Организатором похищения оказался Томас. По крайней мере, это была официальная версия произошедшего. Его сделали козлом отпущения и вскоре должны были казнить.
В действительности, все оказалось несколько сложнее. Томас был повинен в двух вещах: сговор с одной из ветвей семьи Грейрат Эврос, а также организация нападения на Филиппа. Да, незадолго до шутовского суда надо мной и Эрис, на Филиппа напали наемные убийцы. Из-за них, собственно, и Гислен пришла на помощь лорду несколько позже необходимого.
Ответственность за все остальное же лежала на семье Эврос, а именно, на неких Аурелио и Архее Эврос Грейратах. Оба таинственным образом исчезли сразу же после бойни, устроенной в зале суда, а потому крайних вроде как и не было. Пришлось довольствоваться малым и вздергивать Томаса.
И тем не менее, начальника городской стражи Розуотера также готовили к смертной казни. Его даже пытать не пришлось — выдал все как было, подчистую: к нему любезно наведался тот самый Архей Эврос Грейрат, он привел все «доказательства» нашей с Эрис вины по делу о резне в «Харчевне дедушки Огаста», разумеется, подкрепив их кругленькой суммой. Кто в действительности устроил резню доподлинно узнать не удалось — все причастные исчезли. А потому вина легла также на начальника стражи. Как и вина за посягательство на жизнь и свободу родственницы лорда.
По его внешнему виду можно было сказать, что посягать он может разве что на рульку в трактире, тем не менее, судебная система была непримирима, казнь назначили на тот же день, что и казнь Томаса. Гильотину тут пока не изобрели, а потому преступников просто-напросто вешали, эта же участь ждала и всех остальных так или иначе причастных к похищению Эрис людей.
— Может, стоит их как-то более торжественно казнить? Ну, голову там отсечь? — спросил у Сауроса Филипп.
— С чего это вдруг?! — возмутился лорд. — Какую смерть заслужили, такую и примут!
Ох уж эта средневековая романтика… Походы всей семьей поглядеть на наказания преступников, споры о том, как казнить предателей, выбор инструмента для мучителя, чтобы запытать до смерти заключенного — красота! И тем более гротескным этот спор между отцом и сыном казался, учитывая их предыдущую тему разговора: как преподнести спасение Эрис общественности и дворянским семьям. Филипп стоял на том, что нужно обставить все так, будто Королева Меча Гислен спасла всех, тем самым, как он выразился — «заявить о могуществе Бореасов». Саурос же, как прямой свидетель событий, а также наслушавшись рассказов Эрис обо всех злоключениях, предлагал перед публикой наградить и Гислен, и меня и старика Вильгельма — так звали алхимика. По итогу, отец и сын, не без фингала под гладом Филиппа, на удивление, пришли к компромиссу — Гислен почетно объявляют спасительницей, Вильгельму по-тихому отсыпают золота, а меня нанимают учителем Эрис.
Сначала учительскую должность предложили и Вильгельму, но он мудро отказался. К тому же по Эрис было видно, насколько ее испугала магия старика — кажется, с ней у юной госпожи ассоциировались на самые лучшие воспоминания.
— Рудеус! — громогласно обратился ко мне Саурос, «по-фирменному» сложив руки на груди. — Есть просьба, — словно по инерции рявкнул он совсем не просящим тоном. Я кивнул, соглашаясь выслушать. — Я хочу, чтобы ты обучал Эрис: травничество, звездочетство, грамота… Помнишь, она сказала, что хочет нанять тебя?
— Да, — кивнул я. — Сдержала обещание.
— Верно. Недавно она подошла ко мне с такой просьбой снова, а потому я прошу тебя, — заявил Саурос.
— Да, понимаю… Раньше ведь она, кажется, совсем не хотела учиться?
— И сейчас, честно признаться, не хочет, — хохотнул он. — Но что удивительно, она, видимо, поняла необходимость знаний! — гордо произнес он, накручивая ус на толстый палец. — А потому, я хочу, чтобы ты обучал ее.
— Мне кажется, будет лучше, если она сама попросит меня.
— Чего?! — громогласно возмутился он.
— Я буду учить ее, но первым делом она должна обучиться просить и склонять голову, когда это требуется, — поспешно пояснил я, во избежание неприятностей. — Иначе она может вырасти человеком, который сам по себе ничего не стоит.
