Тодо и кошка 1

Часть 1

Мне редко случается идти домой одному.

— Сегодня у меня никаких планов. Давно такого не было.

Когда мы возвращаемся с Ханадзоно, мы всегда куда-нибудь заходим.

Я всё ещё подрабатываю, но смен стало меньше: я сократил их, чтобы не создавать лишних точек соприкосновения с Танакой.

Жизнь длинная.

Но у меня есть ограничения.

Я выпустился из той начальной школы… заключил контракт с Эри, время от времени выполнял её просьбы и зарабатывал деньги, а сам жил нормальной школьной жизнью.

И вот недавно я впервые за долгое время встретился с Эри.

В глубине груди стоит мутное чувство.

Я не могу перечить Эри — это для меня здравый смысл.

И точно так же я почему-то понимаю: эта обычная жизнь не будет длиться вечно.

Когда-нибудь мне придётся со всеми попрощаться.

…Что это за чувство?

Что-то внезапно поднимается изнутри — с такой же сильной волей и эмоцией, как тогда, когда я решил выполнить Сброс.

Попрощаться со всеми.

Я не осознавал этого.

Понятно. Вот чего я не хочу.

Но Эри я перечить не могу.

Бесполезно строить надежды.

Люди проходят через круг встреч и расставаний.

Если сбросить чувства и стереть их, сердцу не будет больно.

— Наверное, раньше я бы подумал именно так.

Но эта мысль неправильная.

— Хм?.. Дикое присутствие.

Я обернулся — за мной шла бездомная кошка.

Кошка заметила меня и мяукнула: «няо».

Глядя на неё, я переключился.

Я осторожно подошёл и начал легонько гладить её по голове.

— Няго, мур-р-р…

— Какая же ты симпатичная кошка.

Кошка оказалась довольно ласковой.

…Я сел рядом с ней.

Пока я гладил кошку, в памяти вспыхнуло воспоминание из прошлого.

Это было в средней школе.

Я думал, что знаю всё о японской школьной жизни по книгам и информации со смартфона.

Но мой здравый смысл расходился с реальным миром.

С кем бы я ни заговорил, у меня никак не получалось наладить контакт.

С классным руководителем было то же самое.

Единственной, кто оставался рядом со мной, была Ханадзоно.

Для меня этого было достаточно.

На первом представлении ученик рядом со мной проигнорировал меня, а я не знал, что сказать, и просто застыл на месте.

Остальные смотрели на меня холодно.

Мне было очень неуютно.

Даже Ханадзоно тогда была со мной совсем не так добра, как сейчас.

Когда пришло время делиться на группы, Ханадзоно вздохнула и позволила мне присоединиться к её группе.

Несочетающаяся группа была не очень весёлой.

Из-за меня у Ханадзоно стало меньше друзей.

И всё равно она обещала за мной присматривать.

Когда я спросил почему, она только сказала:

— Я ещё в детском саду обещала, фу-у!

Интересно, что это вообще значило?

Я старался завести друзей, чтобы не быть для Ханадзоно обузой.

Но стоило мне попытаться с кем-нибудь заговорить, как от меня убегали.

«Зачем ты со мной разговариваешь?»

Именно такой у них был взгляд.

Для них я был странностью.

Я не умел читать атмосферу.

Мои мнения не попадали в нужное место.

Я мог говорить только правду.

Похоже, для одноклассников это было смертельно.

Я думал: если буду отлично учиться, все поймут.

Или если буду хорош в спорте, смогу завести друзей.

Но в день, когда я получил высший балл на контрольной, несколько одноклассников загнали меня за школьный корпус.

Меня заподозрили в списывании.

Наверное, все думали: глупый чудак не может внезапно написать тест на максимум.

До прихода Ханадзоно я не смог сказать в свою защиту ни слова.

Я только опустил глаза и считал камешки.

На зимнем марафоне я бежал изо всех сил.

Я видел удивлённые лица родителей и учителей, которые за нами наблюдали.

Я подумал, что они обрадовались.

Но я ошибся.

В тот момент, когда я добежал до финиша, меня дисквалифицировали.

Сказали, что моё время ненормально.

Что я наверняка срезал путь.

Но если все смотрели, как я мог смошенничать?

И всё же моё ненормальное время уничтожило эту логику.

То, что нельзя было объяснить здравым смыслом, просто игнорировали.

Такое происходило со мной много раз, и все ученики меня осуждали.

