Фаталия пролежала весь следующий день в постели. Как бы она ни пыталась отвлечься от помыслов про того идеомона, у нее ничего не получалось. Первоначальные эмоции вроде бы утихли, но Фаталии это не помогало. Она взяла небольшой перерыв на работе и решила покончить с этим раз и навсегда. Фаталия поняла, что хочет увидеть его снова. Прежде чем это осознать, она обдумывала это более сотни раз, и все возвращалось к одному и тому же. Он стал первым, с кем она захотела встретиться за долгое время. Только вот, где она его найдет? Этот вопрос всплыл у нее в голове, и она не смогла дать на него ответ. Фаталия стала переигрывать их встречу заново раз за разом, пытаясь отыскать хоть малейшие подсказки о том, где он мог находиться. И что-то у нее получилось. Его фраза «Порой, общество собак привлекает меня больше, чем что-либо другое» отпечаталась у нее в голове. Это знак. Подсказка, так сказать.
— Несмотря на то, что он кажется мне загадкой, даже таких можно читать, как открытую книгу.
Тогда Фаталия немного воодушевилась. Наконец, после долгого валяния на кровати, она поднялась на ноги и, одевшись, выскочила на улицу на всех порах. На проверку, первыми на очередь попали разного рода свалки. Собаки на них попадались, но идеомона среди них не виднелось. Пыл немного спал, но Фаталия не сдавалась и тогда решила проверить заброшки, которых осталось не так много в Адзури-Сити. Однако и там ее ждало разочарование. Уже начинало темнеть, а идеомона нигде не было. В тот момент негативные эмоции разом нахлынули на нее и она была готова сдаться.
Но совершенно случайно, подняв взгляд на дорогу, Фаталия замечает грузовик. На его кузове располагалось изображение грустных собак, требующих помощи. В этот момент она поняла, что не проверила самое главное место его укрытия. Конечно же, это был приют для бездомных собак. В районе, в котором Фаталия проживала был, лишь один единый такой, поэтому она сразу же направилась к нему. Это были маленькие будки на большой огороженной стальной сеткой территории. Фаталия незаметно перелезла через забор, минуя дрыхнущего охранника, и проникла в потенциальную зону поиска. Она с осторожностью осматривала каждую будку, пока не дошла до самой большой. В них находилось, как ни странно, наибольшее количество собак. Там настолько было темно, что Фаталии пришлось подобраться поближе, чтобы все рассмотреть, как можно тщательнее.
Как раз в этот момент, Фаталия застыла в дверном проеме, лицезрев до боли знакомого идеомона, спящего в обнимку с другими псами и используя их в качестве лежанки. От такой домашней и уютной сцены, у Фаталии перехватило дыхание. Она стояла неподвижно и наблюдала за умиротворенным лицом идеомона. В тот миг он показался ей человечнее всех, кого она знала прежде.
Фаталия медленным шагом, начала приближаться к нему. Ее движения были тихими и размеренными. Сократив между ними дистанцию, она присела на колени и посмотрела на него еще раз. С этого ракурса, он уже не казался таким спокойным. Идеомон словно был встревожен и слегка морщился во сне. Тогда Фаталия робко протянула свою правую руку, чтобы убрать с его лба выбившуюся прядь волос. Прикосновение было нежным, но гуманным. Только вдруг, идеомон резко открывает глаза, тем самым пугая Фаталию настолько, что она валится назад.
— Что ты здесь делаешь? — сонным, но подозревающим голосом спросил идеомон.
Невзирая на это, Фаталия быстро взяла себя в руки, выравнивая свой взгляд и откашливаясь прежде чем сказать что-либо.
— Прости, что так внезапно ворвалась и что разбудила тебя, — ответила Фаталия, почувствовав непривычное чувство стыда. — За всю свою жизнь я еще никогда не видела идеомона спящим, причем именно такого. Раньше я думала, что-то вроде всегда настороже и даже спите с открытыми глазами. Но похоже, что это не так.
Пока она это говорила, ее взгляд метался по всем закоулкам будки, но вернув его на идеомона, заметила, что он смотрел в пустоту, а его глаза горели красным ярче обычного.
— Он скоро будет здесь… это неизбежно, — протянуто промолвил он.
От такой внезапной сменой атмосферы в обстановке, Фаталия рефлекторно сжалась за рукоять катаны.
— Он? Кто будет здесь? — осторожно спросила она, пытаясь разобраться в чем дело.
Тогда алые глаза идеомона переметнулись на нее, и она вздрогнула.
— Мой старший брат, Дархатан, владыка идеомонов. Он скоро прибудет в мир живых за мной, ведь я сбежал от него без разрешения.
Услышав слова «владыка идеомонов», глаза Фаталии расширились от шока. Сам могущественный Дархатан придет сюда, чтобы вернуть разгульного братишку? Совсем недавно, Фаталия слышала его имя лишь в легендах, и никто на полном серьезе не говорил о его сущности. Но, видимо, все изменилось. Смотря ему в глаза в ответ, Фаталия видела в них проблески первобытного страха, что до этого она замечала в нем.
— Черт, а ты у нас оказывается младший брат владыки идеомонов? Тото я чувствовала в тебе нечто зловещее.
