Недавно столицу всколыхнула новость, которая стала главной темой для всех обсуждений.
— Вы слышали? Настоящая принцесса Люцерт наконец-то вернулась!
Речь шла о маленькой принцессе, которую дом Люцерт потерял много лет назад. И вот её наконец отыскали! От этой радостной вести в поместье Люцерт воцарилась атмосфера настоящего праздника.
Жители столицы искренне праздновали это счастливое событие. Однако некоторые любители сплетен уже вовсю шептались в кулуарах о «фальшивой принцессе Люцерт».
— Но что же теперь будет с принцессой Цецилией?
— Кто знает. Расторгнуть удочерение они не могут, пострадает-то честь семьи…
— Разве её не постараются поскорее выдать замуж или ещё как-нибудь выставить из дома?
За веерами, которые изящно раскрывали благородные дамы, и в едком дыму сигар, которые курили джентльмены, рождался тихий шепот, полный насмешки.
— Оказаться в таком положении фальшивки… Ну и бедняжка. Ха-ха.
— Боже, ну зачем же вы так о ней.
— А что? Все вокруг её уже так называют.
— В любом случае, для дома Люцерт это теперь сплошная головная боль.
Тем временем в самом поместье Люцерт обстановка напоминала грандиозный банкет. Празднуя возвращение потерянной дочери, обычный семейный ужин превратили в роскошный приём, достойный императорского дворца. Посреди стола, ломившегося от редких и дорогих угощений, сияющая от счастья герцогиня повернулась к сидящей рядом дочери.
Юная принцесса, которой непривычно было носить столь пышное платье, то и дело поправляла воротник. Её яркие локоны, словно отлитые из чистого золота, были точь-в-точь как у матери. А в глазах цвета яркой зелени — фамильной черте прямых потомков рода Люцерт — светился живой ум.
— Милена, попробуй-ка. Это яблочный пирог, — герцогиня пододвинула к дочери тарелку, чтобы ей было удобнее есть. От выпечки, напичканной яблоками высшего сорта, исходил сладкий аромат.
— Когда ты была совсем крохой и ела детское пюре, ты так любила тёртые яблоки, — герцогиня с тоской в голосе предавалась воспоминаниям. — Доченька моя, когда же ты успела так вырасти... Мама даже не смогла позаботиться о тебе, но ты выросла такой замечательной.
Когда у герцогини на глаза навернулись слезы и она не смогла продолжить фразу, герцог мягко похлопал жену по плечу и ласково произнёс:
— Дорогая, но ведь теперь Милена вернулась к нам. Всё то, что мы не смогли дать ей в прошлом, дадим ей теперь.
— Отныне ты можешь ни о чем не беспокоиться, Милена. Мы всегда будем защищать тебя, — дружелюбно добавил её старший брат, Элиас.
Все сидевшие за столом выглядели счастливыми. За исключением одного-единственного человека.
Цецилия фон Люцерт.
Фальшивая принцесса, которую удочерили лишь для того, чтобы заполнить пустоту в отсутствие настоящей леди. С мрачным видом она молча смотрела в свою тарелку. Выражение её лица было таким, словно она была готова расплакаться от малейшего прикосновения. Но никто не обращал на Цецилию внимания. Они находились в одном пространстве, но разница в атмосфере была настолько велика, что их невозможно было назвать одной семьёй.
«Неужели только меня она беспокоит?!» — мысленно воскликнула Милена.
Словно почувствовав её взгляд, принцесса медленно подняла голову. Их глаза встретились.
«Ох», — Милена затаила дыхание.
В то же мгновение Цецилия застыла. Её изящные губы превратились в тонкую линию, а в направленном на Милену взгляде вспыхнула обжигающая гордость. В этом безмолвном вызове читалось отчаянное нежелание уступать ей, «настоящей принцессе».
«…До чего же горько. Сердце просто разрывается».
Милену захлестнула волна неловкости, смешанной с глухой обидой. Ей было невыносимо чувствовать чужую, несправедливую ненависть. Но ещё большее отторжение вызывал сам этот роскошный замок. Дом, где ради неё — новообретённой дочери — ту, кто росла здесь годами, в одночасье превратили в безликую тень.
«Простите, но мне чужда эта фальшивая роль. Позвольте мне просто вернуться домой…»
Ах, если бы эти слова могли сорваться с её губ! Если бы она только посмела озвучить эту отчаянную мольбу. Но реальность была безжалостна. На кону стояла жизнь самого дорогого человека, её матери.
Подавив тяжёлый вздох, Милена ангельски улыбнулась сопернице, пытаясь вложить в эту улыбку всю свою беззащитность.
«Послушай, милая главная героиня… Я буду вести себя как мышка, и даже не пискну. Я не стану претендовать на твоё место и исчезну так быстро, как смогу. Только, умоляю, не смотри на меня с такой яростью. Пожалуйста…»
Вот только Цецилия истолковала эту фальшивую улыбку, вымученную Миленой из последних сил, совершенно иначе. В её глазах вспыхнул ещё более свирепый огонь.
«Да бог с тобой, мне и самой всё это не в радость!» — Милена мысленно обливалась горючими слезами.
«Я ведь с самого начала не желала возвращаться в это проклятое герцогство!»
