Глава 5: Академический быт и когнитивные нагрузки
Утро четверга в Академии Прикладной Вычислительной Математики началось с плотного, сырого тумана, сползавшего с северных гор.
Подъем в корпусе стипендиатов был зафиксирован ровно в шесть утра. Ким не нуждался в механических будильниках или эфирных зазывалах: его внутренний биоритм был отрегулирован с точностью до секунды.
Его утренний протокол состоял из тридцати минут базовой физической нагрузки для поддержания кровообращения ЦНС, гигиенических процедур и сбалансированного завтрака из стандартного пайка — сухой овсяной смеси и чашки крепкого черного чая с глюкозой.
Биометрический анализ на 06:30: — Пульс в покое: 58 ударов в минуту. — Уровень сахара в крови: в норме. — Готовность нейронных каналов к вычислениям: 98.4%.
В то время как аристократы в соседних элитных общежитиях тратили часы на выбор парадных мантий, услуги личных слуг и прием дорогих тонизирующих зелий, Ким надел привычный темно-серый сюртук без каких-либо украшений и ровно в семь пятнадцать покинул комнату №314.
Первая пара проходила в лаборатории прикладной топологии и представляла собой трехчасовой практический практикум по моделированию «Нестабильных фазовых поверхностей».
Лаборатория №108 была оснащена индивидуальными кристаллическими станциями. Каждый студент восседал перед прозрачным силовым кубом, внутри которого плавала капля ртути, обогащенная маной. Задачей студентов было удерживать каплю в форме идеальной сферы с помощью собственных векторных расчетов, пока профессор менял внешнее давление в кубе.
Для большинства первокурсников это испытание было настоящей пыткой.
— Черт! Моя сфера опять деформировалась! — тихо ругался парень с соседнего ряда, принадлежавший к роду мелких баронов. На его лбу выступила испарина, а глаза были красными от напряжения. — Как удерживать четырнадцать векторов одновременно?! Моя голова сейчас взорвется!
ХЛОП!
На другом конце аудитории капля ртути у одной из студенток не выдержала внешнего давления, со звоном разлетелась по стенкам защитного куба и вспыхнула фиолетовым дымом.
— Студентка Марта, ваша сфера разрушилась, — раздался строгий голос ассистента. — Ошибка в расчете вектора нормали. Выбываете. Минус двадцать баллов.
Ким сидел в третьем ряду. Перед его кристаллом плавала абсолютно идеальная, зеркальная сфера из жидкого металла.
Пока остальные студенты судорожно тратили огромные объемы энергии, удерживая каждую точку поверхности капли вручную, Ким использовал свой фрактальный подход.
Вместо четырнадцати векторов он задал всего одно базовое правило на границе раздела сред:
P_внутреннее - P_внешнее = 2γ / R
Его нейронная сеть не перегружалась. Он задал сферическое натяжение через формулу Лапласа и просто поддерживал константу R. Его расход маны составлял смехотворные 0.4 unit в минуту, а нагрузка на ЦНС не превышала 1.8%.
Справа от него раздался сухой, легкий шелест страниц.
За соседней станцией сидела Селеста фон Люкс. Ее пепельно-серебристые волосы были привычно убраны, а серые глаза с холодным спокойствием следили за движением ртути в ее кубе.
Капля перед Селестой не просто висела в воздухе — она подергивалась четкими геометрическими гранями, превращаясь из сферы в идеальный икосаэдр и обратно.
— Ты используешь матрицу сжатия по граням? — тихо, едва слышно спросила Селеста, не поворачивая головы к Киму.
— Нет, — так же тихо ответил Ким, не отводя взгляда от своего куба. — Сжатие по граням создает локальные напряжения. Я просто зафиксировал среднюю кривизну через формулу Лапласа.
Селеста на секунду замерла. Её ртутный икосаэдр на мгновение дрогнул, а затем плавно свернулся в безупречный шар.
— Лаплас... — прошептала она, и в ее голосе проскользнуло легкое уважение. — Ты сменил трехмерный расчет на одномерную константу радиуса. Ты сэкономил почти девяносто процентов вычислений.
— Экономия ресурса — единственный способ сохранять ясность ума при длительных нагрузках, — констатировал Ким.
В этот момент вдоль рядов прошел ассистент с планшетом. Остановившись возле станции Кима, он посмотрел на идеальную сферу, затем на индикатор расхода энергии, который показывал практически нулевые значения.
— Студент Ким... Поток маны стабилен. Отклонение от формы — 0.001%. Идеальное выполнение. Пятьдесят баллов.
По аудитории прокатилась волна тихих шепотков. Аристократы, сидевшие с мокрыми от пота лицами и гудящими от боли головами, бросали на простолюдина раздраженные и недоуменные взгляды.
Артур фон Валлуа, сидевший на первом ряду, тяжело дышал. Его сфера была покрыта неровными буграми, а на руках дрожали вены от непрерывного выплеска маны. Слыша похвалу ассистента в адрес Кима, Артур лишь сильнее сжал зубы, отчего его сфера на секунду пошла трещинами.
После окончания трехчасового практикума наступил часовой перерыв на обед.
