— Продолжайте! — Скомандовал Гао Дэчжу.
Сказав это, он прекратил рисовать врата кровью и обернулся спиной к Е Ли и Цзян Жоли. Сейчас все трое были в одной лодке, и у Е Ли с Цзян Жоли не оставалось иного выбора, кроме как довериться Гао Дэчжу и повернуться к нему спиной…
Е Ли и Цзян Жоли не прекращали своих действий. Если крови не хватало или она текла слишком медленно, они углубляли раны. Однако за это время, без еды и воды, их тела до крайности ослабли, так что при рисовании врат они едва держались на ногах, то и дело пошатываясь от голода и истощения.
Запах гари и сырой крови ударил в нос. Вокруг царила непроглядная тьма, и лишь лежащий на полу смартфон, переведенный в режим фонарика, разгонял её своим лучом…
Госпожа приближалась…
Почуяв этот запах, Е Ли сразу понял: Госпожа пришла. Он не ожидал, что она появится так быстро – прошло всего секунд сорок…
Возможно, Чэнь Бэй сумел задержать её надолго, прежде чем издать последний крик, или же, убив столько людей, Госпожа стала намного сильнее. В конце концов, после каждого убийства она забирала часть своей жертвы себе. Е Ли склонялся ко второму варианту.
В свете фонарика Гао Дэчжу увидел, как из темноты появилась Госпожа. На её лице были глаза Ло Мяо, в которых сейчас сквозила лютая ненависть. Кожа на теле принадлежала Сун Хунцзяню – она была натянута насильно, из-за чего казалось, будто монстр завернут в кусок нелепой ткани. На голове виднелись скальп и волосы Лю Яньфан, с которых непрерывно сочилась кровь. А внутри тела Госпожи билось сердце Шэнь Цзи, переплетенное с кишками Яо Аньшэна и легкими Чэнь Бэя…
Чего теперь этот монстр хотел лишить их?
Гао Дэчжу принял боевую стойку, спрятав одну руку за спину…
Госпожа оскалила клыки, обнажив пасть, разрывающуюся до самых ушей. Затем её тело, словно подхваченное невидимой силой, дернулось, как у тряпичной куклы, и она с неестественной прытью бросилась на Гао Дэчжу…
— ПАХ!!
Грянул выстрел, и летящее тело Госпожи отлетело прочь, словно воздушный змей с оборванной нитью, врезавшись в ступени лестницы в холле…
Этот звук заставил Цзян Жоли вздрогнуть, но она не обернулась, лишь ускоряя движения рук…
Пистолет Гао Дэчжу и его боеприпасы были необычными: это был проклятый артефакт высокого уровня, оставшийся ему от погибшего друга… В обойме было всего две пули, и одна из них только что ушла – осталась последняя.
Хотя это и было низкоуровневое проклятое событие, само проклятие наделяло призраков свойством неуязвимости к обычному оружию. Так что даже артефакт высокого уровня не мог убить сущность, а лишь сдерживал её.
Пуля Гао Дэчжу пробила в груди Госпожи кровавую дыру, но вскоре кости монстра затрещали, и она, встав на ноги, вытолкнула пулю из тела наружу – та с глухим стуком упала на пол.
Гао Дэчжу заметил, что движения Госпожи стали не такими стремительными. Она явно замедлилась, став даже медленнее обычного человека. Он понимал: хотя убить её не удалось, эффект был. Вот только он не знал, как долго тот продлится. Судя по расстоянию, даже при такой скорости Госпожа доберется до них максимум секунд за пять.
Гао Дэчжу крепче сжал пистолет, прицелившись. Если Госпожа подойдет слишком близко, ради безопасности он выпустит этот последний драгоценный заряд…
— Готово! — Радостный возглас Цзян Жоли эхом разнесся по холлу.
Гао Дэчжу обернулся и увидел кровавые врата. Е Ли вбежал в них первым, за ним последовала Цзян Жоли, а Гао Дэчжу, не раздумывая, схватил с пола телефон и, совершив отчаянный прыжок, нырнул внутрь…
…
Е Ли и его спутники тяжело рухнули на пол. Свет фонарика Гао Дэчжу выхватил из темноты запыленный зал старинного особняка…
— Мы… мы не выбрались… — Цзян Жоли, узнав это место, побледнела как полотно…
— Нет, мы выбрались. Посмотри на пыль и разруху вокруг.
Услышав слова Е Ли, Цзян Жоли присмотрелась и поняла: хоть место и знакомое, здесь всё выглядит так, будто прошли долгие годы…
Е Ли обернулся и увидел покрытую слоем пыли картину, а рядом с ней – бумажную фигурку.
— Так я и думал…
Увидев эту фигурку, Е Ли всё понял. Она была одета в костюм дворецкого. Ранее они видели настоящего дворецкого – он передвигался неестественно легко, а в глазах его не было зрачков. Теперь всё встало на свои места: в народе говорят, что нельзя дорисовывать глаза бумажным куклам.
Словно почувствовав что-то, Е Ли перевел взгляд на лежащую рядом с картиной кисть…
— Это проклятый артефакт! — Цзян Жоли тоже ощутила исходящую от кисти энергию и почувствовала укол зависти. Она знала, что артефакт достанется Е Ли, ведь именно он был лучшим игроком.
— Ты ведь тоже не новичок, верно? И ты, Гао Дэчжу. В низкоуровневом событии собрались такие таланты! — Е Ли подобрал кисть и хмыкнул. Он уже давно понял, что Цзян Жоли лишь притворялась: она не совершала ошибок, сохраняла хладнокровие, а значит, прошла как минимум пару событий. Когда она точно назвала предмет артефактом, сомнений не осталось.
Что до Гао Дэчжу – человек, который смог остановить Госпожу выстрелом, явно не был «зеленым» новичком.
Все они при знакомстве на Станции Реинкарнации играли роль неопытных, но на деле «истинных» новичков среди них было от силы половина.
— Старший… не стоит так говорить, — отозвалась Цзян Жоли. — В прошлых событиях я в основном отсиживалась, так что кое-какой опыт в оценке людей накопила. Ты был таким невозмутимым, будто деревянный чурбан, и я сразу заподозрила в тебе «старшего», ну или человека с психическими отклонениями.
Цзян Жоли притворялась новичком намеренно: она знала, что одинокие «старшие» не терпят рядом обузу, которую легко предать, но вот новичков, ищущих спасения, они используют как расходный материал для проверки правил. Так она могла держаться поближе к сильным игрокам, узнавать зацепки и выживать. А проверять правила она предоставляла другим, умело увиливая от опасности.
— Старший, позволь спросить… если мы выбрались, те трое, что остались в картине, могут выйти? — Поинтересовалась она.
Е Ли покачал головой…
— Нет. С того момента, как они съели еду из картины и выпили тамошнюю воду, они стали частью самой живописи. Даже если мы нарисовали выход, они не смогут вернуться в наш мир. Их ждет вечный цикл смерти: они будут раз за разом умирать, каждый раз надеясь на спасение, ведь их память, скорее всего, будет постоянно перезаписываться.
От этих слов Цзян Жоли и Гао Дэчжу бросило в дрожь. Они радовались, что устояли перед искушением…