Утро началось с того, что Мира не хотела просыпаться.
Не потому, что ей хотелось спать.
И даже не потому, что ночью было холодно.
Она просто не хотела снова возвращаться в реальность.
Несколько секунд после пробуждения она лежала неподвижно, глядя в потолок.
Потолок был покрыт трещинами.
В одном месте от него уже давно откололся кусок штукатурки, и теперь там виднелся старый металлический каркас.
Мира смотрела именно туда.
Не моргала.
Не двигалась.
Потом вчерашний день постепенно вернулся в память.
Роботы.
Погоня.
Канализация.
Подземное помещение.
Огромная комната.
Капсула.
Экраны.
И он.
Посланник.
Мира нахмурилась.
— Вот же чёрт…
Она закрыла глаза.
Перед ней снова возникло его лицо.
Точнее, не лицо.
Вчера она почти не могла его нормально разглядеть.
Тёмная одежда.
Тёмные волосы.
Спокойный голос.
И взгляд.
Особенно взгляд.
Он смотрел на неё так, будто уже видел её раньше.
Мира перевернулась на бок.
— «Ты выглядишь также, как».
Она тихо повторила его слова.
Потом открыла глаза.
— Как кто?
Ответа, разумеется, не последовало.
Потому что она разговаривала с потолком.
Что было, пожалуй, уже не самым странным событием последних суток.
Мира села на кровати.
Комната была маленькой.
Когда-то это помещение, скорее всего, было частью нормального жилого дома.
Сейчас от него осталась только одна относительно целая комната.
Остальная часть здания давно разрушилась.
Через трещину в стене было видно серое небо.
На полу лежал старый матрас.
Рядом стояла металлическая коробка, которая служила ей шкафом.
На стене висела фотография.
Единственная.
Мира посмотрела на неё.
На фотографии были трое.
Она сама.
Ещё маленькая.
Мама.
И отец.
Они стояли возле какого-то старого дома.
На фотографии все улыбались.
Мира долго смотрела на родителей.
Потом отвела взгляд.
— Я вас ненавижу.
Она сказала это почти шёпотом.
Помолчала.
— За то, что оставили меня.
Ещё несколько секунд.
— И я вас люблю.
Она вздохнула.
— Вот поэтому я вас и ненавижу.
Мира поднялась.
Ноги коснулись холодного пола.
Она подошла к металлической коробке, достала старую одежду и начала переодеваться.
Сегодня она не хотела думать.
Вообще.
Ни о Посланнике.
Ни о роботах.
Ни о родителях.
Ни о том, почему какой-то незнакомый мужчина под землёй говорил с ней так, будто знал о ней больше, чем должен.
Она просто хотела выйти.
И забыться.
Мира достала из ящика старые наушники.
Они были потрёпанными.
Один угол был заклеен изолентой.
Но работали.
Она вставила их в уши.
Музыка включилась.
Громко.
Мира закрыла глаза.
— Вот.
Она улыбнулась.
— Теперь никто не существует.
И вышла.
Город встретил её холодом.
Серое утро медленно превращалось в день.
Над улицами висел туман.
Где-то далеко работали огромные промышленные машины.
Их гул смешивался с ветром.
Но Мира ничего этого не слышала.
В наушниках играла музыка.
Старые песни.
Очень старые.
Настолько старые, что она даже не знала, кто их исполнял.
Иногда ей казалось странным слушать музыку, которой могли быть сотни лет.
Но именно поэтому она её и любила.
В ней не было ничего от Паллиатива.
Никаких лозунгов.
Никаких речей.
Никаких голосов системы.
Просто музыка.
Мира шла по улице.
Люди вокруг неё двигались молча.
Кто-то нёс коробки.
Кто-то торговал.
Кто-то спал прямо возле стены.
Мимо проехал грузовой робот.
На его корпусе большими буквами было написано:
ПАЛЛИАТИВ.
Мира даже не посмотрела.
Сегодня ей было всё равно.
Она шла дальше.
Через несколько кварталов город начал меняться.
Здесь было меньше людей.
Меньше патрульных роботов.
Старые здания постепенно переходили в промышленные зоны.
Мира иногда приходила сюда рисовать.
Здесь почти никто не следил за стенами.
Она остановилась возле старого здания.
На стене всё ещё оставался её вчерашний рисунок.
Мира сняла один наушник.
Посмотрела.
— Неплохо.