Пока я терпел эту травлю, я понял одну вещь.

Мне нужно скрывать свои способности.

Иначе я не выдержу эмоционально.

— К трагедиям я привык, но не к тому, чтобы на меня направляли чужую злую волю.

Я боялся людей.

Я ненавидел свою неспособность.

Людям, похоже, проще общаться с теми, чьи способности ниже.

Я хотел стремиться к нормальности.

Поэтому решил преуменьшать собственные способности.

Постепенно, по мере того как я привыкал к школьной жизни, травля перестала усиливаться.

Девочка, сидевшая рядом со мной, Хирацука Сумирэ, всё ещё поддразнивала меня, но в какой-то момент её признание меня стёрлось.

Должно быть, она забыла.

В классе было удобнее, если меня воспринимали как странного.

Тогда одноклассники могли смотреть на меня сверху вниз.

Это давало им чувство превосходства.

Они могли обращаться со мной — жалким парнем.

— Это было печально.

Поэтому я старался не «признавать» существование одноклассников, кроме Ханадзоно.

Если я их не признавал, значит, их не существовало.

Такой была моя жизнь в средней школе.

— Ня-а… гр-р-р…

Начался мелкий дождь.

Кошка, совершенно не обращая на дождь внимания, запрыгнула ко мне на колени и потребовала, чтобы её гладили.

Я наклонился вперёд, чтобы кошка не промокла.

В последнее время я часто вспоминаю прошлое.

…Теперь мои мысли занимают скорее печальные события, чем болезненные.

Интересно, правда ли это та жизнь, которую я хотел?

Когда я поступил в старшую школу и оказался отдельно от Ханадзоно, я снова попытался наладить связь с людьми.

Но результатом стал Сброс Ханадзоно, Митибы, Сасами и… Танаки.

Моё отчаяние изменило моё собственное сердце.

Я решил, что люди, которые заботятся обо мне, включая Ханадзоно, все одинаковые.

«Ханадзоно нравятся старшеклассники».

Этот факт ударил по мне с подавляюще сильным потрясением.

Это было хуже, чем упасть с крыши, сорваться со скалы, получить удар ножом или пулю.

Я подумал, что доброта Ханадзоно ко мне была лишь моим недоразумением.

Шок отнял у меня способность к рациональному суждению.

Я не колебался перед Сбросом.

Гнев на самого себя взрывался внутри.

— Фуня?! Фш-ш-ш!!

— А… кошка…

Почувствовав мои эмоции, кошка убежала.

Я снова остался один.

Внезапно я перестал чувствовать дождь.

— Что ты тут делаешь один?! Дождь же идёт! Ты что, без зонта? И опять плачешь? Тебя кто-то обидел?!

Сердце подпрыгнуло.

Я совсем не ожидал, что появится Ханадзоно.

Разве они не должны были разговаривать?

— Ханадзоно, я не плачу, и меня никто не обижал.

Ханадзоно держала зонт над моей головой.

Чуть поодаль к нам подбежала Танака.

— Хана-тян, ты слишком быстро ходишь! Подожди! Я понимаю, что ты переживаешь за Тодо, но всё-таки…

— Я-я совсем не переживаю!

— Танака? Я просто пытался пообщаться с кошкой.

— С кошкой? Эй, у Тодо есть зонт?

— Нет.

— Тогда тебе надо под мой зонт!

— Но твой зонт маленький, он же складной.

У них обеих на лицах было облегчение.

Странная атмосфера, которую я чувствовал в последнее время, будто рассеялась.

Наверное, они хорошо поговорили.

— О, дождь кончился.

Ханадзоно опустила зонт.

Вечерний свет озарял их обеих, и они выглядели очень красиво.

Взгляд затуманился, словно я видел сон.

Наверное, именно это я всё время искал.

Оно явилось передо мной, а я не знаю, что делать.

— Есть ли у меня вообще место в этой сцене?

— Ну, это был просто короткий дождик. Хана-тян, пойдём.

Когда я увидел их лица, всё остальное перестало иметь значение.

Обычные, нормальные вещи, которые я искал, по которым тосковал и никак не мог найти, были здесь.

Семейный ресторан рядом с моей старшей школой, как обычно, сегодня был оживлён.

Мы с Ханадзоно иногда заходим сюда по дороге домой.

Управляющий здесь добрый человек; он помогал мне, когда я попадал в трудное положение.

После того как я побывал здесь много раз, я даже смог немного разговаривать с управляющим.

