Захид рассмеялся, но тут же охотно согласился отправиться за покупками. Хоть его светлость и был человеком занятым, он не стал приставлять ко мне слуг, а поехал со мной сам.
Мы направлялись в ателье в торговом квартале столицы.
В торговом квартале я бывала не раз. Но всегда лишь по чужим поручениям — за покупками для себя ни разу.
Теперь, когда я приехала с другой целью, всё вокруг выглядело иначе. Я с лёгким волнением озиралась.
Глядя на меня, Захид слегка улыбнулся:
— В женской одежде я не разбираюсь, но какие ателье знамениты — знаю.
Карета остановилась перед самым большим и нарядным ателье на улице. Кучер опустил маленькую лесенку и открыл дверцу.
Едва дверца открылась, он превратился в нежного жениха. Захид вышел первым и подал мне руку.
Стоило мне, держась за неё, спуститься, как его рука обвила мою талию. Я оказалась крепко прижатой к нему.
Приблизив красивое лицо почти вплотную к моему, Захид сказал:
— Любимая Эрта, покупай всё, что пожелаешь.
От этого сладкого голоса кучер, поправлявший лесенку, окаменел и уставился на нас.
Окаменел не только кучер. Я тоже застыла, будто встретилась взглядом с Медузой.
Лучше бы он язвил и колол — так было бы проще. Всякий раз, когда он вот так ко мне подкатывал, у меня ёкало сердце.
Это лицо было по-настоящему вредно для здоровья. Скажи мне кто, что из-за лица Захида несколько человек умерли от сердечного приступа, — я бы поверила.
Я заставила дрожащие губы растянуться в улыбке:
— Хорошо, Захид.
Мой муж явно наслаждался тем, как теряется его жена.
Он повёл меня в ателье. У дверей уже выстроились все работницы.
Почтительно кланяясь, они наперебой косились на меня. Все старались этого не показывать, но любопытства скрыть не могли.
Я подписала брачный договор совсем недавно, а слухи, похоже, уже разлетелись по всей столице.
Добиться расположения герцога Карноэра пытались бесчисленные женщины. Из аристократов его возраста и положения лишь он один жил без невесты.
А раз он ещё и собой хорош, все незамужние девушки империи из кожи вон лезли, чтобы ему приглянуться. Его в открытую соблазняли даже замужние дамы и куртизанки.
Но Захид не дрогнул бы, даже если бы к нему в спальню ворвалась совершенно голая первая красавица мира.
Он был такой неприступной крепостью, что поползли даже слухи, не бессилен ли он.
А всё потому, что честолюбивого Захида интересовали лишь почести, власть и огромное богатство.
И вот этот самый герцог Карноэр вдруг подобрал девицу из трущоб, заплатил её долги и даже объявил о свадьбе.
Наверное, все, кто слышал эти слухи, сходили с ума от любопытства. Почти без преувеличения, все столичные аристократы сейчас смотрели и прислушивались только ко мне.
Дай я сейчас повод придраться — и стану отличной темой для сплетен, так что следовало быть осторожной. Я держалась естественно, не заносясь и не робея.
Пока Захида усаживали на диван в глубине зала и угощали напитками и лёгкими закусками, модельер ни на шаг от меня не отходила.
Она уже собиралась принести альбом с женскими нарядами, но я небрежно махнула рукой:
— Сначала детское. Если есть что-то готовое — неси всё.
От уверенного повелительного тона модельер вздрогнула, но тут же поспешно улыбнулась. В этот миг стало видно, что она обо мне думала.
Хоть по мне и не скажешь, но, пока семья не разорилась, меня воспитывали как барышню из знатного дома. Основы я знала.
Захид, с интересом наблюдавший за мной, заметил поведение модельера, и взгляд его похолодел. Не переставая улыбаться, он сказал:
— Это моя жена, так что прошу обслуживать её со всем старанием. Чтобы ей ни в чём не было недостатка.
От этих мягких слов модельер покрылась холодным потом и рассыпалась в извинениях. Захид снова улыбнулся, посмотрел на меня и спросил:
— Одежда для брата и сестры?
— Да, хочу сначала заказать вещи Шарли и Итану.