— Говоришь совсем как Пол! Впрочем, ты прав! — внезапно согласился он, хрустнув костяшками пальцев — Эри-и-и-и-ис!
Нет, я понимаю, телефон у вас пока не изобрели, но посыльные-то имеются в конце концов?
— Иду-у-у-у-у! — кажется, еще более громко ответила юная госпожа из другого конца поместья. Это у них, похоже, семейное. Вскоре на пороге комнаты показалась Эрис. — Ты звал меня, дедушка! — пинком распахнув дверь, уведомила она. Открывать двери пинком у них, похоже, тоже семейное.
— М? — сначала удивила она, увидев меня. — Хмф! — но потом оправилась и взглянула на меня с подобающим высокомерием, задрав подбородок.
— Дедушка, папа, вы попросили?
— Нет, Эрис! Ты должна научиться просить о помощи самостоятельно! — ответил ей Саурос, скрестив руки на груди.
— Но ты же сказал, что попросишь… — обиженно отозвалась она.
— Ты должна попросить сама, иначе мы не наймем его, и все будут называть тебя врушкой, — чуть более мягко пояснил Филипп. Да, мне все-таки пришлось рассказать им о наших похождениях более детально.
— Гр-р-р… — зарычала в ответ Эрис. Да уж, к братьям нашим меньших она осталась чуть ближе остальных. Все это время я стоял в полной растерянности. Мне нужно что-то говорить? Что за детская провокация со стороны Филиппа? Меня действительно могут не нанять? Кажется, ответов я не получу. — Я. Прошу. Тебя… — начала чеканить сквозь зубы Эрис, сжав ладони в кулаки.
— Как принято просить об одолжении в нашей семье, бестолочь?! — прорвал ее ужасно громким окриком Саурос.
— Ну дедушка… — надула губы юная госпожа.
— Эрис! — поторопил ее Саурос, топнув ногой. Кажется, от этого со старой свечной люстры посыпалась пыль.
— Гр-р-р… — снова рыкнула она.
Честно, я был готов к тому, что сейчас она начнет приседать и нараспев повторять «ку», но этот мир снова превзошел все мои ожидания — Эрис, оттопырив мизинчик, зажала в каждой руке по длинному хвостику волос, подмигнула, и наклонив голову набок елейно попросила:
— П-прошу, учи меня всем этим странным наукам, мяу.
Феодальная страна…
— К черту арифметику и географию, мяу.
Теперь я понял, почему в поместье было так много зверолюдей.
— Жуткую магию тоже не надо, мяу.
И слава богу!
— Хочу уметь делать то зелье, мяу!
Ее лицо было красным то ли от смущения, то ли от ярости. Мое же выражало, пожалуй, высшую степень ужаса, непонимания и отвращения. Страх — это ведь прекращение понимания? Мотыльков бояться из-за их хаотических движений, потому что не могут предсказать, куда тот дернется в следующую секунду. То же самое сейчас относилось к Эрис.
— Эрис такая милашка, правда? — совершенно серьезно спросил у меня Саурос, вытирая проступившие на глазах слезы невесть откуда взявшимся платком.
— Аг-га… — нервно ответил я.
— Семья Бореасов издревле питает особую любовь к зверолюдам, — совсем невовремя пояснил дворецкий, которого нашли на замену предателю Томасу.
— Я уже понял, — поспешно отозвался я.
— Ну так что, мяу? — с каждым своим новым «мяу» Эрис делала шаг вперед, так что теперь она находилась в опасной близости от меня.
Интересно, а как местные мужчины просят об одолжении? Спрашивать сейчас у кого-нибудь из этих ненормальных — явно не самая лучшая идея, но… Я не хочу делать это так же!
— Выпячивай бедра и попу, чтобы выглядеть более привлекательно, — совершенно будничным голосом порекомендовал своей дочери Филипп.
Если бы Сауроса не было в комнате, я бы давно переместился отсюда прямиком на тот свет — именно такое впечатление производило выражение лица Эрис. Сейчас она выглядела словно девочка из рекламы колбасы, в которой папа не смог: звериным был отнюдь не аппетит, а оскал. Она явно этого не забудет.
— Простите, а с каких пор это стало жестом просьбы? — спросил я с неприязнью в голосе, наконец взяв себя в руки. Смирив смятение, я наконец вернул бровям привычное положение — до этого они, кажется, обитали где-то ближе к затылку.