Сегодня я вижу и учеников из других старших школ.

— Хе-хе, сегодня мы, конечно, угощаем Тодо дринк-баром!

— Да, верно. Обидно признавать, но это благодаря Цуёси. Только сегодня, хорошо?

А, значит, разговор прошёл вот так… Я рад, что всё закончилось хорошо.

— А, я ненадолго в туалет.

— Я с тобой! Пока мы разговаривали, я слишком много выпила…

— Тогда я пока сделаю заказ. Три дринк-бара, да?

В этом ресторане я могу заказать сам.

Они обе ответили: «Ага, спасибо!» — и направились в туалет.

Я уже привык приходить в этот семейный ресторан.

С караоке-боксом я недавно столкнулся впервые, но и этой удивительной системой дринк-бара я раньше не понимал.

Это поистине чудесно.

И система ресторана тоже удивительная.

Чтобы сделать заказ, достаточно нажать кнопку и вызвать сотрудника.

Я нажал кнопку.

Я думал, что в это время придёт управляющий, но от дальних столиков поспешила сотрудница с неприветливым выражением лица.

Атмосфера нехорошая.

— …Что будете заказывать? — А? Тодо?

— Простите, я вас не знаю. Боюсь, вы ошиблись. Я хотел бы заказать три дринк-бара.

— А? Ты о чём? Мы же в средней школе в одном классе учились. Это я, Соримати Кэй. Может, подруга Тодо, Ханадзоно, тоже здесь?

Подруга Тодо?

…Открыв файл в памяти, я действительно нашёл, что Соримати была моей одноклассницей.

Она была старательной ученицей и часто сверлила меня взглядом, когда я получал высшие баллы.

…Почему?

Я почувствовал очень неприятное ощущение.

Будто она насмехалась над Ханадзоно.

Если насмехаются надо мной, я не против, но я сдержал нестабильные эмоции.

— Я хотел бы заказать дринк-бар…

— Страшно?! Это же такая ностальгическая встреча, нельзя быть чуть дружелюбнее? И эта форма — из той школы, да? Хм, учишься ты не так уж плохо… цк. Наши друзья со времён средней школы сидят вон там, сходил бы поздороваться.

Я посмотрел на стол: там сидело несколько парней и девушек примерно моего возраста.

Их имена и лица были записаны в моей памяти, но я не мог распознать их как одноклассников.

Они были просто чужими людьми.

Они хихикали надо мной.

…Я узнаю такой смех.

Так насмехаются над людьми.

Но один ученик побледнел и, глядя на меня, дрожал.

Я снова вспомнил среднюю школу.

Он был моим одноклассником во втором году средней школы.

Весь класс тогда занимался бессмысленной травлей в мой адрес.

Часть 2

Когда мне что-то всерьёз не нравилось, мне говорили: «Это же шутка, ты что, шуток не понимаешь?»

Однажды, когда Ханадзоно не пришла в школу из-за простуды, произошёл «инцидент».

Насмехались над Ханадзоно.

В тот момент меня поглотила неприятная эмоция, и я уже не мог видеть в этом шутку.

Извиняться за то, в чём нет вины.

Судить по обрывкам информации.

Нормальный мир средней школы был мне непонятен.

Тогда рядом не было Ханадзоно, которая могла бы меня остановить.

Я не смог сдержаться.

Я подумал: «Если всё испорчу, потом просто сброшу».

Я подумал, что мне всё равно, даже если я всё разрушу.

Так и произошёл [инцидент].

Класс был разгромлен: сломанные парты, разбитые стены, испуганные ученики, которые дрожали и кричали от страха.

Я сбросил негативные эмоции, которые переполняли меня.

С тех пор в том классе со мной никто не разговаривал.

Даже учителя начали отводить от меня глаза.

Директор, который знал мои обстоятельства, суетился за кулисами.

Подробности знали только несколько учеников.

Классы меняются каждый год.

Люди забывают неприятные вещи.

Всё повторяется снова и снова.

Но всегда находятся те, кто помнит.

У Соримати был такой же взгляд, как у тех моих бывших одноклассников.

Она видит во мне того, кто явно ниже неё.

Именно так она думает.

…Превосходство и неполноценность людей не определяются так просто.

— А ведь Тодо тогда неожиданно был симпатичным, да? Ха-ха, ты правда не привык к девушкам? Стоило мне заговорить с тобой, и ты весь краснел. Эй, может, попробуем встречаться по-настоящему? Хе-хе, разве я не милая?