Представив картину, как разгневанный Дархатан врывается в Адзури-Сити и разрушает все вокруг, после забирая брата обратно, Фаталия тяжело сглотнула. Но и реакция владыки-младшего нравилась ей не больше. Как будто он боялся Дархатана не меньше ее, а возможно, и сильнее.
— Представляю всеобщую радость моего отдела, когда я им это расскажу. Не переживай, вся ассоциация егерей выйдет на бой, как только владыка идеомонов посмеет вступить на наш мир, — сказала Фаталия, скрывая тени сомнения за напускной бравадой.
— Нет! — ошпарено ответил он. Фаталия впервые видела, чтобы он говорил не размеренным тоном. — Ты и все егеря, вы понятия не имеете, кто он такой. Все идеомоны, убитые вами до него, не более чем пыль на его подошве. Он тот, кто является царем горы, где гора подразумевается под словом Бездна. А когда он узнает, что кто-то лишил его младшего брата рогов, пусть даже и по собственной воле, пощады не будет никому. Я убегу из города и засяду где-нибудь в безлюдном лесу, и тогда никто не пострадает, когда он придет за мной.
Фаталия открыла рот, чтобы возразить, но от напора его слов она замолчала. Она видела страх в его глазах, мрачную покорность в его позе. Было ясно, что это не обычный идеомон, не просто чудовище, которого можно убить блестящим мечом и хорошим настроем.
— Ты ведь это серьезно, да? — с поникшим видом переспросила она. Все ее проблемы до этого казались такими мелочными на фоне новой угрозы.
— Но… но как же наш уговор? Я не могу просто оставить тебя наедине с этим? — слабо возразила она. — Даже если ты идеомон, я… мне не все равно, что с тобой будет, ясно? — голос Фаталии дрогнул на последнем слове, и сквозь ее хмурый внешний вид проскользнула редкая для неё уязвимость.
Идеомон ответил на эти слова неподдельной реакцией удивления. Он пытался понять ее логику, но не мог. Их глаза встретились и в ее глазах отразилась смесь эмоций — страха, решимости и чего-то более глубокого, сложного.
— Тем не менее, я не могу просто стоять в стороне и ничего не делать, — настойчиво продолжила она, каждое ее новое слово набирало в нее намерение. — Нравится тебе это или нет, но теперь мы в одной команде. Мне всё равно, даже если придётся выступить против самого владыки идеомонов — я прикрою тебя.
— Почему тебе так сильно плевать на себя?
Идеомон излучал искреннее непонимание ее слов. В его прежней жизни, все боялись заговорить с ним, зная, чей он брат. Оттого он и рос в одиночестве, а порой и в изоляции. Идеомон поднялся на ноги, напоследок погладив одного из пушистых приятелей. — Пойдем отсюда, я не хочу больше мешать сну Корлика.
Прихмуривая бровями, Фаталия последовала за ним. Они отошли от всех будок подальше, оставшись наедине, в глухой тишине ночного неба.
— Почему мне не все равно? Потому что я знаю, каково это — когда мир рушится у тебя под ногами, а ты ничего с этим не можешь поделать. Мою маму убил идеомон, когда я еще была ребенком. А папа замкнулся в себе, а потом и вовсе наложил на себя руки. Я росла, чувствуя себя одинокой, брошенной, как будто я никому не нужна.
Фаталия сжала кулаки по бокам, впившись ногтями в ладони.
— Поэтому, когда я встретила тебя, увидела боль, скрывающуюся за этой холодной внешностью, я почувствовала родственную душу. Пусть даже и в той расе, которую презирал всю свою осознанную жизнь. Может быть, я и подписываю себе смертный договор, но ты не думал, что, возможно, в этом моя цель? Умереть, сражаясь за того, кто тебе не безразличен? — с каждым словом ситуация накалялась, и Фаталия выглядела все более эмоциональной. — Я не прошу тебя о понимании. Я прошу о доверии. Можешь ли ты дать мне хотя бы это?
Идеомон посмотрел на нее глазами уяснения. Наконец-то он смог понять ее. Он медленно приблизился к ней и приобнял, точно также и как и в первую их встречу. Фаталия сперва напряглась, но, почувствовав схожие эмоции и чувства, прониклась им. Что-то таинственное внутри нее стало таить, а барьер, который она даже не осознавала, что возвела вокруг своего сердца, начал рушиться.
— Я знаю, что мы из разных миров, что часть тебя всегда будет связана с тьмой. Но я также вижу в тебе добро, человечность, отличающую тебя от других монстров, встретившихся со мною ранее, — при этих слов, на её губах появилась робкая улыбка, редкое выражение искренности. — Ну что скажешь, а? Хочешь попробовать не быть одиноким? Обещаю, я не буду с тобой церемониться, но... Я прикрою тебя, что бы ни случилось. Фаталия со сложной улыбкой протянула ему руку, символ формирующейся между ними негласной связи. Хорошенько обдумав это, Идеомон протянул ей руку в ответ со словами:
— Пора бы попробовать что-то новое. Все равно рано или поздно все мы скоро умрем.
Фаталия крепко сжала его руку, довольная его ответом. Она долго смотрела ему в глаза, видя в глубине его безжизненных глаз отражение собственной решимости.
— Ты прав, возможно, у нас осталось не так много времени. Но я лучше проведу те дни, что мне сочтены, гордо сражаясь за то, во что я верю. Нежели чем буду прятаться в страхе и изоляции…