---------
» Оппа, когда мы снова увидимся? » Сегодня вечером свободен? » Чем занимаешься? » ААААААА! » Мне скучно ㅠㅠ » Увидишь — ответь. » Ты что, до сих пор спишь???
---------
Кофеин наконец привёл его в чувство. Юсин посмотрел в телефон и обнаружил десятки личных сообщений от множества людей.
Чёрт, сколько же он опять успел нафлиртовать по пьяни, если телефон теперь выглядит вот так?
Сожалея о вчерашней попойке, он лениво прокрутил уведомления. Тэхёк вытянул шею и заглянул в экран сбоку.
— Кто? Та девушка из кафе?
— Нет.
— Чего? Я думал, уже с сегодняшнего дня Ттоук будет называть тебя хёном.
Его удивлённый тон напомнил Юсину о том детском и даже пошлом споре. Зачем они вообще заключили такое пари?
«Ну да. Опять алкоголь».
Как-то вечером свободные сокурсники собрались выпить, пропустили по одной, по второй, и разговор случайно зашёл о любовных неудачах Доука. С этого всё и началось.
— Эй, всё, приехали. Если ты больше года мелькал у неё перед глазами и всё равно получил отказ, значит, дело не в парне и не в чём-то ещё. Просто ты ей вообще не нравишься.
— Вау, вот жестокий ублюдок. Ты его совсем без жалости добиваешь. Так он сейчас расплачется.
— Я всего лишь хочу ради нашего Ттоука открыть ему глаза на реальность. Ну вот представь, если бы на его месте признался этот бесячий Ли Юсин. Да он бы за неделю не только номер телефона получил, но и пароль от её квартиры.
— Ах ты... Пён Тэхёк, ты вообще понимаешь, что несёшь?
— Тише-тише. Это же шутка. Не кидайся так, лучше вон ножку куриную съешь...
— Да какого хрена ты меня успокаиваешь, если первым границу перешёл этот урод?! Чон Хамин, по-твоему, это сейчас звучало как шутка?
Кажется, начиналось всё с утешения, но в какой-то момент атмосфера резко испортилась.
«Что происходит?»
Юсин, оказавшийся там то ли по собственной воле, то ли просто за компанию, всё это время смотрел в телефон и только теперь начал разбираться.
— Ой, да не смеши. Я что, неправду сказал? Сам завёлся из-за ерунды и теперь бесишься.
— Что? Завёлся? С чего мне заводиться?
— Сам не понимаешь? Если бы вместо Юсина я назвал Ките-хёна или Чхору, ты бы первым радостно поддакнул. Разве нет?
— Ч-что за бред, псих ты ненормальный!
— Вот же злопамятный. Сколько месяцев уже дуешься, как девчонка...
Если идти к самому началу, всё упиралось в тот случай. Доук хотел сдать задание, скопировав работу малоизвестного зарубежного художника. Юсин заметил это и не сдержался — высказал всё, что думал.
С того дня их отношения окончательно испортились. Вот уж правда: виноватый ещё и сердится. Точнее, это Доук в одностороннем порядке возненавидел Юсина. И Тэхёк, и остальные сокурсники прекрасно знали, что между ними произошло.
Юсин проигнорировал взгляд Тэхёка, явно ожидавшего поддержки, и снова поднял телефон. Стоило вмешаться ещё и ему — получилось бы двое на одного, жалкое зрелище. Да и такие неловкие мужские разборки были совсем не в его характере.
— Смешно слушать. Сам прихвостень Ли Юсина, а кого-то ещё называешь жалким?
— Чего? Прихвостень?
— А разве нет? Что в этом ублюдке такого особенного, что ты при каждом удобном случае его превозносишь? За неделю и номер телефона, и пароль от квартиры? Тебе самому не противно выдумывать всякую хрень и так ему задницу вылизывать?
— Ты совсем рехнулся?..
Тэхёк открыл рот, не находя слов. Хамин выдал протяжное «вау» и даже хлопнул в ладоши.
А Юсин...
— Ну так давайте проверим, выдумки это или нет.
Впервые за долгое время Юсина по-настоящему переклинило. Спиртное, которое до этого он глотал почти как воду, будто разом ударило в голову. Разум испарился, уступив место дурному азарту.
— Ну давай. Всё равно ничего у тебя не получится.
— А если получится?
— Если получится... Ну, давай на миллион вон поспорим.
— Да кому нужен твой миллион. Лучше будешь называть меня хёном.
— Ты охренел? С чего бы?
— Что такое? Не уверен в себе?