Я встретился глазами с бородатым управляющим.

Он вздохнул и подошёл к нам.

— Управляющий, извините за беспокойство, но эта девушка ко мне пристаёт. Вы можете принять заказ?

— Тодо-кун, прости. — Соримати, даже если он твой бывший одноклассник, сейчас он клиент. Делай свою работу как следует.

— Э, управляющий, но это же Тодо, да? Тогда ничего страшного, верно? А, и три дринк-бара, пожалуйста!

— Ты что, идиотка?! Ты сейчас здесь работаешь. Подумай сама: разве это не странно?

Управляющий потянул Соримати за форму и увёл её вглубь кухни.

Оттуда послышалась тихая выговорная лекция.

Существует детский мир, которого взрослые не понимают.

Мир, который могут понять только дети.

Полиция в такое не вмешается.

Она была со мной в одном классе на третьем году.

У Соримати нет злого умысла.

Нет, возможно, точнее сказать, что в ней нет ничего, кроме злого умысла… просто злой умысел стал для неё нормой.

Она просто принимает как должное мысль, что я ниже.

Я немного устал…

— Йо! Извини, что заставил ждать!

— Цуёси, что случилось?

Они обе вернулись.

Увидев их, я облегчённо выдохнул.

Я очистил голову.

Если бы это был я ещё немного раньше, возможно, я бы просто всё сбросил.

Но нынешний я… стал взрослее.

Мы сходили за напитками к дринк-бару и начали болтать.

— Я, знаешь, правда удивилась из-за Хару-тян…

— Ха-ха, ничего не поделаешь… она не смогла справиться с эмоциями…

— Похоже, вы смогли поговорить честно. И что произошло?

Они переглянулись, как озорные дети, собирающиеся что-то натворить.

Кстати, в средней школе Ханадзоно часто делала такое лицо.

…Я думал, она просто издевается над неловким мной, но это не так.

Это одна из форм выражения симпатии.

— Я, знаешь, очень зависела от Цуёси. …Похоже, Хару-тян чувствовала то же самое. Она думала, что одна забирает Цуёси себе…

Танака продолжила:

— Мы, ну, очень много спорили, знаешь ли. О плохих сторонах друг друга — и об эгоистичных тоже. …Но в итоге самым важным оказался Тодо… А, эм, мы ещё решили дорожить и собственными чувствами…

— Да. Раз мы начинаем заново, мы с Хару-тян решили, что тоже можем начать заново. Больше никаких уступок, потому что мы друзья! Так что, Цуёси, рассчитывай на нас и дальше, хорошо?

— Ага, рассчитывай!

— …А, да. Я буду на вас рассчитывать.

Должен признать: мне немного трудно понять это до конца.

Будто я заглянул в глубину их сердец.

Они зависели от меня?

Скорее уж это я зависел от них.

И эта сильная зависимость исказила мою способность к Сбросу.

Когда я сейчас рядом с ними, сердце бьётся быстрее и возникает странное ощущение.

Его невозможно подавить, как бы я ни старался.

Но в одном я уверен: они помирились.

И уже одно это делает меня счастливым.

— Значит, сейчас мне не нужно говорить ничего лишнего.

В этот момент сотрудница Соримати почему-то принесла тарелку картофеля фри и поставила её на наш стол, хотя мы ничего такого не заказывали.

— Вот, порция картошки фри!

Мы переглянулись.

Мы не собирались здесь есть.

Блюдо, которого мы не просили, только мешало.

— Эй, ты же вроде та Соримати из нашей старой школы? Теперь здесь работаешь. И мы это не заказывали.

— Ханадзоно всё такая же колючая, смотрю. Это жест доброй воли. Эй, ты же подруга Тодо, да? И девушка рядом с тобой, кстати, очень милая.

Похоже, она просто принесла оставшуюся еду от ошибочного заказа за другим столиком.

И Танака, и Ханадзоно явно растерялись из-за поведения Соримати.

Увидев их такими, я вспомнил кое-что.

Тогда я пытался помочь Танаке…?

Да, верно. Я снял [Лимит], чтобы попытаться помочь Танаке.

И из-за этого потерял воспоминания.

Это ненормальная ситуация.

Ко мне начинают возвращаться воспоминания.

[Лимит] — сила, превышающая пределы [Сброса].

Из-за него я неизбежно теряю воспоминания.

Моё высокоскоростное мышление выкапывает данные прошлого.

