Гордость Рокки

Я облажалась.

Сообщение от Тодо меня обрадовало, и я не удержалась — улыбнулась, пока смотрела на экран.

И Рин выхватила у меня смартфон.

Не только смартфон: мальчишки из класса ещё и мою сумку забрали, весело перекидываясь ею.

Они встали передо мной группой и загородили дорогу.

Даже когда я пыталась вернуть смартфон у Рин, они мешали.

— Эй-эй, ты что, в кафе собралась и нам не сказала? Везёт же! О, мы тоже идём в караоке, ты, конечно, с нами, да, Рокка-тян?

— О, караоке звучит весело.

— Я забронирую.

— Всё равно просто нарушь обещание с Тодо, ничего страшного.

Сколько минут мы уже так препираемся?

Если я скоро не сяду на поезд, опоздаю к назначенному времени.

Я не хочу снова доставлять Тодо неприятности.

На сердце легло что-то тяжёлое.

Всем смешно видеть, как я тревожусь.

Какая же мерзость.

Будто я смотрю на саму себя.

Что тут смешного?

Почему им нравится делать то, что другим неприятно?

Хм, я понимаю.

Они на той стороне, потому что не хотят оказаться на моём месте.

— Но Тодо ждёт, и я опять заставлю его чувствовать себя плохо.

Раздражение само прорывается в слова.

— Рин! Раньше ты была добрее, разве нет?!

На лице Рин отчётливо проступает раздражение.

И одновременно — страх.

— А? Рокка-тян, ты вообще своё место знаешь? Ты на самом дне класса. Радоваться должна, что мы над тобой подшучиваем. А, ну да, ты же слишком тупая, чтобы понять.

— Ха-ха! Митиба ведь дура.

— В любом случае, пошли уже.

— Бронь готова, Митибу тоже включили, так что не переживай.

— Эй, мы ведь не перегибаем и всё такое. Мы просто очень хотим сходить с Митибой в караоке.

Я закусываю губу.

Почему они не понимают?

Мне приходится сдерживать желание устроить истерику.

Если я так сделаю, с завтрашнего дня они начнут травить меня по-настоящему.

А этого… я больше не хочу.

Я смотрела вниз, злясь и чувствуя досаду, но потом подняла глаза к небу.

…Нет, не так.

— Нарушить обещание с Тодо ещё неприятнее.

Смартфон вообще не важен.

Название кафе я помню.

В Синдзюку я бываю нечасто, но и без смартфона как-нибудь справлюсь.

Кошелёк тоже не нужен.

Чай я пить не буду.

Всё равно я пока не могу быть с Тодо в хороших отношениях.

Наверное, все уже в кафе.

Значит, мне нужно только добраться до кафе и сказать им, что у меня появились дела и я не могу пить чай вместе с ними.

Когда цель стала ясной, сердце окрепло.

Окрепшее сердце дало мне силу.

— Эй, ты куда? Мы и для тебя место в караоке забронировали-и. Нарушаешь обещание?

— Обещание? Это не было настоящим обещанием.

— Ого-о, тогда можешь идти, но знаешь… будь осторожна с завтрашнего дня, Рокка-тян.

Травля в школе происходит каждый день.

Тем, кто травит, просто смешно.

Те, кого травят, просто ждут, пока всё закончится.

Это ужасная вещь, которая ломает сердце.

И всё же я оттолкнула руку Рин.

Страх в её глазах стал ещё глубже.

— Ч-что с тобой такое?.. Разве мы с Роккой не [друзья]? Ты ведь уже предавала Тодо, значит, ничего страшного, да? Ты даже вины не чувствуешь, правда?

Рин была словно зеркало, отражающее меня саму.

— Это совсем не так! Я не хочу нарушать обещание! — Разве это правда значит быть [друзьями]? Я… я больше никогда…

— А?! Почему ты так серьёзно?! Э-это же просто шутка, мы на самом деле тебя не травим и всё такое!

