Лю Цзыи в конце концов лишь набросал человечка-палочку, чтобы хоть как-то отвязаться. Возможно, это был предел его художественных способностей!
В это время остальные, оставив двоих присматривать за Лю Цзыи, отправились на поиски улик. Однако находки были крайне скудными, да и недостаток еды и воды лишал всех сил. Даже без встречи с призраком они бы не продержались дольше двух дней – их ждала полная гибель.
Е Ли сейчас держал в руках большую часть ключей к выживанию. Он уже вычислил путь к спасению и даже догадался, как завершить истинную Трупную живопись, но всё это требовало проверки.
Снова раздался колокольный звон. Все поспешно вернулись в свои комнаты, и вместе с наступающей темнотой Госпожа, облаченная в окровавленную человеческую кожу, медленно поднялась со своего места, начиная охоту.
Только в этот раз, в отличие от предыдущих, Госпожа не остановилась перед дверью художника, а замерла прямо перед дверью Е Ли – он стал её новой целью.
Е Ли не спал, прислушиваясь к звукам. Он понимал, что после убийства стольких людей ограничения Госпожи были частично сняты. К тому же она не станет охотиться на тех, кто выпил воды и поел, ведь для неё эти люди уже потеряны – с ними можно разделаться позже. Сейчас целью были Е Ли и Чэнь Бэй, которые воздержались от еды и питья. Помимо Лю Цзыи, выбор падал на одного из семи, а то и на двоих.
Дверь, запертая ранее, издала резкий скрежет и начала медленно отворяться…
Комнату заполнил запах крови и гари. Однако, когда Госпожа вошла, внутри оказалось пусто: Е Ли в своей комнате не было.
В этот момент Е Ли находился в комнате покойного Ло Мяо. В конце концов, Дворецкий велел лишь вернуться в комнаты на отдых, но не уточнял, в чью именно. Если бы он был на месте Госпожи, то первым делом обыскал бы комнаты живых, а не мертвецов, поэтому ради безопасности Е Ли и перебрался к Ло Мяо. Ещё больше его убеждало в безопасности то, что масляная живопись у каждой двери соответствовала одному из покойников, причем привязка не была фиксированной: например, Лю Яньфан появилась на картине у комнаты Яо Аньшэна.
Это означало, что картины поглощают ближайших к ним умерших. А раз место Ло Мяо на картине уже занято им самим, не означает ли это, что картина заполнена? А если заполнена, то это место автоматически становится временной безопасной зоной, ведь Госпоже нужно забирать людей в соответствующие картины, чтобы завершить свою работу и снять ограничения.
Более того, события не могут быть неразрешимыми: даже если проклятие жаждет их смерти, оно не может устроить ловушку без выхода – это абсолютное правило. Если бы укрытие в комнате мертвеца не работало, это был бы тупик: на кого укажут, тот и умрет.
Что касается тех двоих бедолаг, что погибли в самом начале, когда комнат с покойниками ещё не было, их лучшим выходом было бы перевесить картину с двери на другую, чтобы подставить другого. Суть Госпожи в том, чтобы стать целостной, и именно эта её черта делала укрытие Е Ли в комнате мертвеца эффективным.
Цель Госпожи – стать целостной и убить тех, кто приближается к истине. Эти цели вшиты в её базовый код, который не под силу изменить даже проклятию. Поэтому, даже если Госпожа знает, где Е Ли, она не придет за ним – ведь у неё ограниченное число жертв в день, либо ограниченное время охоты, иначе, имей она возможность открывать двери бесконечно, это был бы настоящий адский уровень сложности.
Не найдя в комнате никого, Госпожа переключилась на соседнюю, где жил Чэнь Бэй…
Дверь в комнату Чэнь Бэя медленно открылась, но, как и в случае с Е Ли, внутри было пусто.
Как только Госпожа собралась переключиться на следующую цель, она будто что-то почувствовала и, развив пугающую скорость, исчезла из комнаты, направляясь к холлу. Её движение скорее напоминало полет, чем бег, ведь ноги Госпожи безвольно волочились по полу, словно её тянули вперед невидимые нити.
Чэнь Бэй в этот момент уже был в холле. Коридоры были устроены так, что, пройдя один до конца, попадаешь в другой, поэтому он и выбрал этот путь. Услышав шаги, как только Госпожа вошла с правого коридора, он немедленно двинулся вперед и появился в холле с левой стороны.
