Я вернулся в свою комнату, ни с кем, не общаясь и никого не встречая.
Я принял два долгих горячих, почти обжигающих душа и долго, как
одержимый, пытался стереть с себя эту невидимую грязь. Всё мое тело
покраснело от жары и душа. Я выключил воду и прислонился к кафельной
стене. Обычно в это время дня я ужасно голоден, но сейчас меньше всего
мне хотелось есть. Мне хотелось натянуть одеяло на голову, сыграть
классику Эдди Арнольда и заставить мир исчезнуть. Но я знал, что не
смогу уснуть. Сюзанны все ещё не было, так что, несмотря на понедельник,
сегодня мы всё равно не пошли бы пробежку. Я натянул спортивную одежду и
пошёл на беговую дорожку, как робот. Я сделал растяжку по мышечной
памяти и просто побежал по беговой дорожке. Может быть, от бега моя
голова прояснится. Может быть, бег до полного изнеможения позволит мне
уснуть. Я шёл механически, стараясь не думать ни о чём.
На девяти
милях я всё ещё был в оцепенении. Добравшись до десяти миль, моей
прежней цели, я ослабел, но всё ещё был почти бесчувственным. К
одиннадцати я чуть не свалился замертво! Я заставил себя сделать
спринтерский круг и два круга прохладной пробежки, прежде чем рухнуть на
свободное сидение трибуны. Моё дыхание стало прерывистым, и мне
потребовалось много времени, чтобы просто восстановить нормальное
дыхание. Не было никакого спринтерского запала, а скорее напротив, ещё
большее отчаяние! Я подумал о Ларе, о её потребности в извращениях, в
которых присутствовала её простая честность, о мире её чистоты духа по
сравнению с Мелани, но и о сопутствующей угрозе этой чистоте, которую я
чувствовал от её возможной потребности в неуклонно возрастающем
извращении. Должен ли я сказать ей правду о своих страхах, или я должен
продолжить свой план проекта, чтобы увидеть, сможем ли мы достичь
баланса, который сработает для нас обоих? Я понял, что, увидев её
сегодня днем, я хотел, чтобы меня обняли и утешили; я нуждался в заботе.
Я не был уверен, что смогу быть таким жестоким, каким она хотела меня
видеть. Но если бы я действительно любил её, я бы нашёл способ угодить
ей, я бы поставил её счастье выше своего. Внезапно мой запал вспыхнул с
новой силой!
Я вернулся в комнату, трясясь от переизбытка
эндорфинов и чувствуя себя значительно лучше, и принял ещё один душ.
Аппетит вернулся ко мне, и я встал в очередь, как только подсохли
волосы. Там было всего несколько других клиентов, и небольшая команда,
обслуживающая посетителей, и, хотя выбор у них был мягко говоря не
очень, этого было вполне достаточно, чтобы насытить меня на некоторое
время. Я поднялся наверх, почистил зубы, а потом отправился к дому Лары и
понял, что не сделал домашнее задание. Вспомнил я и о том, что не давал
ей никаких указаний; я даже не взглянул на план проекта. Я повернул
налево и направился к гигантской сети аптек, расположенной на другой
стороне шоссе к востоку от кампуса, пока ломал голову, чтобы представить
диаграмму Ганта в плане проекта и вытащить некоторые идеи из моих
заметок. Придется импровизировать!
Я прошёлся по магазину,
осматривая полки в поисках всякой всячины, и нашёл кое-что: деревянные
прищепки, несколько браслетов от пота для импровизированных ремней и
десятидолларовую ракетку для пинг-понга с маленькими тиснеными шипами,
торчащими из резиновой поверхности. Может, у меня получится. Мне нужно
действовать непредсказуемо. Мой предыдущий шаблон состоял в том, чтобы
жёстко и быстро отшлёпать её, заставить её возбудиться от порки и
унижения, а затем трахнуть её разок, после чего перейти к "легкому"
сексу и заставить её получить несколько оргазмов от "обычного" траха,
чтобы попытаться сделать из неё нормального человека, который сможет
наслаждаться нормальными вещами в той же степени, как и странными.
Сегодня я собирался изменить это, начав с простого и любящего секса,
постепенно увеличивая стимуляцию, чтобы попытаться заставить её кончить
от моих "приятных" ухаживаний, затем становясь странным и грубым и,
надеюсь, это заставит её кончить ещё несколько раз. Или, может быть, я
просто буду импровизировать, когда доберусь туда.
Я направился на
запад, к её дому, одновременно любуясь видом Капитолия и думая о том,
что под этим куполом, вероятно, можно было добиться гораздо большего
разврата, чем я мог бы создать с Ларой у неё в доме. К югу от меня
располагалось одно из самых печально известных студенческих братств
Альфа-гамма! Они пользовались дурной славой из-за самых садистских и
возмутительных требований в качестве инициации и чрезмерной дедовщине не
только по сравнению с другими братствами, но и в университете в целом.
Их более мягкими ритуалами были быстрое употребление алкоголя,
ритуальная "блевота на приятеля" и плавание через лужи экскрементов,
мочи и спермы. Говорили, что самые темные практики включают порку,
увечья животных, зоофилию, групповую мастурбацию и некоторые жестокие
гомосексуальные игры. Поговаривали, что единственными людьми, которые
становятся посвящёнными, являются наследники, и их ряды постоянно
сокращаются из-за самоубийств и тенденции к неспособности произвести на
свет детей. Также сообщалось, что они невероятно самовлюбленны,
преувеличивают собственную значимость и думают, что все уважают их и
хотят присоединиться к их эксклюзивному братству. Они были мишенью для
тысяч шуток, которые рассказывали все остальные в кампусе. Проходя мимо
их дома, я подумал, что кто-нибудь из них, вооруженный телескопом, может
заглянуть в окна Лары. Мне придется придумать новую стратегию для её
унижения, потому что эти парни были слишком опасны.
Через
несколько кварталов к западу я постучал в дверь Лары и почувствовал
мгновенную, неконтролируемую эрекцию! Мне вдруг стало так больно. Лара
открыла дверь, стоя в обтягивающей белой футболке, завязанной, как
бретелька, и красных коротких шортах, с её светлыми волосами,
заплетёнными в две косички с красными бантами, и, если уж на, то пошло,
мне стало еще тяжелее. Она, по-видимому, только что закончила переносить
свои чемоданы из гаража, и она "светилась", а не откровенно потела, её
кожа была красной и красивой! Она закричала: - Господин, я люблю вас! и
заключила меня в объятия, которые крепко прижали её великолепные груди к
моей груди, и обхватила меня своими длинными руками так, что каждая
рука схватила ягодицу и сжала её. Я уткнулся носом ей в шею и слегка
поцеловал, а потом сказал: - Я скучал по тебе. - и она задрожала в моих
объятиях.