Необычный день
Глава 1 из 7
Настройки чтения
18px
1.8
1

Необычный день

Глава 1

Необычный день

Рё опоздал на автобус. Это не было ни трагедией, ни неожиданностью — скорее привычкой, укоренившейся за два года учёбы в техникуме. Он стоял на остановке, провожал взглядом удаляющуюся машину и чувствовал, как утро скатывается в привычную череду мелких неудач.

— Чёрт, — сказал он тихо и достал телефон.

До первой пары оставалось двадцать минут. Пешком до техникума — тридцать, если идти быстрым шагом, и двадцать пять, если бежать. Рё выбрал бег. Не потому, что боялся опоздать — преподаватель всё равно делал перекличку через пятнадцать минут после звонка. Просто бег помогал проснуться. А сегодня он чувствовал себя особенно разбитым.

Сон не шёл к нему уже третью ночь. Не то чтобы кошмары — скорее пустота. Он ложился, закрывал глаза и проваливался в чёрную тишину, из которой не хотелось выходить. А утром просыпался с тяжёлой головой и чувством, что забыл что-то важное. Что-то, что случилось с ним давно, но он не мог вспомнить.

Рё пробежал мимо продуктового магазина, где брал дешёвые бутерброды на обед, мимо парикмахерской, где стригся раз в два месяца, мимо рекламного щита, призывающего вступить в программу колонизации Марса. На плакате улыбалась семья в белых скафандрах — мужчина, женщина, двое детей. Счастливые. Богатые. Такие, кто мог позволить себе билет в один конец за миллион кредитов.

Рё не смотрел на рекламу. Он смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о трещины в асфальте. Город был старым. Не в смысле истории — в смысле запустения. Дома не ремонтировали, дороги не латали, фонари горели через один. Власти говорили, что деньги уходят на оборону и космические программы. Жители говорили, что деньги разворовывают. Рё не разбирался в политике. Он разбирался в двигателях, шестернях и системах охлаждения — на механика его учили хорошо.

Техникум встретил его запахом дешёвого кофе из автомата и гулким эхом пустого коридора. Рё вошёл внутрь, сбросил рюкзак у входа в раздевалку и поднялся на второй этаж. Аудитория 204. Дверь была открыта.

Он замер на пороге.

Преподаватель не пришёл. На доске было написано мелом: «Перенесено. Свободны». Кто-то из студентов уже ушёл, кто-то сидел в телефонах, кто-то перешёптывался в углу. Свободный урок. Рё выдохнул — не то чтобы он хотел учиться, но хотя бы не пришлось оправдываться за опоздание.

— Рё! — окликнули его.

Юто сидел на подоконнике, свесив ноги, и махал рукой. Единственный друг Рё в техникуме — такой же безынициативный, такой же незаметный, такой же, кому не светило ни великое будущее, ни космические программы.

— Ты чего такой красный? — спросил Юто, когда Рё подошёл.

— Бежал, — ответил Рё, садясь на подоконник рядом.

— Оказалось, зря?

— Ага.

Юто хмыкнул и вернулся к планшету. На экране светилась лента новостей — бесконечный поток заголовков о политике, экономике и очередной аномалии на орбите.

— Слушай, — сказал Юто, не отрываясь от экрана. — Тут пишут, что снова вспышки. Третья за месяц. Учёные говорят — естественное явление. Но в комментариях пишут, что военные запустили новый спутник. Или что это инопланетяне. Или что это конец света.

— В прошлый раз тоже писали про конец света, — равнодушно ответил Рё. — И ничего не случилось.

— В прошлый раз был фальстарт, — возразил Юто. — А в этот раз, говорят, вспышки видны даже днём. Ночью небо светится, как будто за ним кто-то включил лампу.

Рё посмотрел в окно. Небо было серым, обычным, городским. Никаких вспышек, никакого свечения. Только облака, которые тащил ветер с запада.

— Не парься, — сказал он. — Если конец света — мы узнаем последними. Сидим в своём техникуме, чиним двигатели, пока небо падает.

Юто засмеялся. Рё улыбнулся. Но улыбка вышла натянутой.

Он не знал почему, но новости об аномалиях тревожили его. Не так, чтобы всерьёз — скорее на уровне ощущений, которые невозможно объяснить. Что-то в этих вспышках казалось ему знакомым. Как будто он уже видел их раньше. Во сне.

