Комната для разбора уже опустела — стулья отодвинуты назад, свет частично выключен, на стене всё ещё висели замершие кадры с тренировочного матча. Воздух пах кофе, фломастерами и усталостью.
Хана собирала ноутбук, когда за её спиной раздался спокойный голос:
— Подожди минутку.
Она обернулась.Рен стоял, облокотившись на стол, руки скрещены, выражение лица — то самое, от которого в команде принято напрягаться.Не злой, не грубый — просто… слишком внимательный.
— Что такое? — осторожно спросила Хана.
— Надо поговорить.
Он сел на край стола, глядя на неё так, будто анализирует не человека, а замысловатый матч.
— Ты ведь сразу понимала, что Айто пройдёт тест, да? — начал Рен, без упрёка, но со скрытым подтекстом.
Хана чуть замялась:
— Я… думала, что он постарается.Но это был его первый день, я не знала, как он справится под давлением.
Рен хмыкнул:
— Хан, ну ты же понимаешь — он не просто справился. Он вёл себя так, будто делает это каждый день. И, чёрт возьми, он вел бы с нами турнир без единой истерики.
Хана вздрогнула:— Это плохо?
— Это… необычно. Мы видели много игроков. Но он — другой.
Рен наклонился вперёд, заглянув ей в глаза:
— Скажи честно.Ты — видишь в нём то, чего не видим мы?
Хана почувствовала, как внутри дрогнуло что-то тёплое и тревожное одновременно.
— Я видела его в моменты, когда никто его не видел, — тихо сказала она. — В его провалах. В его страхах.И в том, как он поднимается, когда уже не должен был.
Её голос стал мягче, почти неслышным:
— Поэтому я знаю, что он способен на большее, чем кажется.
Рен смотрел внимательно, но без давления.Он слушал — как лидер, как друг, как человек, который переживает за команду.
— И вот что меня волнует, — сказал он ровно. —Айто пришёл сюда не ради контракта.Не ради места.И даже не ради игры.
Он выдержал паузу:
— Он пришёл ради тебя, Хан.
Сердце Ханы дернулось.В груди — неприятный, сладкий комок.
— И что? — прошептала она.
— Это не плохо, — Рен покачал головой.— Но это опасно.
Эти слова выбили у неё землю из-под ног.Она не ожидала такого — слишком личного, слишком заботливого.
— В прошлый раз, — продолжил он, — когда один человек стал для тебя важнее всего…Ты потеряла равновесие.А команда потеряла тебя на месяцы.
Она сжала руки:
— Я… помню.
— Поэтому я спрашиваю не как капитан, — его голос стал тише. —Как друг.
Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово:
— Ты уверена, что готова пройти через это снова?Если всё с Айто станет… сложнее, чем сейчас?
Хана закрыла глаза на пару секунд.Сделала вдох.
— Я не знаю, что будет.Но я знаю одно:я не хочу снова жить так, будто чувства — это ошибка.И я не хочу держаться от него на расстоянии только потому, что это безопаснее.
Она подняла на Рена взгляд — искренний, крепкий.
— Я хочу быть честной.С собой.И с ним.
Рен смотрел несколько секунд — и впервые за весь разговор его лицо смягчилось.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда я приму твоё решение.
Он встал, уже направляясь к выходу.Но перед дверью остановился, бросив через плечо:
— И ещё…Айто — не наш враг.Но если он когда-нибудь сделает тебе больно…Ты знаешь, что вся команда будет на твоей стороне.
Хана вздохнула, но на лице появилась тихая улыбка.
— Знаю.
Дверь закрылась.Комната опустела.
А в воздухе остался тонкий след — тёплой заботы, тревоги и чего-то похожего на благословение.