смотреть, перематывать и так постоянно.

Кей же теперь знал каким был этот фильм до последней редакции. В принципе, различий то и не было, за исключением одного, самого главного и заметного – в самом конце Алиса не падала в объятья своего героя.

Девушка не видела несущийся прямо на нее автомобиль, а неожиданно схвативший ее за запястье незнакомец вызвал в ней страх. Да такой, что она рефлекторно отдернула руку.

Кей, желающий спасти свою любовь, потянул Алису на себя. А испуганная Алиса дернула его к в противоположную сторону.

Так и получилось, что девушка по инерции отпрянула назад, а парень практически полетел вперед...

...и его на полной скорости сбила машина.

— Значит я... — Кей оглянул абсолютно белый мир. Ему показалось, что когда-то он читал о человеке, описывающем подобное место. — ...в коме.

«Прислушайся, Кей Окадзаки. Пик-пик... пик. Разве ты не слышишь? Эта мелодия твердит, что пора бы тебе умереть.»

Кей так и не встал с колен. Напротив он провалился лицом в пол и еле как перевернулся на бок.

— Больше меня никто не защитит. Даже если все повторится и появится еще один Широ... я уже знаю, что не додумаюсь до его истинных намерений. Меня никто не спасет...

Впереди у Кея была вечность. Безотрадная, одинокая, бессмысленная. Несомненно ведущая его к поражению.

«Кей.»

Успокаивающий голос, подобно маленькому летнему дождику, стучащему по крыше, раздался средь белой пелены.

В этот раз он не произнес ничего кроме имени. И все же...

...этого хватило, чтобы Кей встал.

Его движения были неловкими, топорными, а сам парень больше походил на грубо выточенную марионетку, которой управлял настоящий дилетант.

И тем не менее, он поднялся. Встал на ноги, хотя коленки дрожали и подкашивались. Распрямил спину, пусть по всему позвоночнику и расползалась многотонная тяжесть бессмысленности собственных действий. Поднял голову, устремившись потускневшими небесами в своих радужках в предполагаемый горизонт «Нигде».

— Даже так... Я должен бороться.

Кей сделал шаг.

— Ад не закончился, а значит мне нужно идти.

***

Глаза Кея открылись сами по себе. Не было никакого будильника, сообщений или звонков. Единственное что, в комнату через шторы спускалась тонкая паутинка света, танцуя среди мельчайших крупиц пыли, заставляя их переблескивать.

Он находился в маленькой квартире, в той же, что и просыпался каждый раз во время своих иллюзий, но к сожалению понять этого ему было не дано.

Новое утро должно было заставить Кея изнывать от жары. Однако несмотря на пропотевшее тело, он не ощущал никакого дискомфорта. Вернее, не придавал ему внимания.

Без проблем откинув одеяло подальше, парень поднялся и побрел в сторону ванной комнаты. Его шаги глухо отдавались от стен, пока вовсе не стихли, – он встретился с проблемой.

«А где здесь вообще ванная?»

Поскольку жилище было небольшим, долго искать не пришлось. Помимо спальни было всего еще три двери: небольшой чулан, отдельная уборная и ванная с раковиной и зеркалом над ней.

Вот только... парня беспокоил этот провал в памяти. Он прекрасно осознавал, что квартира точно была его, но не помнил что и на каких местах должно было быть.

Кей зашел в ванную и на какое-то время замер. Парня смущало его отражение, проглядывающееся по ту сторону зеркальной поверхности.

Он оперся на раковину и включил ледяную воду. Пару раз плеснув ее в свое лицо, Кей обнаружил, что легче не стало. В отражении зеркала ему продолжала чудиться смутная картинка, на которой он даже не мог разглядеть своего лица.

Некоторое время он продолжал стоять уставившись в пустоту на уровне глаз, но так и не добился иного результата. Кей оставался безликим в своих глазах.

На удивление, подобное не заставило его паниковать. Предельно спокойно он вернулся к кровати и принялся искать свой телефон. Он чувствовал, что сегодня должен был заняться чем-то важным. Тем, чем занимался день ото дня уже долго время. Но к сожалению он все никак не мог вспомнить чем именно и надеялся найти в мобильнике подсказку.

Телефон валялся между тумбочкой и изголовьем кровати. Кей быстро протянул руку в небольшую щель и достал гаджет. Не долго думая его пальцы прошлись по экрану, сделав двойной тап. Ранее черный прямоугольник теперь показывал весь спектр цветов, открывая глазам Кея короткую фразу: «введите пароль».

Но Кей не знал его.

«Похоже не судьба.»

Парень пытался держать себя в руках, но правда была в том, что ему стало не по себе.

Он не мог разглядеть собственного лица; квартира, в которой он жил, казалась ему незнакомой; он не знал пароль от телефона. Появилось ощущение будто Кею тут не принадлежало ничего.

