Она сказала это без лишних слов, чтобы отказ прозвучал окончательно. Улыбка на губах мужчины медленно погасла. Когда он ухмылялся и вёл себя с наглой непринуждённостью, лицо казалось слишком зрелым для студента. Теперь же он выглядел даже младше своих лет — как ребёнок, который быстро раздражается, нервничает и начинает упрямиться, когда всё идёт не по его плану.
— Правда не дадите? Почему?
— Я же сказала, что у меня есть парень.
— Так он не узнает.
Чонин не сдержала холодного смешка и покачала головой, ясно давая понять, что продолжать эту нелепую беседу не намерена. К сожалению, мужчина, похоже, не собирался отступать.
— А ваш парень телефон проверяет? Контролирует вас, ревнует ко всему подряд?
— Он не такой.
— Тогда в чём проблема...
— Просто я сама не хочу переписываться с другим мужчиной за спиной у своего парня.
Не успела она договорить, как мужчина тихо фыркнул. Куда только делся человек, ещё секунду назад недовольно выпытывавший ответы? Пока Чонин недоумевала из-за очередной перемены, тот шутливо цокнул языком.
— Ого. Ещё и верность на высшем уровне. Даже не представляю, насколько сильнее теперь в вас влюблюсь.
Лёгкие, пустые слова — такие, что их, казалось, унесло бы одним дуновением. Пропуская их мимо ушей, Чонин окончательно убедилась: когда бы и при каких обстоятельствах они ни встретились, такой мужчина никогда ей не понравится.
— В любом случае, это даже хорошо.
Не подозревая, насколько прочно она от него отгородилась, парень бросил непонятную фразу. Чонин молча подняла глаза, и тот любезно пояснил:
— Значит, дело только в совести. Не в том, что я вам не нравлюсь.
— Как вы вообще пришли к такому выводу?..
Она собиралась наконец сказать всё предельно ясно, отбросив и снисходительность к младшему, и профессиональную вежливость, выработанную за десять лет работы в кафе. Но именно в этот момент зазвенел дверной колокольчик. В кафе вошла небольшая компания людей в туристической одежде.
— Добро пожаловать.
Вместо того что хотелось сказать, Чонин пришлось произнести то, что полагалось.
— Сестрица, ты чего пить-то хотела?
— Погоди маленько. Дай посмотрю, что тут есть.
— Ох, устала. Кёнэ, закажи мне что-нибудь сама. Только сладенькое.
Из-за столпившихся у стойки посетителей мужчина отступил в сторону. Краем глаза Чонин заметила это движение. Неужели ему всё ещё есть что сказать? Она уже успела устало об этом подумать, когда он потянулся к стаканчику с ручками возле кассы и ловко вытащил одну.
— Я ещё приду. А если до этого сами напишете — будет ещё лучше.
Среди гудящих голосов посетителей низкий шёпот прозвучал возле уха чересчур отчётливо.
«Да что с ним такое...»
Чонин прикрыла ладонью ухо, возле которого только что оказались его губы, и нахмурилась. Она раздражённо уставилась на высокую фигуру, уже выходившую из кафе.
— Девушка?
— А, да. Что будете заказывать?
К счастью, долго прокручивать раздражение в голове ей было некогда. Во-первых, посетители наконец выбрали заказ. А во-вторых, стоило приготовить все напитки...
Любимый
...как позвонил Чжэгён, уехавший в командировку на другой конец света.
— Уже добрались до гостиницы?
— Да. Банкет только закончился. Вот и задержался.
— Наверное, устали.
В голосе сама собой прозвучала жалость. Будь он рядом, она размяла бы ему шею и плечи. Оттого ладони казались особенно пустыми. Чонин сжала пальцы в кулак и тихо вздохнула. Семь лет отношений — срок немалый. Она знала бесчисленное множество способов утешить уставшего Чжэгёна.
— Я скучаю...
— Знаю. Я тоже.
Даже если говорит сухо, наверняка сейчас беззвучно улыбается. Она слишком хорошо могла это представить.
— Ну что за ответ. С вами совсем неинтересно.
— И зачем тогда скучать по такому скучному человеку?
— Ну потому что...
«Потому что люблю. Потому что даже когда ненавижу тебя, даже когда мне одиноко и стыдно, я всё равно не могу перестать любить».
Поэтому она всё ещё скучала по нему, даже теперь, когда он стал женихом другой женщины. Пусть это было бесстыдно и эгоистично.
Пока Чонин глотала обиду и тоску, салфетка, которую мужчина оставил на стойке, уже лежала в мусорном ведре. Туда же отправились и написанные на ней одиннадцать цифр.
Не оставив после себя никакого смысла.
◇◇◇
— Ну как?
— А, блин... Теперь что?
— Как что? Та девушка из кафе.
Воодушевлённый голос Тэхёка гулко отдавался в тяжёлой с похмелья голове. Юсин лежал лицом на парте и лишь нехотя приподнялся, прижав пальцы к ноющим вискам.
