Спустя мгновение он снова услышал этот голос.
[Я Сюй Шэн…]
Звучало это так, будто старый, изношенный магнитофон воспроизводил застрявшую и поврежденную ленту – с отчетливыми помехами, исказившими человеческую речь до неузнаваемости.
[В конце концов все все равно пришло к этому…]
[Я знаю, всегда найдутся те, кто не смирится с положением дел и попытается все изменить, совершая ради этого даже безумные поступки…]
[Я сделал всё, что было в моих силах: объединил восемнадцать выживших, обошел с ними каждую комнату за пределами триста четвёртой, оставил припасы и свод правил, стараясь по мере возможностей помочь всем, кто оказался заперт в этой ловутке без надежды на спасение]
[Временами нас набиралось до двадцати шести человек, мы заполнили буквально каждое помещение]
[Но в конце концов разрушать всегда проще, чем созидать. Стоило лишь одному человеку сделать шаг, а еще нескольким – последовать за ним, как все наши усилия обратились в прах, откатившись к исходной точке. Нет, вернуться к началу уже нельзя – обстановка здесь станет лишь хуже, надежды на улучшение больше нет]
[Мне не в чем себя упрекнуть, я выложился до конца. Быть может, мне не хватило жестокости и хладнокровия, но я никогда никому не причинил вреда. С того самого дня, как я застрял здесь, всё, что я делал, было направлено на спасение и помощь. Я сам выбрал этот путь и прошел его до конца, а потому даже смерть не помешает мне обрести покой]
Неужели это чья-то предсмертная исповедь?
Голос звучал до того безмятежно, будто двое старых знакомых случайно встретились погожим днем и непринужденно перекинулись пару словами.
[И всё же, ради тех, кто, возможно, придет сюда после меня, я должен кое-что оставить]
[На самом краю я заглянул за завесу тайны и соприкоснулся с тем, к чему прикасаться не стоило. Прежде чем раствориться в небытии, я изменил планировку каждой комнаты]
[Заприте парадную дверь, закройте дверь в гостиную, наденьте беруши, а если потребуется – еще и маску, защищающую от храпа. Только так вы сможете пережить ночь, и то при условии, что останетесь в той самой комнате, где очнулись. В противном случае придется полагаться лишь на слепую удачу]
[Раз вы слышите мое послание, значит, вы уже коснулись настенных часов, и воли вам не занимать. Быть может, у вас даже получится что-то изменить – пусть не ради великой цели, так хотя бы ради собственной жизни]
[Отправляйтесь в двести шестую. Через трещину в полу двухсот шестой – это единственный надежный способ спуститься на первый этаж. Не вздумайте пользоваться лестницей: все они ведут исключительно на третий этаж]
[В сто девятой хранятся все архивные материалы. Отыщите её – и поймете, что здесь произошло]
[А после – решайте сами, какой дорогой идти]
Последние слова прозвучали так близко, словно кто-то шептал прямо на ухо.
Гао Хай наконец открыл глаза.
На циферблате настенных часов стрелки показывали без десяти девять.
Небо за окном погрузилось в непроглядную тьму, в гостиной царил кромешный мрак, и лишь в руках Кагуя теплился слабый огонек зажигалки.
В этом тусклом свете Гао Хай заметил Сидзё Маки: сцепив руки на голове, она сидела на корточках, окруженная тенями – зловещими, расплывчатыми силуэтами, которые тянулись к ней из темноты, норовя утащить за собой.
─ Эй… ─
Шум в голове еще не до конца стих.
Но онемевшее было тело уже вернуло себе послушность.
Поколебавшись меньше секунды между тем, чтобы оставаться в укрытии или прийти на помощь, Гао Хай – как тот, кто находился ближе – всё же протянул руку и схватил Маки.
Точнее, за лямку висевшего за ее спиной рюкзака, в котором лежали двое настенных часов.
Маки, казалось, погрузилась в полубессознательное состояние и не сопротивлялась, позволив Гао Хаю сдернуть рюкзак с ее плеч.
Не раздумывая ни секунды, Гао Хай развернулся и швырнул ношу Кагуе, стоявшей неподалеку.
Ему было до боли жаль, что он не может спасти девушку, но если состояние Маки – результат проклятия кайдана, то она, скорее всего, обречена. В такой ситуации куда важнее сберечь часы, способные повернуть время вспять. Эту вещицу во что бы то ни стало нужно сохранить!
В следующий миг Гао Хай ощутил ледяное прикосновение.
Бесформенные тени вцепились и в него.
─ Быстрее… ─
Он не успел выкрикнуть «переведи стрелки» – в тот же миг Гао Хай вместе с Маки провалился прямо в разверзнувшуюся под ногами черноту.
Перед тем как зрение заволокло темнотой, ему послышался едва уловимый детский смех.
Бах!
Глухой удар – и Гао Хай плашмя рухнул на твердый пол, а хрупкое тело Сидзё Маки с размаху приземлилось ему прямо на живот.
Ощущение было такое, будто внутренности норовили выпрыгнуть через горло – оставалось лишь признать всю поучительность этого горького опыта.
─ Ка… кхм… какого черта здесь творится… ─
Придерживая Маки, он приподнялся.
Сейчас было не до сентиментальных мыслей о мягкости девичьего тела.
Гао Хай огляделся: на маленьком столике горел уютный ночник, а вокруг виднелась вполне мирная, обустроенная обстановка.
Это была вовсе не двести восьмая комната.
Хотя планировка и размеры оставались примерно теми же, само помещение явно принадлежало кому-то другому.
Поднявшись на ноги, Гао Хай бегло окинул взглядом комнату. Похоже, здесь жила женщина: несмотря на общую убогость и въевшуюся грязь, неизменные для проклятых апартаментов Сиракава, хозяйка изо всех сил старалась оживить пространство. Стены пестрели милыми наклейками, повсюду были расставлены столики и стулья, а кровать щеголяла розово-голубым убранством в сказочном стиле, словно пыталась вернуть в эту жуть хоть капельку нормальной человеческой жизни.
В отличие от прежних комнат,