В прошлом я терял много воспоминаний не только из-за неполного Сброса, но и потому, что, помогая кому-то, использовал [Лимит] и слишком сильно перегружал пределы мозга.

Именно поэтому я не мог распознать, когда использовал [Лимит]… так я думал.

Я глубоко вдохнул, чтобы успокоить разум.

Сейчас мне не следует об этом думать.

Потому что это не чрезвычайная ситуация.

Здесь Ханадзоно, здесь Танака — это мирная повседневность, которая успокаивает моё сердце.

…Но колебания эмоций у меня странные.

Я не хочу, чтобы им обеим было неприятно.

Я встал и взял тарелку с картофелем фри.

— Картошка фри не нужна.

— А? Я не тебя спрашивала. Ты Тодо, не вмешивайся.

— Эй, что с тобой такое! Ты смеёшься над Цуёси!

— Да, это немного странно. Внезапно подойти и начать издеваться над Тодо…

Я положил руки на плечи Ханадзоно и Танаки.

Я понял, что прикосновение к ним успокаивает сердце.

— Я в порядке.

Если насмехаются надо мной, это тревожит и Ханадзоно с остальными.

Значит, недостаточно просто позволить насмехаться над собой.

Поэтому я вложил немного силы во взгляд и уставился на Соримати.

Соримати начала дрожать; всё её тело затряслось.

— У… что это? Эй… ребята из нашей школы тоже смеются над Тодо…

Только тот парень с побледневшим лицом отчаянно замотал головой, пытаясь остановить друзей.

А потом выбежал из семейного ресторана, словно спасаясь бегством.

— А? Интересно, что с ним? Кстати, ты — именно ты, Тодо, — ведёшь себя неуважительно.

— Простите, я даже не помню вас настолько хорошо, чтобы у нас были какие-то отношения. Извините, но я не хочу иметь с вами дела. И разве вы сейчас не на работе? Работайте.

— …Цк.

— Я просто сказал здравую вещь. Детский мир — это ещё не весь мир.

В этот момент кто-то подошёл к нашему столику.

— Хм, хорошая мысль. Но знаешь, Тодо, сильная логика до людей не доходит. Сестрёнка, я пришёл тебя забрать.

Послышался красивый голос.

Это был младший брат Танаки.

Раньше я уже имел с ним дело.

Он чрезмерно опекает Танаку.

Сегодня он, похоже, скрывал своё присутствие.

Когда он вошёл в семейный ресторан, казалось, будто ему пришлось напрячься, чтобы его заметили.

Он определённо не простой человек.

— Провожать сестрёнку домой — моя работа, так что пошли.

— Такуя, болван! Говори вежливо! Тодо ведь твой старший! И ты ещё даже напиток не заказал, да?!

— Э, правда? …Тогда я тоже закажу напиток. Тодо, садись рядом со мной.

— Хм, Ханадзоно, ты не против?

— Н-ну, мне всё равно. Хотя младший брат Хару-тян… хм, ладно.

— Он довольно красивый юноша.

Танака сказала мне с гордо надутым лицом:

— Хе-хе, но Тодо ведь круче, правда?

— Почему сестрёнка не говорит, что я тоже крутой?!

— Ну, потому что ты Такуя. Ладно, иди за напитком. Я тебе уже заказала.

Соримати, стоявшая в оцепенении, подала голос:

— Э-эй, эм, ты… сестра Такуи? И, Тодо, ты дружишь с Такуей? Пожалуйста, можно мне… твой автограф?

Я не понимаю.

Автограф?

Какой-то контракт?

Контракты — очень серьёзная вещь.

Она пытается обмануть младшего брата?

Я не позволю его обмануть.

— Тодо ведь был обузой класса, да? Так что тебе стоит слушать, что я…

— Я мало что понимаю, но работайте. Сейчас время, когда я наслаждаюсь общением с друзьями.

— А? Ты…

Я посмотрел Соримати в глаза, словно пронзая её взглядом, и положил руку ей на плечо.

Я вложил туда печаль, которую чувствовал в средней школе.

Не знаю, дойдёт ли до неё.

Но она человек, а не зверь.

Я передал Соримати свои эмоции.

— А… у…

Движения Соримати остановились.

Она сделала шаг назад.

За ней стоял управляющий.

— Соримати… хватит. Ты, иди мой посуду. Эй, что с тобой?

— А, э, почему, почему, почему…

Соримати не могла двинуться, хотя пыталась. Её ноги слегка дрожали.

