— Эй! Вы уверены, что все в порядке? Я бы ей помог. Ты же знаешь, что
я не так уж плоха в учебе», — спросила Йи Лань, увидев маленькую
симпатичную куклу, прыгающую к выходу.
Глядя на свою подругу, Ли
Сюэ отрицательно покачала головой: «Нет, нет, все в порядке. Я знаю, что
ты можешь, по крайней мере, справиться с учебой ученика начальной
школы. Я очень верю в твой уровень знаний. Но Вэйвэй любит проводить
время со своим папой ангелом, так что просто позволь ей. Ты же знаешь,
какие дети! Она будет счастлива и счастлива с ним.»
— Эй! Вы снова
там. Смеется надо мной. О какой вере ты говоришь? Помните, я уехал за
границу, чтобы закончить учебу, как я могу не справиться с учебой
маленького ребенка. Конечно, мне будет легко помочь ей», — огрызнулась
Фэн и Лань, услышав, как ее подруга смеется над ней с этими
саркастическими словами. Если бы это был кто-то другой, то она, не
говоря ни слова, поступила бы с ним еще хуже.
Но так как это
было что-то, исходящее от ее дорогой Сюэ, как она может быть оскорблена?
В конце концов, она и ее подруга должны были играть вместе. Так было и в
прошлые годы их совместной жизни. И даже если бы это было оскорблением,
предназначенным ей, тогда она тоже была бы нормальна к нему, так как
это вернуло ей прежнюю веселую Ли Сюэ.
Она не была уверена, что
именно изменилось, но воздух вокруг Ли Сюэ, казалось, изменился. Он
казался ярче и цветистее. Она выглядела так, словно нашла что-то
драгоценное, что-то или кого-то, кого она может ценить отдельно от Ли
Вэя. Внезапно и Лань кое-что поняла.
Ее глаза прищурились, а
брови приподнялись с легким любопытством. — Эй, скажи мне что-нибудь.
Неужели это только Ли Вэй становится все более и более счастливой и
уютной со своим папой ангелом? Или что-то изменилось и для моей
Королевы. А еще ты сейчас выглядишь такой другой и счастливой. Неужели
этот незнакомец стал причиной того, что вы сейчас ищете».
Ли Сюэ
чуть не задохнулась от слов подруги. Но, изображая полную невинность,
она сказала: Что за чушь ты несешь? Там определенно нет ничего
подобного. Я уже сто лет так себя веду!»
Ее остроумные слова были
хороши, но это не принесло никаких изменений Фэн и Лань. Ее прищуренные
глаза стали еще более узкими, когда она посмотрела на Ли Сюэ с
предупреждением. -Я всегда буду ценить твою честность.»
Ли Сюэ
знал, что честность полезна и важна в любых отношениях, будь то
дружеские или любые другие отношения. Думая об этом, она уже собиралась
сделать свой план, чтобы признаться в правде перед ней, как вдруг Фэн и
Лань добавила еще больше своих слов.
-Я полностью доволен твоим
выбором, пока ты не влюбился в этого придурка, Чжэн Вэньтина, и не
исключил моего дьявольского брата из твоего списка избранных. Один из
них ядовит для всего общества, а другой будет невыносимо опасен для вас»
Ли
Сюэ больше не знал, как реагировать на ее слова. Ее мгновения перед
принятием решения мгновенно изменились, когда она внутренне покачала
головой: «Нет, Ли Сюэ, ты не можешь сейчас ничего раскрывать. Потратьте
должное время и решите хорошенько, прежде чем вы это сделаете, иначе эта
прекрасная леди не колеблясь убьет вас наверняка».
— Гм … гм! Йи
Лань, я думаю, нам следует перейти к вашей теме. Вы уже достаточно
допросили меня. Теперь пришло твое время исповедаться. Живите своими
словами, будьте честны, так как честность будет вознаграждена в конце», —
она умело перевела разговор с себя на нее.
Теперь пришло время
Фэн и Лань притвориться невинной. — Ха-ха … О чем ты говоришь? Было ли
какое-то признание, которое я должен был сделать? Хе-хе … ты, должно
быть, ошибаешься, милая!» — Сказала она, поворачиваясь на каблуках,
чтобы вернуться в гостиную.
Но с кем она дурачилась? потому что
Ли Сюэ определенно не поверит ее словам, особенно после того, как увидит
прозрачную стену охранников в ее глазах. Она была уверена, что подруга
прячет внутри нее что-то такое, что очень сильно пронзает ее сердце,
душит ее изнутри. Это было видно по ее голосу во время разговора, а
также по лжи, которую она говорит сейчас.
— Йи Лань, ты же знаешь,
что не можешь мне лгать, верно? Так зачем же вы тратите на это свои
слова и энергию? Скажи мне прямо, что случилось за все эти годы, когда
меня не было с тобой». Под конец ее слова стали строгими и очень
серьезными. Она была уверена, что что-то произошло за последние
несколько лет, потому что и лань, которую она видела сейчас, многое
изменила в ней.
Зрелость и серьезность-это то, что приходит со
временем и опытом, но ее и Лань не была такой строгой и осторожной
раньше, как она видела ее сейчас. Хотя она все еще любит играть и шутить
вокруг нее, все еще Ли Сюэ могла видеть тонкую слоистую охраняемую
стену осторожности, которую она построила вокруг себя, чего не было
раньше. Как будто она теряла уверенность в себе … Как будто она
ненавидела себя и кого-то внутри.
— И Лань, ты же знаешь, что
друзья никогда не будут судить друг друга. Ты можешь сказать мне все,
что угодно, и я никогда не буду вычислять тебя на основании этого», —
сказала она, подняв руку, чтобы слегка похлопать ее по плечу. Но прежде
чем она смогла сделать это должным образом, Фэн и Лань повернулась,
только чтобы обнять свою подругу, достаточно крепко, чтобы почувствовать
комфорт, который только она давала ей.
Ли Сюэ была потрясена на
мгновение, когда почувствовала, что высокая и уверенная в себе девушка,
которой она всегда восхищалась с их первой встречи, дрожит. За каким
чертом она себя так душит? Ее уверенность и сила были глубоко уязвлены,
и, будучи ее лучшей подругой, она никогда не имела об этом ни малейшего
представления.
Она чувствовала себя виноватой за свое невежество
по отношению к подруге. Все это время она оплакивала свое прошлое, когда
ее подруга нуждалась в ее поддержке.
Она хотела упрекнуть себя за
то, что была такой бесчувственной, но этот момент был неподходящим для
этого. Ей нужно сначала помочь своей Йи Лань, ведь она не могла видеть
ее в такой боли.
— И Лань, скажи мне, что это? За что ты себя винишь?»
—
Сюэ, это всегда было из-за меня, что люди вокруг продолжают терять свои
драгоценные вещи и людей. Я-самое грешное существо на этой земле. Вот
почему брат ненавидит меня, а я ненавижу себя», — сказала Фэн и Лань,
снова разразившись рыданиями.