— Н-нет! Да у меня уверенности хоть отбавляй! Ладно, договорились. Только срок — неделя. Не управишься — тогда уже ты называешь меня хёном.
— Конечно. Правда, сомневаюсь, что такое чудо случится.
«И зачем я это сделал? Не школьник же с синдромом восьмиклассника».
Юсин отогнал неприятное воспоминание и тихо застонал. Отступать сейчас означало признать поражение. Оставалось идти напролом: гордость не позволяла называть хёном человека, который ради задания отбросил даже последние остатки профессиональной совести.
«Так дело не пойдёт».
Юсин недовольно перебирал сообщения. Женщина, которой он оставил свой номер, за целые сутки так и не подала ни единого знака.
— До сих пор?
— Ага.
— Тогда сам ей напиши. Ты же получил номер?
Тэхёк, почти главный виновник всей этой истории, нетерпеливо подталкивал его. Юсин подавил желание стукнуть друга и плотно сжал губы.
— Чего молчишь? Только не говори, что не получил. Да ладно. Быть не может. Сам Ли Юсин не смог выпросить у женщины номер?
— ...
— Получил ведь? А? Хватит прикалываться, уже не смешно. Ответь.
«Я бы тоже хотел, чтобы это была шутка».
Не найдя ничего полезного, Юсин отложил телефон и снова прокрутил в голове вчерашний день. Может, где-то ошибся? Как ни перебирал события по порядку, понять не мог. Он ведь и правда делал это впервые: до сих пор номер всегда просили у него, а сам, клянусь, никогда ни у кого его не выпрашивал.
— Эй, Хамин. Не слышишь, как что-то трещит?
— Что? Где? Я ничего не слышу.
— Как это не слышишь? Репутация Ли Ючве трещит. Случай исторический. Беспрецедентный. Иначе не скажешь.
Тэхёк, почувствовав, что настал его звёздный час, разошёлся вовсю. Юсин собирался как обычно игнорировать, но не выдержал. От прозвища, которое терпеть не мог, его передёрнуло, и он уставился на друга.
— Я же говорил не называть меня так.
— А что такого? Всё равно лучше, чем Пён Тэхёк.
— Вот именно. Как подумаю — опять бесит. Ведём себя вроде одинаково, так почему я «Пён Тэхёк», а он «Ючве»?
— Потому что при одинаковом вводе результат у вас — небо и земля.
— Это ещё что значит?
— А сам не понимаешь? Если Юсин улыбается и здоровается — это флирт. Если ты — липкий подкат.
— Короче, всё упирается в рожу. Эх, грязный мир, где уважают только красавчиков.
«Лучше вообще не разговаривать».
На одну его жалобу приходилось десять новых стенаний, и желание поддерживать беседу окончательно испарилось. Оставив Тэхёка всерьёз размышлять, на что копить первым — на пластику носа или глаз, — Юсин уже хотел снова уснуть, но Хамин внезапно сменил тему.
— А у той женщины вообще откуда такая уверенность? Не думаю, что она специально строит из себя недотрогу. Почему до сих пор не написала?
— Видимо, может себе позволить нос задирать. Для него она, может, и не предел мечтаний, а для таких, как мы, наверняка офигенная красавица.
— Думаешь? Правда? Эй, Ли Юсин, хватит спать, поднимайся. Тэхёк прав или нет?
Хамин упорно тряс его за плечо, но Юсин так и не поднял лица, спрятанного в сгибе локтя. И дело было не только в лени.
Скорее... почему-то хотелось оставить всё это только себе. Цвет её глаз, форму губ, голос, запах. И то, что у самого уголка глаза у неё есть крошечная родинка, похожая на звезду...
— Оставь. Сегодня пятница. Пусть отоспится, чтобы вечером с нами гулять.
— А куда пойдём? Есть идеи?
— Хм... О! Может, уговорим его сходить в бар для знакомств?
— Отлично. Давно пора снова воспользоваться преимуществами Ли Юсина.
Нет, всё-таки лучше им ничего не знать. Если вслед за ним в кафе начнут жужжать ещё и эти две мухи, перед той женщиной будет неловко.
Стоило так подумать, и собственное желание никому не рассказывать о ней сразу показалось вполне логичным.
Удовлетворённый объяснением, Юсин улыбнулся и снова улёгся дремать.
*«Ли Ючве» (이유죄) — прозвище Юсина, построенное на созвучии его имени 이유신 и слова 유죄 — «виновен / виновность». Смысл шутки в том, что Юсина называют будто бы «виновным» из-за его внешности и флиртующего поведения.