В глазах у неё выступали слёзы.

Управляющий увёл Соримати вглубь.

И оттуда послышался плач.

Часть 3

Проведя тёплое время в семейном ресторане, мы решили идти домой.

Соримати так и осталась в глубине и больше не вышла.

Младший брат Танаки и сама Танака махали нам, пока мы не скрылись из виду.

Мы с Ханадзоно продолжали махать в ответ.

Когда их уже нельзя было увидеть, Ханадзоно вздохнула.

— …Фух, не ожидала встретить Соримати в семейном ресторане.

— Я бываю там не так часто, так что, может быть, она недавно начала там работать?

— В средней школе я тоже была немного упрямой… Я злилась, когда над Цуёси смеялись.

— …Прости. В средней школе мне стоило чуть лучше ладить с классом.

Мы с Ханадзоно пошли дальше.

Солнце уже село.

Весёлое время проходит в мгновение ока.

— Нет, после поступления в старшую школу Цуёси стал лучше. А Соримати и остальные… всё ещё застряли в своих лучших воспоминаниях из средней школы.

Понятно. Они застряли во времени, когда сияли ярче всего.

Поэтому всё это время смотрели на меня сверху вниз.

— Сложно…

Я снова почувствовал, насколько трудны человеческие отношения.

После поступления в старшую школу я встретил самых разных людей.

Кроме Ханадзоно и Танаки, были и другие, кто со мной взаимодействовал.

Сердце начало быстро увядать.

Не только Ханадзоно и Танака.

Я ведь потерял связь и с Митибой, и с Сасами.

Это действительно было болезненным событием.

Но… мне не следовало стирать всё.

— Интересно, как сейчас Митиба?

— А, я слышала, она стала очень тихой. Даже на переменах учится, и к обязанностям старосты относится серьёзно. …Не переживай. Митиба изменилась к лучшему благодаря тебе.

— Благодаря мне?

— Да. Иначе она бы осталась прежней. …С её характером у неё, наверное, и среди девушек немало врагов.

— Врагов? Но они все выглядят так, будто ладят друг с другом.

Ханадзоно посмотрела куда-то вдаль.

Похоже, она вспоминала что-то своё.

— Ага, знаешь, есть довольно непростые девушки. Тебе не нужно знать мир девочек!

— Эм, понятно. Но когда ты так говоришь, мне становится любопытно… В любом случае Митиба почти не разговаривала со мной в классе, но на школьной экскурсии в начале семестра попыталась включить меня в свою группу. Я помню, что был рад.

— А, ты это помнишь?!

— Конечно. Ты пошла с нами, и мы втроём — Митиба, ты и я — были вместе на экскурсии. …Ностальгические воспоминания…

Я подавил желание остановиться на месте.

У меня не должно быть ностальгических чувств к Митибе после Сброса.

Острая боль ударила по голове, словно молотом.

Мозг пытался стереть аномалию.

Что-то в сердце отчаянно сопротивлялось.

Нельзя позволить боли проявиться снаружи.

Сейчас время разговора с Ханадзоно.

Ханадзоно заглянула мне в лицо.

Её выражение было нечитаемым, но от неё передавалось тепло.

Эту боль можно выдержать.

— А, точно, Сасами ведь ушла из легкоатлетического клуба? Я слышала от Игараси.

Всё в порядке.

Ханадзоно не думает, что что-то странно.

Я просто продолжу разговор.

— Да, я тоже многое слышал от Игараси. Похоже, она ушла не потому, что Симидзу ей сказал, а чтобы стремиться выше. Кажется, она занята: ходит тренироваться к профессиональному бегуну и наблюдает за тренировками в университете.

Я немного переживал, когда услышал, что Сасами ушла из легкоатлетического клуба.

Однажды я видел, как она бежит, и её форма стала отточеннее.

Похоже, она применяла на практике то, чему научилась.

Помню, я немного обрадовался этому.

Мы больше не близки.

Поэтому я думал, что мне всё равно.

Но, возможно, что-то всё же тянуло сердце.

…Реальность сурова.

У этого Симидзу нет таланта к лёгкой атлетике.

Он может достичь определённого уровня, но не выше.

Мне стало его немного жаль.

Одна мысль об этом усиливает боль в голове.

— В любом случае хорошо, что она действует самостоятельно. Когда-нибудь я бы хотел с ней посоревноваться.

— А? Цуёси?