Она достала телефон.
Сделала фотографию.
Убрала телефон обратно.
И уже собиралась идти дальше, когда заметила кое-что странное.
На соседней стене был другой рисунок.
Старый.
Очень старый.
Краска почти полностью выцвела.
На нём был изображён человек.
Но вместо лица у него было пустое белое пространство.
А за спиной…
Мира замерла.
За спиной человека находился круг.
Похожий на солнце.
Она медленно подошла.
— Что за…
Она сняла второй наушник.
Подошла ещё ближе.
Внизу рисунка было что-то написано.
Буквы почти исчезли.
Мира провела пальцами по стене.
Раз.
Другой.
Она смогла разобрать только несколько слов.
…время…
Мира нахмурилась.
Под ними находилась дата.
Она очистила участок от грязи.
И замерла.
Дата была настолько старой, что Мира сначала решила, что неправильно её прочитала.
Она достала телефон.
Сфотографировала.
Приблизила.
2047.
Мира смотрела на цифры.
Потом снова на рисунок.
— Две тысячи сорок седьмой…
Она усмехнулась.
— Этого не может быть.
По официальной истории в 2047 году ничего особенного не произошло.
По крайней мере, ничего, о чём рассказывали в школах.
Начало технологической реформы.
Рост автоматизации.
Первые масштабные проекты искусственного интеллекта.
Обычная история.
Мира пожала плечами.
— Просто старый рисунок.
Она уже собиралась уйти.
Но заметила кое-что ещё.
В самом нижнем углу стены стоял маленький символ.
Треугольник.
Внутри него была короткая вертикальная линия.
Мира замерла.
Она уже видела этот знак.
Вчера.
В подземной лаборатории.
На одном из экранов.
Совсем маленький.
Она тогда не обратила внимания.
Мира медленно убрала телефон.
— Нет…
Она посмотрела по сторонам.
Никого.
Только пустая улица.
Она снова посмотрела на символ.
— Совпадение.
Сказала она сама себе.
— Просто совпадение.
Но почему-то в этот раз собственному голосу она не поверила.
Через час Мира уже была далеко от своего дома.
Она гуляла без цели.
Музыка продолжала играть.
Постепенно мысли начали становиться тише.
Она снова почувствовала себя обычной пятнадцатилетней девочкой.
Почти.
Мира остановилась возле разрушенного магазина.
В витрине лежали старые игрушки.
Пыльные.
Поблекшие.
Она заметила маленького плюшевого медведя.
Смешного.
С одним ухом.
Мира улыбнулась.
— Мама бы сказала, что он ужасный.
Она тихо засмеялась.
Потом перестала.
Потому что внезапно вспомнила.
Мама действительно так говорила.
Она вспомнила её голос.
Очень отчётливо.
«Мира, не бери его. Он страшный».
Мира закрыла глаза.
Перед ней возникла кухня.
Свет.
Стол.
Мама.
Отец смеётся.
И она сама.
Маленькая.
Слишком маленькая.
— Мам…
Она открыла глаза.
Витрина снова была пустой.
Никакой кухни.
Никакого света.
Только разрушенный магазин.
Мира медленно отошла.
— Хватит.
Она включила музыку громче.
Слишком громко.
Так, что звук почти заглушал мысли.
Она пошла дальше.
К полудню начался дождь.
Сначала мелкий.
Потом сильнее.
Люди начали прятаться под навесами.
Мира продолжала идти.
Ей было всё равно.
Кудрявые волосы намокли и начали ещё сильнее завиваться.
Куртка стала тяжёлой.
Но она не возвращалась.
Она дошла до старой станции метро.
Официально станция была закрыта уже несколько десятилетий.
На входе стояло предупреждение:
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.
Ниже:
ПОД КОНТРОЛЕМ ПАЛЛИАТИВА.
Мира остановилась.
Она никогда сюда не заходила.
И именно поэтому ей вдруг захотелось посмотреть.
Она оглянулась.
Патрульных не было.
Мира усмехнулась.
— Плохая идея.
Она посмотрела на вход.
— Значит, надо.
Она перелезла через ограждение.
Спустилась по лестнице.
Наушники всё ещё играли музыку.
Но чем глубже она спускалась, тем сильнее появлялось странное ощущение.
Словно кто-то смотрел на неё.
Мира сняла один наушник.
Тишина.
Ничего.
Только капли воды.