— Хм? — явно удивился Филипп.
Следующую четверть часа я пытался объяснить им, насколько это странно и отвратительно. Пришлось, разумеется, лукавить, давить на врожденную общечеловеческую ксенофобию, принижать зверолюдей… Решающим аргументом стала мысль, вмещавшая в себя, кажется, большую часть пороков феодального общества: «не пристало людям дворянской крови уподобляться животным».
После этого пришлось извиняться перед Гислен. Тем не менее, она, кажется, и так поняла причины этих слов и даже одобряюще потрепала меня по голове. Все-таки в некоторых аспектах детям прощалось гораздо больше.
В любом случае, всеми правдами и неправдами цель была достигнута — эти жуткие языческие ритуальные жесты отменили. Теперь просить об одолжении женщинам полагалось также, как и мужчинам. Как полагается это делать мужчинам, кстати, я так и не смог узнать.
***
Сидя в своей новой комнате при свете свечей, я занимался составлением плана обучения юной госпожи всем премудростям и наукам. Первым делом, разумеется, было составлено расписание. Программа была до ужаса простенькой, а потому, даже если проводить по два-три урока в день, за пять лет, кажется, не усвоить ее было невозможно.
Обучать Эрис или Гислен чему-то сложному попросту не было смысла: либо просто не поймут, либо в жизни не пригодится. Исходя из этого, математика ограничилась четырьмя основными действиями арифметики, базовыми уравнениями, коническими сечениями и простенькой геометрией, особое внимание было уделено грамоте, а про алхимию, к сожалению, пришлось забыть. Истории и географии Эрис самостоятельно облучал Филипп, так что с этими предметами мне возиться не пришлось.
Травничество, которое в ходе моей рекламной кампании было представлено как зельеварение, а также звездочетство, привлекательное название которому я придумать не смог, должны были проводиться исключительно в практической форме — походы в лес за грибами и растениями, приготовление настоек и наблюдения небесных светил.
Но это все в теории, на практике же — только сам черт знает, как поведет себя юная госпожа. Мне казалось, это вполне в ее стиле — всеми правдами и неправдами пропускать уроки.
— Тук-тук-тук! — раздался из-за двери задорный голос. Это была служанка — Кили. Она иногда вела себя очень странно, например как сейчас: вместо того, чтобы постучать, изображала стук голосом. Поначалу она еще издевалась надо мной своими двусмысленными намеками, но разграничить общение мне кое-как удалось. Ее, как я понял, приставили ко мне лично. За пару дней нам удалось найти общий язык, так что старший дворецкий не прогадал. Но так до конца и не проникшись боярской философией, я все же старался особенно не гонять ее. До сего момента она разве что ежедневно приносила мне теплую воду и травяное мыло — очень уж не хотелось обзавестись вшами.
Сейчас же она, вероятно, принесла масляную лампу. Писать при свечах было слишком неудобно: каждый час или даже чаще менять огарок на новую свечу, а если не успеть, то придется еще и поджигать ее кремниевым огнивом. Пора бы уже изобретать зажигалку…
— Войдите! — ответил ей я, вставая со стула. Стол был для меня пока высоковат, а потому приходилось подкладывать три подушки — только так получалось нормально писать. Сейчас, разумеется, подушки повалились на пол, так что я быстро сложил их в стопочку около стула и направился к двери.
— Масляными лампами не пользуются уже как двести лет, но, если юный господин так хочет… — начала с порога служанка, — в старой кладовой мне удалось найти одну, — продемонстрировала она лампу.
— А что вместо масляных ламп используют? — удивился я.
— В кабинете господина Сауроса стоит магический светильник, — задумчиво ответила Кили. — Остальные, разумеется, свечами пользуются, они менее прихотливые.
— Магический? — кажется, выпал шанс вызнать что-нибудь о магических предметах.
— Говорят, он стоил целое состояние, — прошептала она, подмигнув.
— Это сколько? — уточнил я.
— Томас, кажется, рассказывал что-то о пятнадцати золотых… Вы украсть что ли собираетесь?! — ужаснулась служанка.
— Нет, конечно, — успокоил я. — Прицениваюсь просто.
— Фух! — выдохнула Кили. — Тогда держите, — протянула она мне лампу.
— Надеюсь, без джиннов, — ответил я, забирая лампу из цепких лап Кили. Лампа оказалась самой обычной — латунная или бронзовая: на глаз не определить. С длинным носиком, небольшой ручкой и аккуратной крышечкой.