Чэнь Бэй поспешил к стене в холле, туда, где должна была быть дверь…
Когда Е Ли – неважно, случайно или намеренно – обронил фразу о том, что они похожи на муравьев, запертых в бутылке, это подтолкнуло Чэнь Бэя к определенным выводам. А когда он понял, что еда и вода пропитаны краской, а мертвецы появляются на картинах, Чэнь Бэй утвердился в мысли: призрак обладает способностью затягивать людей в живопись, и они все, сами того не ведая, заперты внутри картины.
Раньше, когда Госпожа сидела в холле, Чэнь Бэй не решался озвучить свои догадки, даже несмотря на численное преимущество – ведь чем ближе к истине, тем ближе к смерти, а уж тем более на глазах у самой Госпожи. Теперь же, когда она отправилась на охоту, настал идеальный момент. А почему не позвал остальных? Если бы позвал, кто бы тогда стал приманкой? Да и сбежать в одиночку – лучший вариант: так он мог бы заполучить проклятый артефакт, и никто бы не посмел его отобрать.
К тому же, без еды и воды он опасался, что если не действовать сейчас, то позже у него просто не останется сил.
— Раз мы все внутри картины, единственное, чего здесь не хватает, – это выходной двери… В любой комнате должна быть дверь, а здесь её нет!
Чэнь Бэй схватил швабру, перепачканную краской, и на той самой стене, где по всем правилам должна была быть дверь, начал рисовать свой путь к спасению…
Однако последующее зрелище повергло его в отчаяние: краска на стене быстро исчезала, и как бы он ни старался, стена оставалась пустой. Дверь так и не появилась…
— Нет! На каком этапе я ошибся?! Ведь это должен быть путь к спасению! — Чэнь Бэй был близок к срыву. Он рискнул именно потому, что был уверен в своей догадке. Он чувствовал, что истина была так близка, оставался всего один шаг – но какой именно?
В этот миг он вспомнил Е Ли. Во время поисков, включая ту фразу, которую он якобы случайно обронил, всё это казалось целенаправленным наведением.
Тогда Чэнь Бэй осознал: опытные игроки используют новичков как расходный материал, а Е Ли, используя его самоуверенность, заставил его проверить путь к спасению. Ведь поиск выхода сопряжен с риском – ошибка означает смерть.
Будь он глупее, возможно, не уловил бы намек Е Ли. Не будь он таким эгоистом, возможно, не попался бы на уловку. Но Е Ли прекрасно знал, с кем имеет дело: он понимал, что ради спасения или ради проклятого артефакта Чэнь Бэй обязательно пойдет на риск и использует остальных как приманку.
И хотя он узнал лишь часть правды – о том, что выход здесь, – это всё равно привлекло внимание Госпожи и сделало его главной целью.
Чем ближе к истине, тем опаснее! Соответственно, пока он в опасности, Е Ли и остальные в относительной безопасности!
Чэнь Бэй заставил себя успокоиться: сейчас главное – убраться отсюда, пока не пришла Госпожа…
Он бросил швабру и развернулся, чтобы бежать, но стоило ему обернуться, как прямо перед лицом возникло обугленное гниющее лицо. Сердце Чэнь Бэя от ужаса на мгновение остановилось.
Запах крови и гари ударил в нос. Чэнь Бэй пытался заставить себя бежать, но тело не слушалось…
— Кх… кх… кх…
По щекам Госпожи стекала кровь, а в горле клокотал хрип умирающего, отчаянно пытающегося вдохнуть. Чэнь Бэй понял, что это конец…
— Нет!! А-а-а-а-а!!
Пронзительный вопль эхом разнесся по холлу. Даже Е Ли, находясь в комнате Ло Мяо, услышал его, и на сердце стало тяжело…
Он действительно использовал Чэнь Бэя, чтобы проверить правила, и провал Чэнь Бэя мог означать, что найденный путь к спасению – ложный…
Честно говоря, Е Ли надеялся, что Чэнь Бэй сбежит, ведь тогда Трупная живопись была бы завершена, и они смогли бы воспользоваться его методом, чтобы выбраться отсюда и положить конец проклятию.