Ханадзоно переспросила мой ответ.

Но даже у меня нет ему объяснения.

Невозможно логически объяснить то, что логикой не объясняется.

— Возможно, когда-нибудь придёт день, когда я снова смогу с ней общаться.

— Хе-хе, Цуёси такой добрый…

— Добрая — это ты.

— Нет, это не так. Слушай. Сасами ушла из клуба, а Симидзу стал спокойнее. Наверное, для него это был сильный удар, как думаешь? Каким бы тренером он ни был, кажется, к Сасами он был привязан, да?

— Я даже представить не могу, что Симидзу стал спокойным…

Я почувствовал, как температура в голосе Ханадзоно падает. Она злится?

— …Но примерно тогда в класс приходило несколько девушек, похожих на «девушек» в романтическом смысле, они устраивали разговоры о расставании, а потом эти «девушки» ещё и сталкивались между собой…

— Что это значит? Разве Ханадзоно не нравился он? И что значит «девушка-девушка»?

— Не знаю! Мне это неинтересно!

Ханадзоно вздохнула и продолжила:

— Похоже, поскольку он был асом легкоатлетического клуба и о нём хорошо думали, ему часто признавались. А Симидзу, кажется, почти никому не отказывал. Несколько девушек? Пять, шесть? А потом, когда они начинали встречаться, раскрывался настоящий характер Симидзу, и его тут же бросали. И так по кругу.

Я был потрясён.

Неужели в этом мире и правда бывают такие парни?

Нет, герой того романа, который я раньше читал, тоже встречался сразу с несколькими женщинами и в итоге получил кухонным ножом в живот.

Я тогда не очень понял поступки героя.

— Хм, значит, они правда существуют…

— Он… жив?

— Э?! Нет, кажется, с ним всё в порядке. Парни, как ни странно, заботятся о Симидзу. Характер у него такой, но о парнях он заботится.

Ханадзоно снова вздохнула.

— Фух… После того как Цуёси сделал Сброс, правда много всего произошло… Такое чувство, будто это было очень давно, хотя прошло совсем немного времени.

— Да, многое произошло. Были вещи, с которыми я не мог справиться один, и я пережил много нового. Ханадзоно…

— Что?

— Спасибо, что стала моим другом с самого начала…

— Ч-что?! Ц-Цуёси? Прекрати, это смущает! И ведь ты же ничего ко мне не чувствуешь, правда?!

Лицо Ханадзоно немного покраснело.

На этот раз мои ноги действительно остановились.

Голова пульсировала от боли.

Но это чувство я не мог подавить.

— Цуёси?

Я отчётливо почувствовал, как поднимается температура тела.

Наверное, кровь прилила к лицу, и оно покраснело.

— Не то чтобы я ничего к тебе не чувствую. Потому что чувства к тебе у меня есть, и… и… мне было тяжело расстаться с Хана-тян, поэтому я сделал Сброс, но это ведь было просто детское воспоминание…

Слова выходили неровно.

Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Я сильно хотел раздавить Сброс.

Прошлое, где я уже сделал Сброс, необратимо.

Так что не плачь.

Это ведь потому, что я был слабым, да?

Тогда забери обратно.

Потерянные чувства…

— Цуёси, сейчас ты можешь быть таким, какой есть. Я всегда буду ждать. И после выпуска из старшей школы, и когда мы станем взрослыми, и даже когда я стану старушкой, я буду рядом с тобой, фу-у.

Её добрые слова глубоко пронзили моё сердце.

Это страдание было невыносимее любой боли.

Несмотря на уверенные слова, Ханадзоно тихо взялась за край моей формы.

Я инстинктивно взял её за руку.

— Нет, не так. Это заставит страдать тебя, Ханадзоно.

— …Понятно. Цуёси начал понимать сердца людей. Да, ждать действительно больно. …Но я верю в тебя.

— Веришь в меня?

— Да. Ты мой друг детства. Поэтому будь сильным!

Я почувствовал запах Ханадзоно.

Запахи пробуждают воспоминания.

Для меня, способного в одно мгновение вспомнить всё, воспоминания обладают своей степенью яркости.

Ненужные вещи обычно размыты.

Но воспоминания с Ханадзоно — в живых цветах.

— Ханадзоно, можно мы ещё немного побудем так?

— Мм, я не против…

Держась за руки, мы пошли домой.

У меня были воспоминания о том, как мы шли вот так.

Одного этого было достаточно, чтобы я забыл о болезненных днях.