— Джиннов? — не поняла Кили.
— Старая детская сказка, — пояснил я, ставя лампу на стол.
— Никогда не слышала… — покачала она головой. — Расскажете? — с надеждой спросила она, ее ушки при этом высоко поднялись. Так вот что значит «навострить уши».
— Да что там рассказывать, — пробормотал я, начиная историю.
Сказку пришлось на ходу менять под реалии этого мира, так что получалось не очень складно, приходилось выдерживать длинные паузы.
— А дальше что? — потребовала продолжения Кили.
— А дальше…
Колдун превратился в мага-шарлатана, джинн в дух старого могучего чародея, дочка султана в принцессу королевства, а пещера-ловушка с лампой стала непроходимым лабиринтом.
— Глупая какая-то сказка, — разочарованно сказала по итогу служанка.
— Мне тоже всегда так казалось, — ответил ей я.
— Будто бы всего можно добиться с помощью чуда, хотя так не бывает, — тихо произнесла она.
— Ну магия же существует, — попытался я сгладить ситуацию. Видимо, для нее это была не самая приятная тема.
— Так магия это одно, а чудеса — совсем другое, — посмотрев на меня как на полного дурака, ответила Кили. — Я может и хочу научиться колдовать, но это отнюдь не решит всех проблем, — серьезно продолжила она.
— И то верно… — только и оставалось согласиться мне.
— Вы, юный господин, даже не догадываетесь, наверное, почему я здесь, в этом поместье? — строго и дерзко спросила Кили. Порядочный дворянин, вероятно, выпорол бы служанку за такое отношение, но мне подобное было чуждо. Я ответил честно и без злости:
— Ни единой догадки.
— Тогда я расскажу, позволите?
— Да, конечно, — поспешно согласился я. — Может, присядем? — указал я на стул и табуретку, стоявшие у письменного стола.
— Если вы не против, — ответила Кили, уверенно усаживаясь на стул. Я устроился на оставленной мне табуретке.
— Девятнадцать лет назад мои родители бежали в Асуру из Великого Леса, когда там стали пропадать дети, — говоря холодно и отстраненно, начала она свой рассказ. — Во время путешествия мама была беременна мной. Я родилась в Фиттоа, а потому нам пришлось остановиться здесь, в Роа.
Хотя она и была простой горничной, я все же старался внимательно слушать. Психолог, конечно, из меня был не лучший, но, наверное, знать прошлое своих «подчиненных» — неплохая практика?
— Отец сразу же решил пойти в искатели приключений, но он прожил недолго — на первом же задании его прикончил магический медведь.
— Соболезную… — тихо проговорил я.
— Спасибо, — коротко кивнула она. — Маме не оставалось ничего, кроме как устроиться служанкой. Ей очень повезло наняться к лорду, — будто бы с кнопки «паузы» продолжила Кили. — Когда я подросла и могла помогать маме, я устроилась здесь же, за половинный оклад.
— Сколько ты уже здесь работаешь? — решил спросить я.
На короткий момент она задумалась.
— У меня не очень хорошо с арифметикой, но, похоже, уже седьмой год, — призналась она.
— Долго, — не зная, что ответить, констатировал я.
— Ужасно долго, — согласилась служанка. — Когда мне исполнилось пятнадцать, и я могла устроиться работать на полную ставку, мама повесилась, — тихо произнесла она.
— Боже, — прошептал я.
— Она… она часто рассказывала мне сказки, — внезапно, будто непреднамеренно вклиниваясь в до этого совершенно безэмоциональную речь, из нее вырвались эти странные слова. Кили моргнула, тряхнула головой, быстро поднялась с кровати и отряхнула юбку. — Подумать только, я рассказываю это ребенку, которому и десяти нет, — горько усмехнулась она — Прошу меня простить, юный господин. Вам совсем не было необходимости выслушивать жалобы какой-то зверолюдки. — выплюнула она последнее предложение
— А? Нет, нет, все хорошо, — попытался я сгладить ситуацию.
— Правда? — искренне удивилась она, но тут же собралась и натянула на лицо маску покорной горничной. — Уже поздно, приятного вам сна, юный господин, — елейно проговорила она и быстрым шагом ретировалась из комнаты.
В очередной раз я убеждался, насколько все порой было нерадужно в этом волшебном мирке.
