01.09.202X (Осень) Ночь 22:40.
«И что мне делать?..»
Мысль возникла сама собой, учитывая текущую ситуацию.
Я только решил подготовить хоть какую-то пародию на средство самообороны, а оно было уничтожено собственными руками...
«Ну спасибо, что ключ от комнаты не использовал, а то бы можно было сразу на ПМЖ в землю переезжать.»
Шарканье по полу в коридоре не прекращалось ни на секунду. Я обошёл дверь, что лежала на полу, стараясь не шуметь.
Я помнил, что в закутке перед туалетом стоял инвентарь. Вёдра, тряпки и пара швабр.
Если повезёт, ими я смогу защитить свою жизнь. Шарканье начало удаляться от закутка, и я направился к углу комнаты.
Сначала я выглянул в коридор, и то, что я увидел и почувствовал носом, чуть не заставило меня опорожнить и так пустой желудок.
Коридор общаги был в ужасном состоянии. Повсюду кровь и куски плоти. Тела, которые, по ощущению, грызло дикое животное.
По коридору двигалось два объекта.
Шаркая по полу, двигалась старуха с обезображенным лицом.
А вдали я увидел того самого Михалыча, но он лежал и доедал другого человека.
В нос ударил запах крови, но почему-то он не был мне неприятен. От этих ароматов у меня даже заурчал желудок.
С самого утра в нём не было ни крошки, ни глотка даже воды.
«Сука... Если бы знал, что меня такое будет ждать, встал бы пораньше, а не как обычно, минут за 15–20 до выхода.»
Вернувшись за угол, я взял в руки швабру на манер копья, но осознавая, что в руках было не оно.
Вторую швабру я взял с собой на случай, если первая сломается об хребет старой.
Собрав волю в кулак, выбежал с двумя швабрами в руках. Когда до бабки оставался метр, я облокотил одну из палок на дверь, а со второй направился к монстру с намерением покончить с ней.
Не знаю, что в мозгу сломалось и в какой момент, но меня напугала моя холодная решимость.
Я, конечно, не был особо пацифистских взглядов и даже в контексте фантастических произведений всегда был на стороне окончательных результатов решения проблемы.
Но всё же не ожидал, что и в реально опасной ситуации я решу поступить именно так.
Я не был в себе уверен и даже, думая наедине с собой, как бы я поступил в той или иной ситуации, чаще всего решение было, но я говорил себе: «Да пиздеть — не мешки ворочать. Вот наступит какой-то ужас, а я и шагу сделать не смогу.»
Я приближался к бабке и, разбежавшись, врезался в неё, как рыцарь на турнире.
Только у меня не было доспехов, которые она не сможет прокусить, коня и, собственно, копья.
Удар пришёлся в спину, и от него бабка рухнула на пол.
Когда она оказалась в таком положении, я начал наносить удары один за другим, целясь в лицо и голову.
Швабра раскололась от ударов, а лицо, обезображенное укусами, и рот без губ приобрели фиолетовый оттенок, а сама пострадавшая больше не издавала никаких звуков.
Как и в самом начале, после содеянного я ничего не чувствовал. Ни страха перед Михалычем, ни чувства вины за совершенный грех. В мозгу просто появилась мысль: «Жизнь важнее сантиментов, надо сделать всё, чтобы продолжить небо коптить.»
Я на минуту замер, осознав эту мысль. Я ждал, что меня накроет. Будет страшно от совершенного, хоть какая-то реакция, но в душе было тихо, как на выжженной пустоши. Ни единый мускул не выдал даже беспокойства, но хотя бы я выдохнул, что и радости это не вызвало.
«Неужели так просто забрать чужую жизнь? А как же рассказы о ПТСР, о муках и прочем, или это ко мне не относится?..»
Сосед никак не среагировал на моё нападение и убийство.
Он был дальше бабки.
Я для вида погрозил ему шваброй и затем, оборачиваясь на каждый шорох, начал открывать дверь своей комнаты.
Михалыч прекратил грызть чью-то ногу и поднял взгляд на меня. Несколько секунд, пока его взгляд был обращён на меня, я забыл, как дышать, но вскоре он потерял интерес и продолжил пиршество.
А я выдохнул.
Самое забавное, что, проживая здесь уже всего третий день, я с таким же беспокойством проникал в комнату ещё до этого кошмара. Новый дом, райончик не самый лучший, ещё и алкаш в соседях.