Мне не нужен был Сброс.

Это была всего лишь моя собственная слабость.

Перед моим многоквартирным домом мы с Ханадзоно посмотрели друг на друга и одновременно отпустили руки.

Я удивился себе: во мне кольнуло сожаление.

Вот что такое эмоции.

— Хе-хе, я буду пытаться сколько угодно раз! К тому же со Сбросом можно как-нибудь справиться!

В её словах было столько уверенности, будто она говорила из опыта.

Но я просто подумал, что Ханадзоно в лунном свете очень красива.

Тихий разговор, Тодо Цуёси, пятый класс.

— Хм? Почему в этом классе, кроме меня, есть другие ученики?

— А, привет! Я [Симафудзи Тору]. Хе-хе, на самом деле я на год младше. С сегодняшнего дня я твой новый одноклассник, приятно познакомиться!

— Понятно. Я Тодо Цуёси. Рассчитываю на плодотворное сотрудничество.

— У тебя немного странная манера говорить. Эй, Тодо-кун, в чём ты хорош? Я вот вроде как неудачник, не могу толком контролировать свои Сбросы.

— Понятно. Но фамилия Симафудзи всё равно особенная. Ты, должно быть, выдающийся ученик.

— Э-хе-хе, особенный тут Тодо-кун. В моём общежитии ты знаменит, знаешь ли. Давай сегодня вместе стараться на тесте!

— Без проблем.

Я завёл друга.

Это был мальчик, который много смеялся и плакал; эмоции у него были видны сразу.

Я невольно беспокоился о слишком беззащитном Симафудзи.

…Я и правда могу о ком-то беспокоиться.

Я понимаю, что эта встреча — какой-то эксперимент Эри.

Но мне это безразлично.

Быть рядом с Симафудзи казалось правильным.

Пусть это иррационально, но, похоже, это что-то важное.

Постепенно начало собираться всё больше учеников.

Это ненормальная ситуация.

В начальной школе я никогда такого не переживал.

[※※] [※※] [Симафудзи] [※※] [Додзима]

Мы все стали хорошими друзьями.

Я думал, что смогу так и выпуститься из начальной школы.

Во время поездки на автобусе перед шестым классом, когда мы ехали на выездное обучение, на нас напала организация, пытавшаяся похитить детей с выдающимися талантами.

Автобус сорвался с обрыва, и взрослые водители один за другим падали.

Я ничего не чувствовал, глядя на это.

Такие вещи — обычное дело.

Но такой худший сценарий был впервые.

Особенно — отсутствие Эри.

— Я как-нибудь справлюсь. А вы все тем временем убегайте.

— Нет, не хочу! Я ни за что не хочу оставлять Тодо-куна! Если я уйду и оставлю его здесь, я больше никогда его не увижу!

— Мне было очень хорошо рядом с Симафудзи и остальными. …Спасибо вам за всё до этого момента. Наверное, я забуду ваши воспоминания. Поэтому я надеюсь, что Симафудзи и остальные будут помнить меня. Сейчас я прорву предел Сброса. Мне нужно выбраться и связаться с Эри.

— Нет… Тодо, у тебя дыра в животе… Тодо, кровь не останавливается. Тодо умрёт…

— С такой раной можно справиться мышцами. [ ] вот-вот умрёт. И рана у [ ] тоже глубокая. Я больше не хочу видеть, как страдают мои друзья. Прости, пожалуйста, ударь будущего меня.

— Тодо-кун!!

Так я превысил предел Сброса, заплатив воспоминаниями.

И оказался в шестом классе начальной школы, один за партой.

Всё в порядке.

Я всегда был один.

Значит, всё как обычно.

И всё же почему-то мне одиноко.

Дверь класса внезапно с грохотом открылась.

Там стояли две девочки.

— Привет! Я Додзима Аямэ! А это Додзима Нацуки! Теперь мы в одном классе, приятно познакомиться!

— Д-да, приятно познакомиться.

Лицо этой девочки кажется знакомым, будто это моя старая подруга детства Ханадзоно Хана из детского сада.

Но её не может здесь быть.

Они выглядят совершенно одинаково.

— Ну же, представься! Аха-ха, вообще-то я уже знаю твоё имя. Ты Тодо-кун, да? Зови меня Аямэ!

— У-у-у, мальчик страшный.

— А, ну, ты немного слишком близко, разве нет?

Я мог только растерянно смотреть на этих новых одноклассниц.