После пар они пошли в столовую. Рё взял пирожок с мясом — сухой, с резиновым тестом — и чай без сахара. Юто заказал то же самое. Ели молча. Рядом шумели другие студенты, обсуждали экзамены, преподавателей, отношения. Обычная жизнь. Скучная. Предсказуемая.

Рё вдруг поймал себя на мысли, что ненавидит эту предсказуемость.

Каждый день — одно и то же. Подъём, техникум, домашнее задание, сон. Иногда — подработка в автомастерской, где он менял масло и чинил генераторы. Денег хватало только на еду и комнату в общаге. Ничего лишнего. Ничего, ради чего стоило бы просыпаться.

Он не жаловался. Жаловаться было не на что — у него была крыша над головой, была возможность учиться, был Юто, который хотя бы пытался его развеселить. Но внутри, глубоко, в том месте, куда он сам себе боялся заглядывать, жила пустота. Не голодная, не злая. Просто — пустота. Как будто часть его уже умерла, а тело продолжало ходить, есть, спать, учиться.

Рё откусил пирожок и почувствовал только вкус теста.

---

После обеда он пошёл в библиотеку. Нужно было подготовиться к зачёту по сопромату — предмету, который он ненавидел больше всего. Сопротивление материалов. Сухие формулы, бесконечные расчёты, балки, напряжения, изгибы. Рё понимал, что это нужно для профессии. Но каждый раз, открывая учебник, он чувствовал, как мозг закипает.

Он нашёл пустой стол в дальнем углу, положил перед собой книгу и... отключился.

Сон пришёл внезапно. Никакой сонливости, никакого отупения — просто мир вокруг моргнул, и Рё оказался в другом месте.

Он стоял в пустоте.

Вокруг не было ничего — ни земли, ни неба, ни горизонта. Только бесконечная чернота, которая не давила, не пугала, а просто — была. Как вода для рыбы. Как воздух для птицы.

Рё поднял голову.

Над ним горели звёзды.

Не так, как в городе, где свет фонарей и окон забивает небо. Не так, как в деревне, куда он ездил к бабушке в детстве. Эти звёзды были живыми. Они пульсировали, дышали, меняли цвет — от холодного синего до раскалённого красного. Они смотрели на него. Не в переносном смысле. Реально смотрели.

Рё попытался сделать шаг — и не смог. Ноги не слушались. Он попробовал закричать — голос пропал. Он был парализован, прикован к этой пустоте, и звёзды наблюдали.

А потом одна из них погасла.

Не зашла за горизонт, не скрылась за облаками. Просто — потухла. Вспышка света, и звезда исчезла, оставив после себя чёрную дыру, которая начала расти. Рё смотрел, как тьма пожирает соседние звёзды, одну за другой, как цепная реакция. Свет умирал. Небо чернело.

И в этой черноте появился голос.

Не слова. Не звук. Ощущение. Знание, которое влилось в него, как вода в трещину, заполняя пустоту, о которой он боялся думать.

«Ты не первый. Но будешь последним».

Рё захотел спросить: «Последним в чём?», но не мог.

«Ты забыл. Ты всё забыл. Но память вернётся. Не сейчас. Скоро».

Чёрная дыра росла. Звёзды гасли. И в последний момент, когда тьма уже почти поглотила его, Рё увидел её.

Фигуру в пустоте.

Женскую? Мужскую? Он не мог понять. Она была сделана из света — того самого, который умирал вокруг. Она стояла в центре черноты, раскинув руки, и смотрела на него. Её лицо было размытым, как старая фотография. Но глаза — глаза горели. Жёлтые. Вертикальные. Нечеловеческие.

Она протянула к нему руку.

Рё проснулся с криком.

— Ты чего? — Юто тряс его за плечо. — Ты как заорёшь, блин! Я сам чуть не заорал! На всю библиотеку!

Рё тяжело дышал. Лоб был мокрым. Руки дрожали.

— Кошмар приснился, — прохрипел он.

— Выглядишь хреново, — сказал Юто. — Давай я тебя домой провожу?

Рё кивнул. Он не мог говорить. В ушах всё ещё пульсировало то чужое знание: «Ты не первый. Но будешь последним».

---

Домой он добрался с трудом. Ноги не слушались, голова раскалывалась, перед глазами иногда вспыхивали пятна света. Юто довёл его до двери комнаты в общаге, спросил, нужен ли ещё чем-нибудь. Рё покачал головой. Юто ушёл, пообещав завтра принести конспекты.

Рё завалился на кровать и закрыл глаза.