Она снова надела наушник.
Спустилась ещё ниже.
На старой станции было темно.
Некоторые лампы продолжали работать.
Мерцали.
Мира прошла вдоль платформы.
На стенах остались старые рекламные плакаты.
«Будущее уже здесь».
«Технологии для каждого».
«Человечество никогда не остановится».
Она остановилась возле одного.
На фотографии была изображена семья.
Мужчина.
Женщина.
Девочка.
Они улыбались.
Мира долго смотрела.
Потом тихо сказала:
— Вы все врали.
Она прошла дальше.
В конце платформы находилась дверь.
Мира подошла.
На ней был тот же символ.
Треугольник.
Вертикальная линия.
Она замерла.
— Нет…
Сердце неприятно забилось.
Она коснулась двери.
И услышала звук.
Очень тихий.
За стеной.
Пи…
Пи…
Пи…
Мира убрала руку.
Звук повторился.
Пи…
Пи…
Пи…
Будто старый прибор.
Она отступила.
— Здесь ничего нет.
Пи…
— Я ничего не слышала.
Пи…
— Просто старый генератор.
Она повернулась.
И тут музыка в её наушниках оборвалась.
Мира остановилась.
Экран телефона погас.
Она посмотрела на него.
— Что?
Телефон показывал полный заряд.
Но экран был чёрным.
Потом сам включился.
На нём появилась надпись.
Мира нахмурилась.
Она никогда не видела этого интерфейса.
Мира смотрела на экран.
— Что за…
СИНХРОНИЗАЦИЯ…
ОЖИДАНИЕ.
Мира почувствовала, как по спине прошёл холод.
— Ожидание чего?
Экран погас.
А затем включился снова.
На нём была фотография.
Мира сначала ничего не поняла.
Это была старая фотография.
Очень плохого качества.
На ней стояли мужчина и женщина.
Она приблизила экран.
И перестала дышать.
— Мама…
Фотография исчезла.
Мира ударила пальцем по экрану.
— Нет.
Ничего.
— Нет, нет, нет…
Она снова нажала.
Экран показывал обычный интерфейс.
Никакой фотографии.
Мира тяжело дышала.
— Мне показалось.
Она отступила.
— Просто показалось.
Но затем из-за двери раздался голос.
Тихий.
Искажённый.
Старый.
— Мира…
Она застыла.
Наушники медленно выпали из её ушей.
Голос повторился.
— Мира…
Она смотрела на дверь.
— Кто там?
Тишина.
Мира почувствовала, как всё внутри похолодело.
Ответа не было.
Она подошла к двери.
Ничего.
Тишина.
Мира прижалась ухом к металлической двери.
С другой стороны ничего не было.
А потом совсем рядом с её ухом прошептали:
Мира резко отшатнулась.
В тот же момент вся станция погрузилась во тьму.
Абсолютную.
Она не видела даже собственных рук.
А потом где-то далеко включился экран.
Один.
Маленький.
На другой стороне станции.
На нём появилась белая надпись.
2047
Мира смотрела на неё из темноты.
И впервые за долгое время ей стало страшно не потому, что за ней гнались роботы.
Ей стало страшно потому, что она вдруг поняла:
возможно, её родители действительно не исчезли просто так.
Когда Мира вернулась домой, уже стемнело.
Она ничего не рассказала никому.
Хотя рассказывать, собственно, было некому.
Она сняла куртку.
Положила телефон на стол.
Долго смотрела на него.
Потом легла.
Свернулась под старым одеялом.
И попыталась заснуть.
Не получилось.
Она снова и снова вспоминала голос.
«Не ищи их».
«Ты уже их нашла».
Мира закрыла глаза.
— Чушь…
Она прошептала:
— Полная чушь.
Но через несколько секунд из телефона раздался короткий звук.
Пи.
Мира открыла глаза.
Телефон лежал на столе.
Экран был выключен.
Пи.
Она медленно поднялась.
Подошла.
Экран включился сам.
КООРДИНАТЫ
Мира получила координаты которые ввели в непонятное место.
НЕ ПОЗВОЛЬ ПАЛЛИАТИВУ НАЙТИ ТЕБЯ.
Мира стояла в полной тишине.
И впервые за эту ночь поняла одну простую вещь.
Она больше не сможет просто забыть вчерашний день.
Потому что вчерашний день, похоже, тоже не собирался забывать её.