Я продиктовала другой работнице их мерки. Подумывала было заказать на вырост — дети ведь растут, — но решила, что, когда станет мало, богатый муж купит ещё, и заказала точно по размеру.
Решившись войти в дом Карноэр, больше всего я волновалась за Шарль и Итана.
Если смотреть правде в глаза, ни из неё знатной барышни, ни из него юного аристократа не выйдет.
Шарль, как и положено магу огня, была вспыльчивой. Смирно хихикать в свете, обмахиваясь веером, — это не про неё. Хорошо ещё, если она не станет лупить этим веером других барышень и юношей из знатных семей.
Итан, как и положено магу ветра, был мягким и кротким, но, увидев самоубийство родителей, надолго лишился речи.
Сейчас он, к счастью, снова мог болтать, зато стал заикаться. А в аристократическом обществе телесный изъян — большой позор.
В свете всё должно быть гладким и округлым, без единого острого угла. А мои брат и сестра там наверняка будут торчать, как колючки.
Поэтому мне хотелось нарядить их хотя бы внешне. Если к приличному виду прибавить положение дома Карноэр, обращаться с ними пренебрежительно уж точно не посмеют.
Я с горящими глазами подбирала детям наряды. Но Захиду, похоже, что-то не понравилось. Сузив глаза, он сказал:
— А твоя одежда?
— Сначала куплю им, а потом…
— Тогда, может, я выберу тебе?
— Что?..
Я чуть не спросила, зачем он так со мной, но вовремя поправилась:
— Вы же говорили, что не разбираетесь в женской одежде.
— Не разбираюсь, — неторопливо листая альбом с женскими нарядами, сказал Захид. — Попробую силой любви.
Среди работниц пронёсся тихий восторженный писк. Скажи такое кто другой — получил бы пощёчину, но у Захида это прозвучало совершенно естественно. А он пошёл ещё дальше и спросил меня:
— Не хочешь, Эрта?
Захид, чуть склонивший голову набок, был прекрасен, красив и…
Даже казался чуточку милым.
Найдётся ли человек, способный сказать «не хочу» этому лицу? Вряд ли.
— Хорошо.
Я решила доверить ему свой гардероб. И это оказалось прекрасным решением.
Вкус у него от природы был хороший, и всё, что выбирал Захид, мне очень нравилось. Он даже предлагал сочетания, до которых не додумалась модельер.
Волосы и глаза у меня были бледные, светлые. А он так метко подбирал подходящие мне цвета, что удивлялась даже модельер.
С головы до пят — он купил всё, что только можно было купить в ателье. В промежутках между его бесконечными заказами я с трудом умудрилась заказать вещи и для Шарли с Итаном.
И вот мы вышли из ателье.
Я, словно падкая на блестящее ворона, была увешана всевозможными сверкающими украшениями. Казалось, я сверкаю сама по себе, даже стоя неподвижно.
Сколько же лет я не носила таких нарядов…
Неловко поправляя широкополую шляпу, я посмотрела на Захида. Модельер, вышедшая вместе с работницами проводить нас, нервно шевельнула пальцами.
Шляпа держалась на ленте, завязанной под подбородком, и, пока я её поправляла, лента ослабла. Модельер уже осторожно шагнула вперёд, чтобы перевязать смявшийся бант.
— Эрта, — позвал Захид.
Он сам перевязал ослабшую ленту.
Длинные пальцы неторопливо распустили бант и снова аккуратно завязали. Мягкая шёлковая лента скользнула по коже.
От щекотки я хотела было чуть отстраниться, но Захид вскинул бровь и приказал:
— Не шевелись.
Пришлось стоять смирно, не шелохнувшись. Мне казалось, в ателье я довольно ловко командовала, но по сравнению с Захидом это было ничто.
Кажется, я понимала, почему он так одержим властью. Он попросту не из тех, кто может терпеть кого-то над собой.
Аккуратно завязав ленту у меня на шее, Захид довольно улыбнулся.
— Следующее место совсем рядом… Пройдёмся немного?
И непринуждённо взял меня под руку. Под громкие прощания работниц ателье я пошла с ним, чувствуя себя арестанткой.
И всё же мне было приятно.
Ещё вчера я жила впроголодь, думая, как заработать на день, а сегодня устраиваю безудержный шопинг в торговом квартале — как тут не радоваться.