Суматошный день подошёл к концу.
Первую ночь в особняке мне любезно позволили провести втроём с братом и сестрой. Но с сегодняшнего дня — хотя бы ради посторонних глаз — мне предстояло делить спальню с Захидом.
Едва открыв глаза рано утром, я вздохнула при мысли о том, что сегодня ночью буду спать с Захидом.
Но тревожиться было некогда: почти сразу пришлось закрутиться в делах. Дворецкий Даймон пришёл за мной во флигель.
Учиться быть герцогиней мне предстояло в кабинете. Этикету и светскому обхождению Захид собирался обучать меня сам.
А у Даймона я сейчас училась вести хозяйство дома Карноэр. Захид лично приказал передать мне дела, которыми до сих пор занимался Даймон.
Ведение счетов, расходование бюджета, закупки и работа с бумагами оказались не такими уж сложными, как я думала.
Беда была в другом. Из-за свалившейся с неба герцогини Карноэр столичный свет стоял на ушах.
Мне уже потоком шли письма. Приглашения на всевозможные чаепития, светские встречи и приёмы, просьбы о визите — почтовый ящик герцогского дома ломился день за днём.
Уже от этого голова шла кругом, а тут ещё нашлась огромная засада, о которой я и не подумала.
— Дату назначим как можно скорее. Купцов, которые займутся всем необходимым для свадьбы, я уже пригласил, так что готовиться нужно начинать с сегодняшнего дня…
— Свадьба?
— Да, госпожа.
Старый дворецкий удивлённо посмотрел на меня. «Свадьба», — снова пробормотала я себе под нос.
Я думала, всё ограничится подписанием договора, но Захид затевал дело с размахом. Он хотел пышную свадьбу и собирался показать меня всем аристократам империи.
Похоже, он хотел объявить на весь свет: вот герцогиня Карноэр, так что не трогать.
Я ещё не опомнилась от мысли, что придётся играть свадьбу, когда раздался лёгкий стук. Дверь открылась прежде, чем я успела разрешить войти.
— Привет, Эрта.
— Захид?..
Я едва удержалась, чтобы не добавить «господин». Захид широким шагом подошёл и поцеловал меня в лоб. Там, где коснулись его губы, стало горячо.
Было видно, как Даймон старается сохранить невозмутимое лицо при виде этих нежностей. Он был одним из немногих, кто хорошо знал истинную натуру Захида, так что подобная сцена не могла его не изумить.
Слегка отстранив Захида, я спросила:
— Что случилось?
— Пришёл на тебя посмотреть. Я был занят и даже не пожелал тебе доброго утра.
Я думала, он к Даймону, а он пришёл ко мне. Только теперь я заглянула ему в глаза.
А фиолетовые глаза смотрели как-то совсем недовольно. Я внимательно присматривалась, гадая, в чём дело, и тут Захид криво усмехнулся.
— И кое-что передать.
В руке у него был белоснежный конверт. Я мельком взглянула, откуда письмо, и широко раскрыла глаза.
На конверте стоял большой золотой герб. Герб, который я видела всю жизнь и ни за что не смогла бы забыть.
Положив конверт мне на стол, Захид сказал:
— Тебе письмо от Святого престола.
Я скованно опустила взгляд на письмо. Это было собственноручное послание понтифика святого Зеносиуса.
Святой престол был моей давней травмой.
Род Арлез из поколения в поколение давал паладинов, верных Святому престолу. Поэтому с самого рождения я была тесно с ним связана.
А после смерти родителей я была привязана к Святому престолу этими проклятыми пятью миллиардами марок.
Бог бывает не только милосердным — и Святой престол тоже. Его снисходительность знала меру.
От нас, рано осиротевших, не требовали немедленно вернуть огромную сумму. Но и не простили долг, и не уменьшили.
Я из последних сил работала, чтобы хотя бы проценты выплачивать исправно. Никто не знал, когда Святой престол передумает.
