Проснувшись ближе к обеду, я первым делом посмотрел на себя в маленькомзеркале у кровати. Взгляд вернулся ко мне голубыми, как летнее небо, глазами. Золотистые волосы спадали на лоб, и только тонкий шрам в форме звезды выделялся на моем лице.
Одежда была простая, грубая, больше похожая на костюмы крестьян из учебников истории. Я догадался сразу — я попал в дом самых обычных людей.
***
В зале меня позвали за стол. Мы сели втроём. На столе — тёплый хлеб, куски масла и напиток, напоминающий чай. Я ел медленно, вникая в каждый вкус, будто заново учился жить.
Грейс, так звали женщину, улыбнулась и, кивнув на тарелку, произнесла: — Обед.
— О-бе-д, — повторил я осторожно.
Она кивнула, глаза засияли. — Молодец.
— Мо-ло-дец, — повторил я неловко, но уже увереннее.
Она рассмеялась, и мы продолжили учёбу прямо за столом.
***
После трапезы мы убирали по дому, а потом отправились на прогулку. Грейс показывала мне город: шумный рынок, где пахло специями и жареным мясом; рыцарей в доспехах, стражу у ворот; магов в плаще, каждый из них занимался своими делами. Каждый раз она называла слово — я повторял. Мир вокруг становился ближе, интереснее и понятнее.
Когда мы вернулись, я понял: у них с Итаном, тем самым хмурым мужчиной, своя пекарня. Запах хлеба здесь был не просто домашним — он был смыслом их жизни. Булки, лепёшки и т.д — целые горы, приготовленные для соседей и для продажи.
В тот день Грейс вручила мне корзину. — Хлеб, — сказала она и показала жестами: «отнеси».
***
Я шёл по улицам, которые уже начинал узнавать. Свернул в тёмный переулок — и остановился у дома, куда нужно было доставить. Дверь открыл мрачный старик. Его лицо было изрезано шрамами, одного глаза не хватало, а на руке недоставало двух пальцев.
— Ты чей? — спросил он грубо.
Я промолчал. И тут же перед глазами вспыхнуло уведомление:
**[Эхо Лжеца: 2/100]**
Сердце похолодело.
Старик бросил в свою корзину три буханки и кинул мне двенадцать медных монет. Я забрал их и поспешил обратно, стараясь не встречаться больше ни с чьими глазами.
***
На пороге дома меня встретил Итан. Подозрительный, тяжёлый взгляд скользнул по моим рукам. Я протянул ему монеты. Он молча пересчитал их и только кивнул.
Внутри Грейс, увидев меня, улыбнулась и вдруг неожиданно обняла. Я замер. Итан нахмурился, но сдержался.
— Не привыкай к нему, — сказал он, голос был холодным. — Нам надо найти его семью.
Грейс опустила глаза. — Я понимаю… — ответила тихо, и в её голосе была грусть.
***
Через какое-то время я набрался смелости. Покопался в памяти, нашёл нужные слова. — Я… нет родители…, — сказал медленно. — Имя… нет.
Они переглянулись. Поняли плохо, и я достал дощечку, начал рисовать. Линии вышли кривыми, но смысл дошёл.
Поговорив между собой наедине, они вернулись ко мне. Грейс шагнула ближе, в её глазах блестела надежда: — Не хочешь… остаться с нами?
Я ошарашенно уставился на неё. Стоит ли? Я не знал, что значат эти уведомления. Не понимал этого мира. Но когда я посмотрел им в глаза, понял — они хотят, чтобы я остался. Даже если Итан недолюбливал меня, он любил Грейс слишком сильно, чтобы спорить.
— Д-а… — выдохнул я.
Грейс вспыхнула улыбкой, подбежала, обняла и прошептала: — Демиан. Ты будешь Демиан.
***
Так у меня появилось имя в этом мире