Главная столовая Академии представляла собой огромный готический зал со сводчатыми потолками и длинными дубовыми столами. Здесь четко прослеживалась социальная иерархия.
Центральные столы, украшенные скатертями и обслуживаемые персоналом, занимали аристократы высших родов. Там подавали выдержанное мясо, элитные фрукты и тонизирующие эликсиры, повышающие проводимость маны.
Дальние столы без скатертей у суровых каменных стен предназначались для стипендиатов и обедневших дворян. Там подавали простую, но сытную пищу: тушеные овощи, злаковые каши и жесткий хлеб.
Ким взял свой поднос со стандартным рационом №2 (каша, отварная птица, компот из сушеных ягод) и сел за самый крайний стол у окна, с которого открывался вид на внутренний двор.
Он достал из кармана небольшой блокнот и начал делать пометки по теме следующей лекции.
— Здесь свободно? — раздался спокойный голос.
Ким поднял глаза. Перед ним стояла Селеста. В руках она держала скромный поднос, мало чем отличавшийся от рациона стипендиатов, за исключением чашки редкого травяного отвара.
Это действие вызвало немедленную реакцию в зале.
Несколько дворянок из высших семей, сидевших за центральным столом, переглянулись с нескрываемым изумлением. Селеста фон Люкс была дочерью Главного Арканиста — одной из самых влиятельных фигур в Совете Вычислителей. То, что она пренебрегла аристократическим столом и села за один стол с простолюдином, было молчаливым социальным вызовом.
— Пространство за столом свободно на семьдесят процентов, — ответил Ким. — Садись.
Селеста изящно опустилась на деревянную скамью напротив него.
— Мой отец сегодня утром прислал мне письмо, — произнесла она, размешивая ложкой травяной отвар. — В академических отчетах деканата уже зарегистрировали твои показатели с практического экзамена. Преобразование вектора движения мишени с затратой всего двенадцати единиц маны.
— Стандартный отчёт, — откликнулся Ким, жуя отварную птицу. — Ничего сверхъестественного.
— Для тебя — возможно, — Селеста пристально посмотрела на него. — Но для Советов родов это аномалия. Люди 4-го и 5-го рангов понимают, что твой метод — это не просто удача. Это принципиально иная школа вычислений. Артур фон Валлуа уже написал донос своему отцу, заявив, что ты используешь запрещенные ментальные артефакты.
— Пусть пишет, — сухо произнес Ким. — Диагностика профессора Мейера подтвердила чистоту моей ЦНС. У Артура высокий уровень эмоциональной нестабильности. Вектор его действий легко предсказуем: он попытается спровоцировать дуэль на официальном академическом ринге, где разрешено применение боевых алгоритмов 3-го уровня.
— И ты примешь вызов? — спросила Селеста.
— Если выгода от дуэли превысит затраты энергии и социальные риски — да, — ответил Ким. — Победитель академической дуэли получает право забрать тридцать процентов баллов проигравшего и доступ к его учебным привилегиям. Для меня это быстрый способ получить допуск к 3-му ярусу архива.
Селеста тихо хмыкнула:
— Ты считаешь Артура не соперником, а просто ресурсом для добычи баллов.
— Качественный анализ объектов требует объективности, — Ким допил компот и аккуратно сложил приборы. — В нем много энергии, но его КПД крайне низок. В математике это называется «избыточным шумом».
Вечер того же дня Ким посвятил обустройству своего личного пространства.
Вернувшись в комнату №314, он вытащил из-под кровати небольшую деревянную шкатулку. В ней хранились детали, которые он собирал последние два месяца: списанные кристаллы-накопители низкой емкости, медные нити, фрагменты кремниевых подложек и слюдяные пластины.
Ким не мог позволить себе купить дорогой фабричный вычислительный терминал за несколько тысяч золотых монет, поэтому он строил собственный аналог.
Он разложил на столе медные нити, спаивая их с помощью микро-выплесков чистого эфира из кончиков пальцев. Его пальцы двигались с точностью ювелира.
Он создавал локальную фрактальную схему вычислений прямо на поверхности стола.
Цель конструкции: Создать пассивный резонансный контур, который будет дублировать часть его мыслительных процессов во время сна, структурируя полученные за день данные и подготавливая нейронную сеть к следующему дню.
Схема контура: Три замкнутых кольца Фибоначчи Емкость: 50 units Скорость обработки: 12 операций в секунду
Когда последняя медная нить зафиксировалась на слюдяной пластине, маленький списанный кристалл в центре конструкции вспыхнул ровным, мягким синим светом.
Ким положил ладонь на контур. В его сознании прошел приятный холод — часть накопленного за день когнитивного напряжения и легкая головная боль мгновенно ушли в кристалл-накопитель, освобождая вычислительные ресурсы его мозга.
— Эффективность узла: 78.4%, — тихо проговорил Ким, удовлетворенно глядя на самодельный терминал. — Теперь обработка архивных формул будет идти вдвое быстрее.
Он сел за стол, открыл тетрадь по топологии и погрузился в работу.
За окном во тьме шумел академический парк, а в замках аристократов плелись интриги и замышлялись новые провокации. Но в комнате №314 горел лишь одинокий синий кристалл, вокруг которого холодно и неумолимо строился новый математический порядок.