Обычно, если должник не может платить, Святой престол продаёт его долг другим. Проданный долг переходит из рук в руки и в конце концов попадает к ростовщикам преступного мира.
С этого момента жизнь можно считать конченой.
В те дни, когда мне не хватало на проценты, я весь день дрожала от страха, что Святой престол продаст наш долг. А потом бегала повсюду, правдами и неправдами добывала деньги и на следующий день чуть свет мчалась доплатить.
Но теперь-то я свободна, так почему же…
Видя, что я даже не решаюсь прикоснуться к письму, Захид вскинул бровь. Он взял вместо меня нож для писем, ловко вскрыл конверт и пересказал содержание в двух словах:
— Тебя просят посетить Святой престол. Обычное приглашение.
Только тогда я смогла взять письмо и прочесть. Письмо, написанное рукой понтифика, и правда было просто приглашением. Ничего лишнего — лишь просьба посетить его в ближайшее время.
Влиятельных людей в Святой престол приглашают нередко. Но я едва успела стать герцогиней Карноэр. Я ещё не появлялась ни на одном официальном мероприятии, и приглашать меня было делом необычным.
Я попыталась вспомнить понтифика святого Зеносиуса из романа.
Зеносиус ненавидел магию. Он считал, что магическая сила, берущая начало в природе, противна святой силе и сродни идолопоклонству.
Он был последним злодеем второй половины романа, которого побеждает главный герой, но до этого места я не дочитала и не знала, чем он кончил.
Конечно, наш главный герой наверняка с ним справился, как же иначе. Проблема была в самом персонаже понтифика.
Насколько я помнила, он, как и подобает финальному злодею, был… таким же психом, как и главный герой.
У меня вдруг потемнело в глазах. Я и с одним Захидом едва справлялась.
А тут ещё и понтифик.
В романе Эрта погибала в самом начале и с понтификом не встречалась. Это был совершенно новый поворот.
Чего добивается нынешний понтифик, я не могла даже предположить.
— Страшно?
Я, застывшая с письмом в руках, посмотрела на Захида.
— Можешь не ехать, Эрта.
Захид говорил так, будто это сущий пустяк. Было видно, как на глазах мрачнеет лицо Даймона. Гневить Святой престол — ничего хорошего из этого не выйдет, а тут такие речи; неудивительно, что он встревожился.
Мне и самой казалось, что ехать придётся. Даже откажи я сейчас, понтифик, раз уж он так решил, всё равно найдёт способ встретиться.
Раз так, лучше уж поехать сейчас по-хорошему. К тому же мне было любопытно, зачем понтифику понадобилась встреча со мной.
Только от страха слова «я поеду» никак не шли с языка. Я медлила с ответом, и Захид, чуть сощурившись, сказал:
— Или могу поехать с тобой.
Я ненадолго задумалась. Разумно ли входить в логово тигра рука об руку со львом?
Конечно, лев может съесть меня ещё до встречи с тигром. Но если повезёт, эти двое сцепятся насмерть, а я уцелею.
Я сделала растроганное лицо и сказала:
— Спасибо, Захид.
Захид беззаботно ответил:
— Вот и хорошо. А я уж гадал, что делать, если ты не захочешь ехать со мной.
Тон был совершенно безмятежным, но его намерения читались яснее ясного. Захида устраивали только два ответа.
Либо не ехать, либо ехать с ним.
Не выбери я одно из двух, он так или иначе привёл бы меня к нужному ему решению.
Я как раз предавалась пустым мечтам о том, как Захид оттаскает понтифика за волосы.
— Эрта.
Он постучал пальцем по столу. Я подняла на него глаза.
— Может, пообедаем потом вместе с твоими братом и сестрой?
— Пообедаем?..
Захид упёрся обеими руками в стол и наклонился ко мне.
Его волосы мягко соскользнули вниз, едва не задев моё лицо. С расстояния, на котором мы почти касались друг друга, Захид улыбнулся и сказал:
— Надо же поскорее подружиться с шурином и свояченицей.