Я стряхнула Рин и бросилась бежать изо всех сил.

«Пусть с завтрашнего дня меня хоть травят. Самое важное — этот самый миг».

— Хаа, хаа… Хаа, хаа, Тодо, прости…

Ноги никак не двигались вперёд.

Я продолжала бежать через Ёцуя-сантёмэ, между большими зданиями.

Дышать тяжело.

Горло болит.

Тело кричит, и мне кажется, что я вот-вот заплачу, хотя не хочу.

Даже когда никто не смотрит, плакать почему-то не получается — я вытираю лицо рукавом формы.

Сейчас не время плакать.

Мне надо как можно скорее добраться до кафе.

— Ах.

Увидев вывеску «Синдзюку-сантёмэ», я споткнулась о ступеньку и упала.

Тело ударилось об асфальт.

Болит всё.

Я пытаюсь не обращать внимания на боль, но ноги дрожат.

Колени содраны и кровоточат.

Из ладони, которой я пыталась смягчить падение, тоже идёт кровь.

Сзади послышался растерянный голос.

— Ты в порядке? Раны неглубокие. Встать можешь? Я не уверен, но постарайся.

— Д-да, спасибо. Я спешу, поэтому…

Незнакомец с длинными волосами попытался помочь мне подняться.

Я только поблагодарила его и снова побежала.

Не больно.

Не больно.

Но сердце ноет.

Я ненавижу себя за то, что нарушаю обещание.

— Хаа, хаа… Не больно… Я в порядке, я уже почти у Гёэна, ещё немного до Синдзюку… Южный выход дальше…

С каждым шагом тело кричит.

Физическая боль разрывает сердце на части.

И всё же, всё же — я ужасно опаздываю.

Бег ведь сильная сторона Сасами, правда?

Интересно, как там Сасами?

Усердно тренируется?

Если я расскажу ей про свидание в кафе с Тодо, она рассердится?

Может, надо было пригласить и Сасами тоже?

Из-за боли трудно ясно думать.

Я уже иду почти с прежней скоростью.

Но всё ещё могу переставлять ноги вперёд.

Значит, нельзя сдаваться.

Мне нужно извиниться перед всеми.

Что сказать?

Как извиниться?

Телефона нет — не покажется ли им это странным?

Кислорода в голове не хватает.

Прохожие странно на меня смотрят.

И тогда в памяти всплыли дни, которые я проводила с Тодо в библиотеке.

Мне нравилось поддразнивать неуклюжего Тодо.

Я полагалась на Тодо, который помогал мне с учёбой.

Мне нравилось смотреть на забавное отсутствие у Тодо здравого смысла.

Та сторона Тодо, которую знала только я.

Я грелась в чувстве превосходства —

— Уу, ууу… Ууу…

Я не могу плакать.

Я же пообещала, что больше не буду плакать, —

Но вина и сожаление от того, что я снова нарушаю обещание, поднимаются из груди —

Хотя был ещё вечер, вокруг уже стало темно.

Я пытаюсь силой заставить двигаться тело, которое вот-вот сдастся.

И внезапно ноги останавливаются.

Запутавшиеся ноги цепляются друг за друга, и я оседаю на землю.

Я ведь уже даже не двигалась с опасной скоростью.

Я снова и снова бью по неподвижным ногам.

— Почему они не двигаются… Мне надо встать. Мне надо извиниться… Ах, ах…

Когда я попыталась подняться, у меня закружилась голова, и в сознании стало пусто.

Я чувствую, как тело падает вперёд, но оно меня не слушается.

Я ещё не могу сдаться.

Мне надо добраться до Тодо —

Вместо того чтобы рухнуть на твёрдый бетон, я попадаю в тёплые объятия.

Кто-то меня поймал.

Собрав все силы, я цепляюсь за тело этого человека.

— С-спасибо… Мне надо идти… Все…

— В этом нет необходимости. Хм, как я и предполагал. Однако травмы оказались неожиданными. Ушибы, ссадины и анемия…

— П-почему ты здесь?