***
Уже две недели я всеми правдами и не правдами пытался учить Эрис. Она, в свою очередь, всеми правдами и неправдами старалась не учиться. Подумать только, какой абсурд: прикладывать усилие к безделию! А юная госпожа делала для этого все возможное: не приходила на уроки, сбегала с уроков, срывала уроки. Иногда также сопровождала это избиениями, так что та единственная бедная горничная, владевшая магией исцеления, уже замучилась залечивать мои «ранения».
Нет, исключения, разумеется были — уроки травничества она никогда не пропускала. Но, мне кажется, ей нравилось не сколько собирать растения и делать настойки, сколько просто гулять по лесу. Что касательно астрономии, научившись находит на небе Анри, Эрис, кажется, была полностью довольна собой. Юная госпожа жила согласно строгой философии — если ей кажется, что какое-то знание не пригодится, то и учить это нет смысла. Согласно этой же философии, подавляющее большинство знаний ей пригодиться никак не могли.
Зато Гислен исправно посещала все уроки. За эти две недели она уже научилась читать и писать, а также считать больше, чем до двух. Вероятно, ошпаренная горьким опытом прошлого, она действительно хотела восполнить пробелы в знаниях.
Бедная Эрис, которую злой учитель совсем замучил своими арифметиками и грамотами, нашлась спящей на том же самом злополучном стоге сена, где мы и встретились впервые. Может, водой ее окатить? А это чертовски хорошая идея!
Идея-то хорошая, но вот где взять воды я не додумался. Умел бы колдовать — другое дело, а так пришлось топать к местной летней кухне и спрашивать у дородной поварихи Крихильды, где находился колодец. После, конечно, идти совсем в другую — закон подлости функционировал исправно — часть поместья к тому самому колодцу, а потом тащить полупустое ведро к сеновалу.
Возле него совсем удачно оказалось дерево, забравшись на которое по ветке, можно было перейти на крышу. Чтобы исполнить мой блистательный план, оказаться на крыше необходимо было с ведром, а потому мне в добавок ко всему пришлось идти к располагавшейся неподалеку конюшне и просить у конюха веревку. Отдавать ее парень никак не хотел, но я пообещал замолвить за него словечко лорду, и конюх согласился. Разумеется, ничего говорить я не собирался.
И вот, веревка была крепко привязана к ручке ведра, а я стоял на крыше сеновала. Перекинув другой конец веревки через ветку повыше, аккуратно втянул ведро наверх. Неподвижный блок, чтобы его!
При помощи небольшой стамески, которую я теперь всегда носил в одном из карманов, подковырнуть один единственный гвоздь, державший дощечку прямо над головой юной госпожи не составило труда. Надо бы предупредить Альфонса о том, что порча имущества не вычитается из моей зарплаты…
Наконец-то! Невинная и ничего не подозревающая Эрис была у меня как на ладони.
— Юная госпожа! Вам пора на арифметику! — громко оповестил я, щедро поливая ее лицо из ведра.
Интересно, а здесь уже изобрели пытку водой? Кажется, теперь да. Помнится, наш одноглазый командир рассказывал об одной из вариация такой пытки, при дефиците воды — при помощи компрессора: человека так же связывают, подводят к его лицу пистолет для подкачки и нажимают на курок. Из-за того, что воздух идет слишком быстро, дышать становится невозможно, а глаза очень быстро высыхают. Как результат жертва рано или поздно раскалывалась.
Моя же жертва раскололась почти сразу — резко подскочила и тут же свалилась со стога сена. Совсем быстро придя в себя, Эрис выбежала из сеновала и также молниеносно нашла меня взглядом.
— Я сейчас заберусь туда, и тебе несдобровать! — яростно крикнула она, пригрозив кулаком.
Если бы она не сказала этого, возможно был хоть какой-то шанс, что я не убежал бы, как только она оказалась на крыше. А так… Дождавшись, поак красная макушка юной госпожи не показалась над досками кровли сеновала, я тут же спрыгнул с другой стороны и рванул к особняку. Она, конечно, была быстрой, но у меня зато имелась значительная фора. Пролетели несколько поворотов и лестничных пролетов уже внутри здания, и вот я был в нашем «классе»,как раз в назначенное время — Гислен уже ждала меня.