Все эти аспекты заставляли меня очень нервничать, когда я открывал дверь к себе.
Так что это был не страх, что кто-то нападёт со спины, а выработанный этими днями инстинкт.
На удивление, Михалыч, что ещё утром был резвым, как удар серпом по яйцам, под ночь был очень тихим и даже не пытался на меня напасть.
Хотя, по моему мнению, я был вкуснее тех ошмётков, что он употреблял.
Даже меня запах крови весьма будоражил, и невольно проскакивали мысли о её вкусе при таком аромате.
Я зашёл в комнату, бросил в угол швабру и закрыл дверь.
Справа от входа у меня висел выключатель для лампы, был угол с инвентарём для уборки и шкаф, в котором у меня висела куртка.
Слева же расположилась мини-кухонная зона.
Раковина, электрическая плитка, стиральная машина.
На уровне головы, видно, чтобы было удобнее биться головой об открытые двери, висели два кухонных шкафчика.
Первый для посуды и второй для прочего полезного провианта.
У меня там стояла соль, сахар, макароны двух видов, рис, коробка с чайными пакетиками и два доширака, дабы употребить их в день, когда готовить не хочется. Спойлер: это почти всегда.
Ну и, конечно, стояла пачка соды, которая обычно сама появляется в любом доме.
Первым делом я умыл лицо и сбросил одежду, которая получила новый скин от крови, что летела после ударов по бабке. Это только в фильмах и играх тела не оставляют следов, в реальности оказалось — от каждого удара в меня летели брызги.
«Благо в рот не попали, а то бы я уже пополнил их ряды...» — подумал я, но очень быстро осознал одно обстоятельство.
«Меня уже укусил Михалыч, а я всё ещё не пожираю с ним на пару трупы в коридоре...»
Ладно, я решил не забивать этим голову и, умыв лицо и оставшись в одних трусах, достал из рюкзака обед, который хотел взять с собой на смену, но теперь это мой ужин, так сказать, ночной дожор.
И тут я увидел одинокий телефон, который я оставил на зарядке. Связь была, а вот интернет в этом общажном бункере работал стабильно херово.
Отключив провод, я взял телефон к себе поближе, положив на кухонный стол.
01.09.202X (Осень) Ночь 23:05.
«Комната маленькая, 11 квадратов. Не думал, что она станет моим убежищем, а если у меня закончится еда и отключат воду, то и могилой станет.»
Так, отставить упаднические настроения, мы выжили, и еда есть. Недавно психанул и закупился, надоело смотреть на одинокий холодильник, так что после десятичасовой смены я зашёл и в «Четвёрочке» закупился.
Кроме уже обозначенного съестного запаса сухих продуктов, в холодильнике лежала колбаса, хлеб, овощи, яйца, молоко. А в морозилке лежали две пачки пельменей и блины.
Ел я обычно по полтора раза в день. Дай бог перекус на работе, если не взял обед. И уже только дома человеческий тёплый ужин.
Я даже удивлялся, почему мой организм не послал меня куда подальше, но может он и правда трещит по швам, и это может сказать только врач.
«Хмм, а работает ли теперь больница? И что с городом? Может, это уже везде, и не только в Барнауле, но и по всей стране. А если быть совсем пессимистом, возможно, и весь мир.»
Рассуждая на эту тему, я достал сковородку и уже совсем не стесняясь вывалил обед на неё, предварительно смазав посуду маслом. Достал из холодильника яйца и приготовился с кайфом поужинать.
«На сегодня потрясений мне хватит, завтра начну экономить, а пока хотя бы сейчас утолю этот странный голод.»
Уже спустя пару минут на сковороде зашкварчали макароны с кусочками курицы, и, слегка обжарив эту массу, я разбил три яйца в макароны и перемешал это варево, ну, точнее, жарево, но не суть.
Когда всё было готово, я сел за стол и прямо из сковороды начал есть.
«Завтра решу, что делать, а сейчас подкреплюсь и на боковую. Будет день — будет пища.»
По крайней мере, ковыряя ужин вилкой и запивая молоком, я планировал сделать так, но кое-что изменило мои планы, отправив шляться по мёртвому этажу и знакомиться с соседями гораздо ближе, чем мне хотелось.