Сон пришёл снова. Те же звёзды. Та же пустота. Но теперь — ближе. Голос звучал не в голове, а вокруг, как будто стены комнаты исчезли, и он снова стоял в центре космоса.

«Ты не готов. Но выбора нет».

Рё попытался закричать — и получилось.

— Кто ты? — спросил он в пустоту.

Тишина. Звёзды пульсировали.

— Кто ты, я спрашиваю?

«Та, кто пала. Та, кто ждала. Та, кто выбрала тебя».

— Выбрала для чего?

«Чтобы жить. Не для меня. Для себя. Ты умрёшь, если не проснёшься. Не в этом сне. В реальности. Твоё тело умирает, пока ты спишь».

Рё открыл глаза.

В комнате было темно. За окном — ночь. Телефон показывал 3:47. Он не спал — он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и слушал, как стучит сердце. Слишком громко. Слишком быстро.

А потом он увидел её.

Фигуру из сна. Она стояла в углу комнаты, у шкафа. Не чётко — полупрозрачная, как мираж в пустыне. Но она была здесь.

Рё сел на кровати.

— Ты настоящая?

Фигура не ответила. Она протянула руку — и Рё почувствовал, как что-то шевельнулось у него под кожей. На левой руке, от запястья до локтя, начал проступать узор. Символы. Древние, ни на что не похожие, они горели синим светом, пульсировали в такт сердцу.

— Что это? — прошептал Рё.

«Твоё наследие. Твоя сила. То, что ты потерял, когда упал».

— Когда я упал? — переспросил Рё. — Я никогда не падал.

Фигура замолчала. А потом Рё увидел.

Вспышка. Школьное окно. Чьи-то руки — сильные, грубые — толкают его в спину. Полёт. Ветер свистит в ушах. Асфальт приближается. И в последний момент — не боль, а свет. Тот самый, который он видел во сне. И голос: «Не сейчас. Ты нужен мне живым».

Рё зажмурился. Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось.

— Меня сбросили с окна? — спросил он, открывая глаза. — Кто? Зачем?

Фигура не ответила. Она посмотрела на дверь.

А потом Рё услышал шаги.

Тяжёлые. Громкие. Кто-то шёл по лестничной клетке. Не сосед — у соседа привычка шаркать и кашлять перед тем, как открыть дверь. Не полиция — те стучатся громко и представляются. Эти шаги были уверенными, размеренными, как у человека, который знает, куда идёт и зачем.

Шаги остановились у его двери.

Рё замер. Сердце колотилось. Символ на руке горел ярче.

И кто-то постучал.

Три удара. Ровных. Спокойных. Слишком ровных, чтобы быть случайными.

— Рё, — сказал голос за дверью. — Открой. Мы знаем, что ты нас слышишь.

Голос был мужским, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Рё не узнал его. Никогда не слышал раньше.

Он не ответил. Не пошевелился.

Фигура в углу медленно растаяла, оставив после себя только сияние символа на его руке.

— Рё, — повторил голос. — Мы не сделаем тебе больно. Просто открой дверь.

— Кто вы? — выдавил Рё. Голос дрожал.

— Те, кто может объяснить, что с тобой происходит. Те, кто может помочь.

— Помочь с чем?

Пауза. Тишина за дверью стала плотной, почти осязаемой.

— С тем, что проснулось в тебе сегодня ночью, — ответил голос. — С тем, что убило твоих родителей. С тем, что толкнуло тебя с окна.

Рё сглотнул. Он не помнил родителей. С пяти лет он жил в интернате, потом в общежитии, потом в этой комнате. Ему говорили, что они погибли в аварии. Никто не говорил про убийство.

— Откуда вы знаете про моих родителей? — спросил он.

— Открой дверь, — сказал голос. — И мы расскажем всё.

Рё посмотрел на свою руку. Символ всё ещё горел. Потом — на окно. Пятый этаж. Внизу — асфальт и припаркованные машины. Потом — снова на дверь.

За ней было неизвестное.

Но в комнате — тоже.

Рё встал. Ноги дрожали. Он сделал шаг к двери, потом второй, третий. Рука легла на холодную ручку.

Он не знал, кто стоит за дверью. Не знал, почему у него на руке загорелись странные символы. Не знал, что за фигура приходила к нему во сне и наяву.

Но он знал одно.

Его жизнь больше никогда не будет прежней.

Рё повернул ручку.

Дверь открылась.

1 2 3 ... 7
впередвперед