Охота на оленей.
Чу Синда сделал последний мазок кистью. Он полил кисть на
чернильный камень и поманил свою любимую наложницу, которая все это
время была рядом и наблюдала за ним. Он с улыбкой сказал: «Наложница
Лин, посмотри на мою картину и скажи что ты думаешь».
Красивая и изящная наложница Лин подошла к свету, серьезно изучая
картину: «Композиция впечатляет, прекрасная атмосфера. Вся картина
излучает ощущение жизни, такая силу чуть ли не разрывает бумагу»
Чу Синда взял полотенце, которое принес слуга и вытер руки: «Ты говоришь то, что я хочу услышать».
«Ваше величества, я говорю искренне», когда нежная и достойная
женщина кому-то льстила, она выглядела еще более привлекательной, именно
это было причиной того, что наложница Лин была его любимой наложницей
во всем дворце: «Мы с вами родственные души, шедевр вашего величества
ласкает не только глаза, но и душу. Вы видите, что красное солнце
особенно сильно излучает энергию, как тогда, когда вы хотели избавиться
от болезни. Ваше величество несомненно совершит великие дела и достигнет
ослепительных высот, как и красное солнце».
Чу Синда поспешно заключил наложницу в свои объятия, мягко
вздохнув: «Наложница Лин действительно моя родственная душа. Я на троне
уже много лет, а эти министры все еще хотят контролировать меня. Всякий
раз, когда у меня появляются идеи, которые могут принести пользу людям, я
чувствую скованность. В управлении страной есть определенные нерушимые
правила, и я не могу избавиться от своего гнева. И так изо дня в день,
однажды я избавлюсь от всех этих старых собак. Я уничтожу их и покажу,
что могу сделать этот мир лучше, жизнь моего народа станет лучше».
«Ваше величество, будьте осторожны со своими словами», настаивала наложница Лин.
Чу Синда внезапно рассердился и взревел: «Это мой дворец, ты моя
женщина и служанка. Хочешь сказать, что мне нужно бояться разговаривать в
собственном доме с собственной служанкой?»
«Ваше величество…»
Наложница Лин и прочие слуги упали на колени перед ним.
Чу Синда выпустил свой гнев и быстро успокоился, махнув рукой:
«Забудь, вставай. Я не злюсь на тебя, но зол…на старика, который передал
мне эту тяжелую ношу».
Наложница Лин поднялась с пола: «Ваше величество в самом расцвете, нужно ли беспокоиться?»
Чу Синда кивнул: «Я не беспокоюсь, но эти старые собаки должны
побеспокоиться. Лу Синкон, этот старик, уничтожил мой отдел мониторинга,
и теперь мне нужно найти кого-то на позицию министра. Если я поставлю
его на эту должность, то каковы будут мои дни?»
«Значит ваше величество высоко ценит старейшину из семьи Цуй?», спросила наложница Лин.
Чу Синда сердито посмотрел на нее и холодно сказал: «Так ты думаешь?»
Наложница Лин снова опустилась на колени: «Ваше величество, я не
это имела ввиду, я лишь задала вопрос. Я не посмею вмешиваться в
государственные дела».
Чу Синда помог наложнице Лин подняться с пола: «Наложница Лин, ты
знаешь, что я тебя испортил. И из-за этого ты тоже не так осторожна в
своих высказываниях. Если об этом узнает императрица, то она снова
накажет тебя».
«Спасибо за понимание, ваше величество», всхлипывала наложница Лин.
Чу Синда отмахнулся: «Ну, кто повесит мою картину? Я хочу
повесить ее в зале культуры, чтобы каждый день все могли ей
восхищаться».
«Да, ваше величество», ответила наложница Лин.
В комнату вошел Ли Фу, громко объявив: «Ваше величество, первый принц прислал письмо».
«Хм. Чу Кай знает, что последние дни у меня плохое настроение,
поэтому периодически пишет мне письма, рассказывая веселые истории из
академии звездного неба, чтобы развлечь меня», Чу Синда взял конверт и
начал читать.
Когда он прочитал, лицо Чу Синда потемнело, он отбросил письмо и
закричал: «Чу Нин, эта идиотка, ввязалась в конкурс живописи с
простолюдином и проиграла его…»
Наложница Лин подняла письмо, быстро прочитал его и с сочувствием
сказала: «Вы не можете винить Чу Нин, даже столь квалифицированный
мастер как Гу Хуанву высоко оценил работу Ли МуЯна. Чу Нин ничего не
могла с этим сделать».
«Хм, оценил работу? Может Гу Хуанву просто старый пьяница,
который хочет намеренно уничтожить статус империи западного ветра? Разве
мы когда-то относились к нему плохо?»
«Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь».
«Я не могу, напишу Чу Нин и прикажу ей немедленно вернуться. Не нам ей позорить империю западного ветра», командовал Чу Синда.
«Да, ваше величество», ответил Ли Фу: «Только вот…»
«Что? Теперь даже старые собаки меня не слушаются?»
«Ваше величество, принцесса Чу Нин всего лишь проиграла в
небольшом конкурсе, если ваше величество прикажет ей вернуться, то
другие ошибочно подумают, что…», Ли Фу колебался и боялся закончить
фразу.
«Ошибочно подумают что?»
«Ошибочно подумают, что королевская семья империи западного ветра несдержанная и нетерпима по отношению к другим людям».
Наложница Лин поймала умоляющий взгляд Ли Фу и продолжила: «Чем
больше ваше величество волнуется, тем больше таким незначительным
событиям будут придавать значения обычные люди. Если ваше величество не
станет обращать на это внимания, то люди будут считать, что в
королевской семье море талантов, что вы послали эти таланту в академию
звездного неба, чтобы учиться. Это ведь все ради того, чтобы во всей
империи западного ветра было больше талантливых людей, верно?»
Чу Синда на мгновение задумался прежде чем ответить: «Тогда нам просто стоит оставить все так как есть?»
«Подождите пока не представится удобные момент, ведь ваше величество недолюбливает Ли МуЯна…»
«Ли МуЯн, снова этот Ли МуЯн…тот, кто имеет отношение к семье Лу,
словно гвоздь в моем глазу, иголка в моей плоти. Однажды я избавлюсь от
всего этого».
Наложница Лин и Ли Фу обменялись взглядами и опустили голову, не сказав ни слова.
……………………
«Хахаха, Ли МуЯн…», на заднем дворе Лу Синкон держал лист бумаги и
безудержно смеялся: «Ты видел это. Даже Гу Хуанву, мастер живописи и
каллиграфии сказал. Что он хуже него. Хороший мальчик, какой хороший
мальчик».
Старый дворецкий следовал за Лу Синконом и любезно улыбался: «Он
хороший ребенок. Он только начал учиться живописи, но знаменитый мастер
Гу Хуанву посчитал, что его собственные навыки не так хороши, как его.
Если он продолжит учиться, то что будет с остальными художниками? Он
затмит их так, что даже их тени не будут видны?»
«Конечно», твердо сказал Лу Синкон: «Очевидно, что мой внук куда выше обычных людей».
Старый дворецкий посмотрел на Лу Синкона так, будто он что-то хотел сказать.
«Просто скажи что хотел, ты же не будешь от меня что-то скрывать?», сказал Лу Синкон почувствовав его взгляд.
Дворецкий слабо ухмыльнулся: «Мастер, вы собираетесь встретиться с
ним? По крайней мере позвольте ему знать, что семья Лу следит за ним и
его достижениями…»