Не в силах находится в окружении чужого, Кей пошел в прихожую, открыл дверь и вышел на улицу.

Парень не знал было ли это правильно, но все же надел кроссовки, стоящие у выхода. Те пришлись ему как раз по размеру, что немного успокоило его буйные мысли. Он прикрыл дверь и задумавшись засунул ключи в карманы шорт.

И все же, пока Кей шел по таким же незнакомым улицам города, его пальцы едва заметно тряслись, а по шее стекали капельки пота.

То ли от жары, то ли от излишней тревоги, но в голове у него все путалось, извивалось и кипело. Даже в глазах все плавало, будто им передавалось изображение с плохо стабилизированной камеры.

«Что-то со мной не так...»

Кей продолжал идти даже не зная куда и зачем. Просто переставлял ноги и шел. Его подгоняло чувство того, что стоит ему остановиться, как всему придет конец.

— Извините, мы снимаем передачу для телевидения и опрашиваем случайных прохожих в городе. Не хотите дать небольшое интервью?

Девушка в официальном, напоминающем офисный, костюме резво подошла к Кею, стуча по тротуару небольшими каблуками своих туфель. Ее карэ развевалось ветром, пока она тянула микрофон в правой руке поближе к лицу парня.

— Что скажете? Не против? — спросила она.

Кей растерялся. Он бродил не зная о чем и думать и вот нарвался на нечто обременяющее. Тем не менее, под напором жизнерадостности, исходящей от девушки, он не мог заставить своей язык повернуться в отказе.

— Д-да... Почему бы и нет, — стараясь придать громкости голосу заговорил парень, после чего сразу понял, что вообще говорил он впервые за этот день. — «Мой голос звучит так неразличимо... Если бы я не знал, что это говорю я, то...

...наверное бы даже и не понял, что он мой.»

— Отлично, тогда скажите для начала свое имя и возраст! О, но если хотите, возраст можете сказать неточный, мы не заставляем.

Кея совсем не беспокоила подобная просьба. В любой другой ситуации он бы без задней мысли назвался. Однако сейчас возникла одна проблема, которую будто подтянула за собой вереница других, таких же. С самого утра.

Он взглянул на микрофон и на большие слегка подкрашенные глаза девушки. Она все так же держала на губах дежурную улыбку, искрящую доброжелательностью, но за ней уже проглядывались нотки беспокойства.

Она не понимала почему Кей молчал, а ему и нечего было сказать. Он изо всех сил старался сдержать выражение своего лица.

«А как меня зовут?»

Кей притворился что ему поплохело и извинился избегая камеры. Понятное дело в его на скорую руку состряпанное оправдание никто не поверил. Но не то чтобы кому-то так неймется приставать с расспросами к незнакомцу, что его бы продолжали осождать.

Максимум – юная ведущая на миг задумалась: «И почему он просто сразу не отказал?». В остальном всем было без разницы.

Кей прошёл пару переулков. Ему и правда стало плохо, однако он не понимал причину этого. Было ли его недомогание физическим или же связанным с шатким положением его разума?

Парень терпел.

Он вышел на перекресток и собирался повернуть направо, минуя пешеходный переход. Однако перед тем как это сделать Кей заметил рассыпавшиеся вдоль элегантной женской спины волосы цвета зрелого пшена.

Невольно, как по наитию, он последовал за ними и встал чуть сбоку напротив светофора. Так он мог увидеть часть лица девушки.

«?...А! Это ведь Алиса.»

Кей мог не помнить своего дома, города, свою семью и самого себя, но ее он забыть просто не мог.

Прежняя мысль свернуть полностью испарилась, теперь он думал только о том, чтобы еще хоть чуть-чуть проследовать за своей первой любовью. Порадовать глаз ее красотой.

С неба пошёл снег. Совсем маленький и практически незаметный, но стоило ему докоснуться до кожи Кея, как парня пробрал лютый холод.

«А-а...сон... Опять сон... Этот где-то 101-й вроде.»

Все шло по обычному сценарию: машина; Кей спасает Алису; девушка и мир тают на его глазах; он снова в «Нигде». Только по-немногу его память начала сдавать. Даже подсчет кошмаров уже сбился, не говоря о всем остальном.

Если считать точно, то Кей прожил уже 164 повторения одного и того же дня.

Парень сел прямо на дороге, после чего сразу повалился на спину. Он лежал лицом кверху и наблюдал как с ярко-голубого неба спускались снежинки.

Кей уже давно не курил «Рапсодию ночи». Одной из причин конечно было то, что он забывал о своем маршруте и не покупал себе пачку сигарет. И все же, так же парень просто забыл призрачное удовлетворение от этого процесса.

Проведенная в абсолютно белом мире вечность стирала все, что он имел. И Алису тоже.