Да, здесь я был в относительной безопасности — при королеве меча Эрис не позволяла себя меня избивать. Хотя скорее Гислен своим присутствием не позволяла ей такой наглости. Разумеется, это не распространялось на уроки фехтования.
— Опять гонялся за Эрис? — буднично спросила она.
— Ага, сейчас она прибежит сюда, — ответил я, отдышавшись.
— Удалось наконец уговорить ее посещать уроки? — удивилась Гислен.
— Не-а, как всегда: попытается отомстить.
— Что собираешься делать?
— А ты согласишься помочь мне? — с надеждой в голосе спросил я.
— Нет, — равнодушно ответила Гислен. — Думаю в твоих силах справиться самостоятельно, — хмыкнула она.
— Ясно… — выдохнул я.
Впрочем, никто не отменял моего детского обаяния — рано или поздно мне удастся «уломать» Гислен помогать мне.
Моя идея была проста как три медяка: если Эрис не хочет изучать ничего, что, как ей кажется, не пригодится, нужно убедить ее в обратном. Для этого как нельзя лучше подошли бы истории Гислен из бытности искательницей приключений.
— Вот ты где! — яростно крикнула Эрис, забегая в комнату, но, переведя взгляд на королеву меча, нахмурилась, показала мне язык и с гордо поднятой головой ушла восвояси. Ничего нового, сегодня проведу урок без нее.
***
На следующий день прямо с утра я решил зайти к Гислен и поведать свой блистательный план. Сделав прямо-таки кошачьи жалобные глазки, мне удалось уговорить ее рассказать какую-нибудь историю по теме урока.
В любом случае, сегодня первым занятием стояло фехтование, так что меня снова покалечили: на этот раз в отместку за вчерашнее. Я отчаянно старался защищаться, но юная госпожа, будучи на два года старше меня, была также и сильнее, так что мне не удалось.
Сразу же после обеда я должен был обучать Эрис грамоте, и на удивление, она соизволила появиться на занятии. Что же, удача — награда за смелость?
— Гислен, ты ведь уже взрослая и сильная мечница, — подмигнул я, сигнализируя о том, что настала пора начинать игру. — Тогда почему ты так хочешь учиться, разве одного меча недостаточно, чтобы жить, не зная бед?
Эрис недоуменно переводила взгляд то на меня, то на Гислен.
— Знаешь, раньше ведь я думала, что все так и есть, и помимо меча больше ничего не нужно, — начала она свой рассказ.
Перед началом занятия мы согласовали историю, которую она должна рассказать. И, судя по тому, что она готовилась поведать, жизнь искателей приключений была ужасно сложна и опасна. В особенности, если ты не умеешь читать.
— Много лет назад, когда я состояла в большой группе искателей приключений, мне совсем не приходилось задумываться о таких вещах, как припасы или деньги…
Да, Эрис с первых же слов заглотила наживку и теперь с огнем в глазах смотрела на Гислен. А ларчик-то просто открывался!
Гислен рассказала нелегкую историю краха их команды. Как я и думал, раньше она, мои родители и еще несколько искателей приключений состояли в одной группе. Но однажды Пол и Зенит покинули группу, чтобы начать счастливую семейную жизнь, а без таких важных членов «сыгранная» команда уже не была такой эффективной и распалась.
— С тех самых пор мне пришлось полагаться во всем на себя… — продолжила Гислен.
Здесь начиналась поучительная часть истории. Если вкратце, она не смогла прочитать надписи на указателях и забрела туда, где, как говорится, «голову сложишь».
— И тут на меня вышел огромный пещерный медведь…
Если судить по старой памяти, земные пещерные медведи были вымершим видом и достигали более трех метров в длину. Не дурно! Если она смогла завалить такую махину, она была действительно чертовки сильна, и все ее титулы — не пустозвучием.
— Ни за что я не согласилась бы вновь повстречать эту тварь. Именно поэтому я хочу научиться читать и больше не путаться. Давайте начнем урок, учитель Рудеус.
В тот день юная госпожа ни разу не сбежала с уроков.
***
Отзанимавшись фехтованием с Гислен целый месяц, я наконец мог вынести вердикт: Пол был совсем никудышным учителем. Образцом «боевого» образования все еще оставалась Звездно-полосатая фея нашего особого взвода, ведь все, черт возьми, чему он учил, пригождалось в этом мире, но и Гислен тоже была на уровне.