…А началось всё в один самый обычный день, расколовший её жизнь на «до» и «после» странным, пугающим сном.
─── ⊰ ❀ ⊱ ───
Чик-чирик, чирик.
Жизнерадостный щебет птиц за окном ласково возвестил о наступлении утра. Сквозь неплотно задернутые занавески в комнату ворвался ослепительный солнечный свет.
«Это же шутка, верно?»
Я только что проснулась и растерянно щурилась от ярких лучей, не веря собственным глазам.
Меня зовут Милена. Я самая обыкновенная простолюдинка, а потому благородной фамилии у меня отродясь не было. В этом году мне исполнилось восемнадцать. Мы живём вдвоём с мамой в баронстве Трансье – крошечном западном городке, который славится своими целебными термальными источниками. Обычно вся моя жизнь была тихой и размеренной, а самые большие заботы ограничивались чем-то донельзя простым и обыденным, например: «Что бы такое приготовить завтра на ужин?»
Но это... Это уже слишком!
Если верить сну, который мне только что приснился, этот мир на самом деле находится внутри книги. Причём в романе в жанре романтического фэнтези, который я читала в своей прошлой жизни.
Назывался он «Злодейка больше не потерпит пренебрежения».
Если вкратце, сюжет этого романа был таков. Главная героиня, Цецилия, считалась единственной дочерью в семье Люцерт – самого могущественного герцогского рода в империи. Однако на самом деле в её жилах не текло ни капли благородной крови. Герцогиня, потерявшая своего настоящего ребёнка и обезумевшая от горя, удочерила маленькую сироту лишь как безликую замену. С тех пор Цецилия из кожи вон лезла, готовая на любые жертвы, лишь бы заслужить хоть каплю искренней любви. И всё же названая семья раз за разом холодно отвергала её
— Помни, ты обязана непрестанно стремиться к тому, чтобы не запятнать честь рода Люцерт вместо неё, — ледяным тоном заявлял герцог, от которого она никогда не получала тепла.
— Где же сейчас моя дорогая малышка? Что с ней случилось?.. — каждый раз при виде Цецилии герцогиня лишь сокрушалась и проливала горькие слёзы, думая о своей потерянной дочери.
— Ха! Ты до сих пор так ничего и не поняла? Как такое ничтожество, как ты, вообще смеет претендовать на роль моей настоящей сестры?! — старший брат Элиас снова срывался на крик. Он никогда не упускал случая устроить подобную жестокую сцену.
И всё же, вопреки здравому смыслу, Сесилия не могла погасить в сердце слабый огонек надежды. Она отчаянно цеплялась за него и из последних сил пыталась вымолить их признание.
«Наступит тот день, когда они обязательно примут меня. Они полюбят меня как родную дочь…»
Цецилия выросла в холодном приюте, поэтому всю жизнь мечтала о тепле настоящей семьи.
Но все её хрупкие надежды рухнули в одно мгновение.
— Ах, наша дорогая доченька!
В один далеко не прекрасный день в поместье Люцерт вернулась «настоящая принцесса».
Семья приняла её с неописуемым восторгом. Но что ещё хуже, даже возлюбленный Цецилии, который прежде выказывал ей робкую симпатию, в мгновение ока переметнулся к новоприбывшей принцессе и пылко признался той в любви.
…Думаю, на этом моменте вы уже всё поняли, верно? Заклятый враг, отнимающий у бедной Цецилии абсолютно всё. Коварная интриганка, очаровывающая людей своей притворно-ангельской улыбкой...
Это я.
Я и есть та самая невыносимая настоящая дочь!
«Да как же так?! Господи, почему мне досталась эта роль?!»
Я судорожно схватилась за голову, готовая беззвучно закричать от подступающего ужаса. Из огромного множества книжных миров, из миллионов чужих судеб... почему я должна была занять место именно «этой» эгоистичной девицы?!
В оригинальном романе Милена всегда вела себя отвратительно. Она постоянно улыбалась во весь рот, изящно и планомерно наматывая чужие нервы на кулак. Её издевки звучали сладко, словно яд в меду:
— Ой… Старший брат не ответил на твоё приветствие? Какая жалость. Но это странно, скажи? Меня-то он всегда встречает с такой тёплой улыбкой.
— О чём ты говоришь, сестрица? Ты, должно быть, что-то путаешь. Наш братец такой чуткий и добрый, с чего бы ему проявлять жестокость именно к тебе? Наверное, тебе показалось.
— Право слово, Сесилия, мне кажется, ты просто слишком ранимая!
В моей памяти безжалостным вихрем пронеслись эти некогда раздражающие реплики Милены. А под конец, словно в довершение этой злой насмешки судьбы, в мыслях всплыл самый популярный комментарий читателей к финалу новеллы:
Пусть эта Милена уже споткнётся обо что-нибудь, упадёт и навсегда пропадёт из сюжета. Пожалуйста, уберите её поскорее, видеть её уже не могу…
И ведь самое ироничное... я сама была абсолютно согласна с этими словами и с огромным удовольствием поставила тому комментарию лайк! Кто же мог знать, что кара настигнет меня так скоро, и я окажусь в теле той самой ненавистной Милены…
«Это же шутка, верно?»