Я растерялась.

Кафе довольно далеко отсюда.

У Тодо нет причины быть здесь.

Но почему они здесь?

Ханадзоно и Танака тоже подбежали следом за Тодо.

— Хаа, хаа, как же хорошо, что мы тебя нашли! Я так волновалась!

— Фух, теперь можно выдохнуть. Цуёси, ты понял, где Митиба. Но сейчас не время об этом говорить — может, в больницу?

Чувства, которые я отчаянно сдерживала, вот-вот переполнятся.

Я подавляю желание вцепиться в тело Тодо.

— Я… я в порядке. Ханадзоно, ты преувеличиваешь. Это просто маленькая царапина. Видишь, я уже могу стоять.

Мне ни за что нельзя плакать.

Я вкладываю в тело все силы и поднимаюсь.

Поворачиваюсь к Тодо.

…Всё это время мне было так страшно.

Когда я думала о том, что сделала с Тодо…

Но я должна как следует встретиться с ним лицом к лицу.

Слова, которые я хотела сказать, сами плавно вышли наружу.

— Прости, что я снова опоздала. Я идиотка, потеряла телефон и сумку. Я хотела сказать, что не смогу пойти в кафе, куда ты меня пригласил, поэтому… я хотела это сказать, хотела…

Если бы у меня был телефон, я могла бы сразу связаться с ними.

Если бы у меня была сумка, я могла бы сесть на поезд.

Если бы Рин не украла у меня телефон, если бы я не была злой с Тодо.

Всё из-за моих собственных выборов.

Значит, всё потому, что я идиотка.

Я проглотила слова, которые уже собиралась сказать: что ему было бы лучше вообще со мной не связываться.

Такое я не должна говорить.

Тодо сказал, что ему было бы одиноко не иметь со мной дела.

Я знаю, что холодного ответа не будет.

Я просто показываю слабость, чтобы получить нужные мне слова, — это обычное потакание себе.

Я собираю силу где-то в животе.

И обращаю к Тодо самую яркую улыбку.

— Я больше не буду доставлять учителю Тодо хлопот. Иди развлекайся со всеми. Я буду рада, если в следующий раз ты пригласишь меня снова.

Глаза Тодо, кажется, чуть расширились.

У него такие красивые глаза.

Я уже сбиваю тебя с толку, заставляю теряться, но больше не нужно обо мне беспокоиться.

В таком случае Тодо, наверное, сказал бы: [Вот как? Тогда ничего не поделаешь].

Хе-хе, моя притворная улыбка стала настоящей.

— Нет, я не хочу оставлять Митибу там, где у неё ранено сердце. Не могу хорошо выразить, но Митиба принимает мой эгоизм. Из-за прошлой злобы ко мне, из-за вины за доставленные неприятности или из-за жестокости одноклассников? Я не могу определить, что именно. Но это не важно. Давай сядем, обработаем раны, а потом пойдём в кафе в Синдзюку-сантёмэ, которое я знаю.

Это был удар, будто меня стукнули по голове.

Неожиданные слова.

— А? П-почему…?

— Если ты сбросила Митибу, значит, можно начать новые отношения с нуля.

— …!

Обет был нарушен.

То, что переполнило меня из глубины сердца, превратилось в слёзы.

И я тихо плакала.

Он был слишком добр.

Я ведь просто хотела измениться.

Даже если стараться, люди не меняются.

Единственным временем, когда я могла быть настоящей собой, были часы, проведённые с Тодо в библиотеке.

Мне не нужна была игра.

Мне не нужна была бравада.

…Мне нужно было вернуться в те дни, когда я радовалась, видя, как улыбаются другие.

— …Эм. Учителя мне не победить… …Ик, можно мне… ик… немного времени?

Слёзы не останавливаются, но сейчас мне нужно плакать.

Ахаха, ты и правда мой учитель………..

— Слёзы, которые я пролила, сбросили моё сердце.