— Ты же вчера туда ходил. Рассказывай. Ну как она, хотя бы ничего? Ким Ттоук говорил, что просто охрененная красавица.
Игнорируя приставания Тэхёка, Юсин поднял стоявший рядом пластиковый стакан. Кто его дал? Херин? Или старшекурсница Ёын? Он точно помнил: во время занятия ему с беспокойным видом сунули напиток, заметив его состояние. А вот кто именно это был — не запомнил.
«Да какая разница».
Кто бы это ни был, при встрече сама напомнит. Спросит, протрезвел ли он. Посоветует в следующий раз пить поменьше. Предложит сходить вместе похмелиться. Если это Херин — можно будет просто угостить её едой. А если старшекурсница Ёын...
«Уф, голова раскалывается».
Ему уже словно слышалось, как она начнёт канючить и выпрашивать внимание. Юсин нахмурился и обхватил губами трубочку. Лёд давно растаял, и холодный американо зажурчал по пересохшему горлу. В ту же секунду запах кофе коснулся носа, и во всё ещё мутную голову, словно приливная волна, хлынул образ чистого лица без макияжа.
«Ну... на неё и правда было приятно смотреть».
Если отбросить её чопорность и судить лишь по внешности — определённо. Нет, если уж начистоту, «приятно смотреть» было слишком скромно сказано. Женщина будто только что сошла с ещё не высохшей акварели. В тот миг, когда их глаза встретились, в ней было что-то хрупкое и прозрачное, отчего Юсин ощутил странное покалывание в затылке.
«Надо же, выходит, Ким Тоук всё-таки разбирается в женской красоте».
Судя по работам Доука, порой было непонятно, как его вообще приняли в лучший художественный университет страны: чувство прекрасного у парня было из рук вон плохим. Чем больше Юсин об этом думал, тем сильнее удивлялся. Когда это у того вкус успел стать таким утончённым? К рассказам сокурсника он заранее отнёсся свысока, а потом словно получил щелчок по носу. Раздражённо взъерошив волосы, он услышал:
— Да ты чего вообще спрашиваешь? Если бы женщина была достаточно красивой по меркам Ли Юсина, она бы не горбатилась в кафе.
— Ты о чём?
— О том, что если даже он признает её внешность, у неё минимум три миллиона подписчиков должно быть. Сто пудов она красавица только по меркам Ким Ттоука.
Затянувшееся молчание нарушил Хамин, ответив Тэхёку вместо приятеля.
— Сам не видел, а рассуждает так уверенно.
Юсин равнодушно цокнул языком.
«Да рядом с ней любая ваша раскрученная инфлюенсерша померкнет».
Он ещё раздумывал, сказать это или нет, когда Тэхёк, явно убеждённый словами Хамина, задал следующий вопрос.
— Ладно, с лицом ясно. А грудь?
— Что?
— Большая?
«Ах, Пён Тэхёк. Всё-таки прозвище своё ты заслужил».
Как Доука прозвали Ким Ттоуком за то, что он вспыхивал по любому поводу, так и Тэхёк уже давно лишился среди сокурсников родной фамилии Пак — и тоже вполне заслуженно. Юсин вспомнил, как после занятия по рисунку обнажённой натуры тот, прикрывая ширинку, мчался в туалет, и криво усмехнулся.
— А если большая, тебе что?
— Да что... Может, схожу, посмотрю.
Услышав этот донельзя похотливый ответ, Юсин принял решение.
«Нет, всё-таки не стоит говорить то, о чём он думал. Пусть считают, что она красавица исключительно по меркам Ким Ттоука. Так будет лучше и для неё самой».
— Тогда просто сними футболку и посмотри в зеркало.
— А? Причём тут зеркало?
— Зачем куда-то тащиться? Если уж мериться тяжестью, твоя грудь ей ещё фору даст.
— Эй, это мышцы!
— А я что сказал?
— Тц... Короче, маленькая, значит?
— Не знаю.
Он слишком долго смотрел на её лицо. Нет, не то чтобы засмотрелся... Просто во время разговора ниже не опускал глаз. Что вполне естественно. Кто при первой встрече первым делом пялится женщине на грудь? Учитывая, с кем он сам водился, читать нотации было бы лицемерием, поэтому Юсин лишь покосился на друга.
Если уж честно, образцом невинности Юсин тоже не был. Женским вниманием его не обделяли, поэтому он мог выбирать и не нуждался в нём так отчаянно, как Тэхёк. А проводить время с женщинами любил не меньше.
Мягкие, тёплые, ласковые, внимательные — с чего бы их не любить? Правда, если иногда нарвёшься не на ту, потом бывает хлопотно.
«Ким Ттоук» (김또욱) — прозвище Ким Доука. Оно обыгрывает глагол 욱하다 (Ттоук) — «вспылить, резко разозлиться».
«Пён Тэхёк» (변태혁) — шуточное прозвище Тэхёка. Оно построено на слове 변태 — «извращенец».