У нее было главное качество хорошего учителя: она, кажется, в полной мере понимала, как все происходит «под капотом». Никаких тебе «ухов» и «вжухов» — все по полочкам, коробочкам и баночкам. А еще она знала, как исправлять ошибки. Пол же знал только как их находить.
Из-за того, что спарринг-партнер в виде Эрис был примерно одного со мной уровня, я мог стабильно прогрессировать. Не долог был час, когда я смог бы постоять за себя, а пока… А пока она была немного сильнее меня, так что я, кажется, в совершенстве отточил искусство получать по голове — защищаться от Эрис было бесполезно: она просто колотила по мечу изо всех сил, пока я не ронял его.
— Предугадывай действия противника, Рудеус! — давала наставления Гислен.
Предугадывать? Да я и так это делаю! Только вот не помогает совсем! Предугадывать Эрис — все равно что решать задачу трех тел на бумаге. Она сделает что угодно, кроме того, что от нее ожидаешь. Наклонилась вперед, будто бы для рывка? Не-а, сейчас возьмет и отпрыгнет. Переносит вес на правую ногу, чтобы уклониться? Ни в коем случае! Наоборот — пойдет в атаку!
Проще было предугадать, чего она не сделает, чем то, что она сделает. И в этом я, признаться, преуспел. Все по советам одного усатого товарища.
Я попытался сделать укол, но Эрис уклонилась уходом в сторону, а потом с разворота нанесла удар мечом прямо в бок. Боль чувствовалась даже сквозь войлочную подкладку. Наверняка останется синяк и придется снова дергать бедную служанку.
— Действуй более непредсказуемо! — посоветовала Гислен.
Чтож, это идея… Я неуклюже наклонился, чтобы Эрис встала в защитную стойку, а потом резко припал к земле — рубанул по ногам. Есть контакт! Один — один, маленькая бестия!
Ни мой удар по ногам, ни призыв Гислен остановить спарринг, не помешали Эрис зарядить мечом мне по макушке. Готов поспорить — на одном из кругов ада грешников заставляют драться не в зловонном болоте друг с другом, а с Эрис.
— Это уже больше похоже на стиль Бога Севера, — не вполне довольная моим «приемом», прокомментировала Гислен.
— Разница так велика? — спросил я.
— Конечно! — посмотрев на меня как на полного идиота, ответила юная госпожа.
— Не следует мешать стили, — более мягко пояснила Гислен. — Стиль Бога Севера предназначен совсем для другого и в прямом спарринге почти всегда проигрывает стилю Бога Меча.
— Пол, говорил, что стиль Бога Севера это просто набор хитрых трюков… — все еще тяжело дыша, ответил я.
— Он совсем не меняется, — улыбнулась Гислен. — Но в чем-то он прав. В любом случае, я учу вас тому, в чем сама уверена. А уверена я в силе меча и силе настоящего мечника! — пафосно закончила она.
— На тренировках с Полом я не был уверен ни в чем, — усмехнулся я.
— Этот пройдоха так и полагается на интуицию, — панибратски назвав Пола «пройдохой», пояснила она.
— А это как? — нахмурилась Эрис.
О-о-о, дорогая моя, это очень весело! «Ухи» и «вжухи», словно те самые два кита, на которых зиждется земной шар, — такие же воображаемые и антинаучные, но все равно творят чудеса.
— Он сам не ведает, что творит. Просто машет мечом, будучи не в состоянии объяснить, как это происходит.
В ответ на эти слова, Эрис нахмурилась еще сильнее.
— Не вижу в этом ничего плохого! — горделиво подняв нос, заявила она.
Не-а, девочка, ты чертовски ошибаешься. И понять свою ошибку ты сможешь, только сломав десяток деревянных тренировочных мечей о кусок скалы, который затем под мелодичное «фить» раскалывается единственным ударом тот самый «полагающийся на интуицию».
— В чем-то ты права, — мечтательно подняв глаза, с улыбкой ответила Гислен. — Когда-то я думала так же, но, кажется, даже обладая великим гением, на одних лишь инстинктах продвинуться дальше определенного уровня никак не выйдет.
— Но почему?
— Хм… — задумалась Гислен. — Я сама стала Королевой меча, лишь когда начала думать головой. И я учу вас только тому, в чем уверена сама, — снова повторила она. — И я уверена в своем пути как ни в чем ином.
В тот день мне казалось, что с таким учителем и море по колено.