— Мне нельзя ее забывать. Я могу отринуть все, но не ее... Ведь Алиса – моя причина жить. Мое "движение", мое спасение, мое все, — Кей шептал про себя слова, словно пытался запрограмировать в голову нерушимую установку. — Забыв Алису я потеряю все.

«Алиса. Я вернусь... точно вернусь к тебе. Жди. Умоляю, только жди и верь в меня.»

***

211-й раз.

— Давненько я не слышал как ты зовешь меня. Невозможно не скучать по твоему прекрасному голосу.

Кей протянул к небу руку. Ему хотелось ухватить надежду за хвост, хотелось получить хоть один знак того, что все что он делает не зря. Достаточно было только одного голоса.

— Вот бы ты позвала меня поскорей...

«Алиса... Ты же ждешь? Я не могу тебя подвести.»

***

286-й раз.

— Ха-ха-хах... Представляешь, а я еще помню тебя. И твой смех... — голос Кея надломился. — ...и шелковистые волосы твои помню... что так красиво танцуют на игривом ветру. Все помню и ни за что на свете не забуду.

Валяясь на раскаленном солнцем асфальте Кей продолжал говорить в никуда. Иногда его слова прерывались сдавленными рыданиями. А порой он просто умолкал, забывая о чем говорил пару секунд назад.

Обычно после подобного Кей приходил к тому, с чего начал и его тирада повторялась.

«Алиса... Я люблю тебя больше жизни, Алиса.»

***

599-й раз.

Кей с неким безразличием смотрел в яркое голубое небо, что было сегодня практически безоблачным. Снежинка упала ему прямо на нос. Потом еще одна... И несколько на лоб и щеки.

— Ты звала меня недавно. Может в прошлом кошмаре... Или позапрошлом. Точно не помню, — парень сухо рассмеялся. Его губы дрожали, приходилось поджимать их и говорить очень тихо, почти неразборчиво. — Ах, наверное это было пока я находился в «Нигде». Там считать время гораздо сложнее, чем в этих иллюзиях.

...

— Знаешь, порой я о чем-то жалею, но никак не могу вспомнить о чем. Кажется что это связано с каким-то мальчиком, только вот больше я ничего не могу припомнить. Ну... наверное это было не так уж и важно раз я забыл, да? Тебя вот например я помню четко.

«Потому что важнее тебя для меня ничего нет...

...Алиса.»

***

700-й раз.

— Что-то никак не пойму что я здесь делаю. И кто это «я», тоже не знаю... Только благодаря тебе и живу наверное...

«Алиса.»

***

941-й раз.

«Алиса.»

***

1187-й раз.

«Алиса.»

***

1333-й раз.

«Алиса.»

***

1620-й раз.

«Алиса.»

***

1898-й раз.

«Алиса.»

2165-й раз.

Он открыл глаза в незнакомом месте. Его зрачки, раньше бывшие цвета небесной голубизны, теперь стали невзрачно-серыми.

В них не виделось никакой глубины, что обычно появлялась после долгих лет жизни или прожитых лишений и боли. Наоборот, они казались предельно плоскими, что от одного взгляда на них могло кинуть в дрожь.

Никакого человека за ними будто вовсе и не скрывалось.

Однако читалась в них... умиротворенность.

Медленно поднявшись с кровати парень отправился прямо к двери на улицу. Силуэт в помятых шортах и футболке показался на лестнице и спустился из старого здания, с самыми низкими арендами в районе, на узкую улочку.

Ноги сами несли его по городу. В голове не оставалось и следа от прежнего маршрута и в общем от прожитой когда-то жизни, поэтому цели у него не было. Только задача – идти вперед.

Идти всегда, не останавливаясь. Идти и идти. Даже когда смысла не останется, даже когда не останется и его.

И он шел.

Как прилежная машина исполняющая предназначение.

Однако назвать это бездушное путешествие "движением" не выходило. Этот отголосок не был им. И стать им вновь никогда не сможет.

Такова жестокая правда.

И как в доказательство этому, он дошел до того самого перекрестка, где ему в поле зрения практически сразу попалась девушка с пшеничными волосами.

Он взглянул на нее.

Она посмотрела на него в ответ.

Серо-зеленые глаза, так напоминающие пышащую жизнью траву, сокрытую в утреннем тумане, встретились с его, давно померкшими.

Этот момент длился всего мгновение. Оно не тянулось, нет. Оно было мимолетным и ничего не значащим.

Алиса отвернулась раньше, чем в ее голове успела проскочить мысль о том, что она знала этого человека.

Точно так же и он ничего не ощущал от этой встречи глазами. Девушка была просто красивой, но не более. Сердце не щемило. В груди ничего не трепетало при ее виде.

Он сделал шаг вперед и прошел мимо.