И я герой, спаситель мира?
Мальчишка с соской под губой?
Обязан вдруг спасать тут сира?
Живой войной идти мне в бой?
Весь этот мир одна сатира!
И мы лишь пешки здесь с тобой!
Но что же лучше, смерть ампира
Иль геноцид везде сплошной?
Выйдя на опушку леса, Коля остановился и выдохнул — не столько от усталости, сколько от неожиданности. Перед ним простирался не дикий лес, а ухоженный парк: аккуратно подстриженные аллеи, мраморные скамьи, фонтаны в виде мифических зверей. Вдалеке виднелись шпили и купола, угадывался город. «Ну хоть не в болото забросили», — пробормотал он, ступая на гравийную дорожку.
Он быстро понял, что не просто в парке, а в парке внутри большого города. Парк был окружён высокой кованой оградой с позолоченными пиками; за ней открывалась панорама улиц, площадей и зданий. И что самое странное — он слышал и понимал каждое слово, произнесённое прохожими. Язык был совершенно незнакомым — ни одного знакомого корня, ни привычного звучания, ни отдалённого сходства с английским, немецким или даже латынью. Но сознание схватывало смысл мгновенно, словно кольцо переводило речь прямо в его мозг, минуя языковые барьеры. «Колечко, — догадался Коля, бросив взгляд на палец. — Не только украшение, но и универсальный переводчик. Уже легче».
Но легче стало не сразу. Первыми, кого он встретил, была компания из трёх молодых дам, прогуливавшихся по аллее. Их наряды могли бы украсить любой бал при Версале: пышные юбки, кружевные корсеты, высокие причёски с лентами и стразами. Одна, в фиолетовом платье с серебряным шитьём, держала кружевной зонтик; вторая, в алом платье с золотыми узорами, веером обмахивалась; третья, в нежно-голубом, несла маленькую собачку на руках. Заметив Колю, они остановились как вкопанные. Та, что в фиолетовом, округлила глаза и громко провозгласила своим подругам:
— Ха, боже, что за бедняг в центре парка? Вы только посмотрите на этого оборванца!
Вторая, прикрывая рот веером, добавила с брезгливостью:
— Девчонки, давайте поскорее уйдём подальше от этого сумасброда. Скорее, скорее!
И все трое, подхватив юбки, поспешно засеменили в противоположную сторону, оставляя за собой шлейф дорогих духов. Коля проводил их взглядом и перевёл дух. «Бедняг? Сумасброд? — Он оглядел себя. — Футболка с забавным принтом, спортивные шорты, сандалии на босу ногу… Да я выгляжу как бездомный на их фоне. Я бы тоже насторожился». В душе шевельнулась обида, но он быстро её подавил. «Не время для обид. Надо понять, что к чему».
Он двинулся к выходу из парка. Город встретил его буйством красок и чистотой. Улицы были вымощены светлым камнем, по бокам тянулись аккуратные тротуары, а вдоль фасадов росли деревья с серебристой листвой. Здания были не просто красивы — они дышали роскошью: высокие окна с витражами, лепнина на карнизах, балконы с коваными решётками, завивающимися в замысловатые узоры. Местами стены были увиты живым плющом, создавая эффект единства природы и архитектуры. Всё это напоминало европейские столицы XVIII века, но с куда большей фантазией — тут и там виднелись башенки с флюгерами, арки, украшенные мозаикой, и даже небольшие скульптурные композиции, изображающие мифических существ.
Коля шёл и не мог налюбоваться. «Если бы не моя одежда, я бы решил, что попал на костюмированный бал, — думал он. — Но эти люди не в костюмах — они в своей обычной жизни». Прохожие сновали туда-сюда: мужчины в сюртуках и камзолах из плотного бархата, с кружевными жабо, в шляпах с перьями; женщины в платьях с корсетами, фижмами, с высокими причёсками, украшенными лентами и цветами. Каждая деталь кричала о статусе, деньгах, вкусе. Даже уличные торговцы были одеты с иголочки, словно готовились к светскому приёму. Коля чувствовал себя белой вороной — или, точнее, голым кротом среди павлинов. От этого контраста ему стало не по себе: он привык к толстовкам и джинсам, а тут каждый взгляд, брошенный на него, был либо насмешливым, либо брезгливым. «Надо срочно найти способ заработать на приличную одежду. Но сначала — разобраться в местных реалиях».
Он подошёл к лавочке с вывеской. К своему удивлению, он прочитал: «Драгоценности и амулеты мастера Фердинанда». Шрифт был витиеватым, не похожим ни на один из знакомых ему алфавитов, но слова складывались в понятные смыслы. «Кольцо работает на все сто, — заключил Коля. — Читать, говорить, понимать — всё через него. Надо бы запомнить: без него я бы выглядел полным идиотом».
Красота города завораживала, но не надолго. Коля завернул за угол и замер. Перед ним открылась площадь, которая резко контрастировала с общей гармонией. В центре стояли помосты, клетки и цепи, а вокруг толпился народ — но уже не изысканные аристократы, а люди в более простой, хотя и не бедной одежде. Торговцы выкрикивали товары, но товаром были люди. Коля увидел молодых женщин в лёгких одеждах, стоящих на возвышении, мужчин с клеймом на плече, детей, прикованных к столбам. Здесь же продавались полулюди — кошкоподобные с грациозными движениями и длинными хвостами, пёсьи с пышной шерстью и блестящими глазами, а также другие, кого он не мог сразу опознать. Среди них были и женщины, и мужчины — все в цепях, с одинаково пустыми взглядами.
Коля остановился как вкопанный. В его мире, в его реальности, такого быть не могло. Он смотрел, как какой-то толстый купец с жирным лицом жадно облизывался, торгуясь за молодую кошкоподобную полулюдку; как другой покупал трёх мускулистых пёсьих, словно скот. Торговцы перекрикивались, называли цены, хлопали по спинам невольников. От этой атмосферы у Коли засосало под ложечкой. «Вот, значит, как? — прошептал он, чувствуя, как в груди закипает злость. — И этих людей меня отправила защищать? Эту мерзость? Я должен спасать мир, где цветёт торговля живым товаром?» Он сжал кулаки, но понял, что бессилен. Один, без оружия, в шортах, он ничего не мог изменить.
Он быстро ушёл оттуда, стараясь не оглядываться. Когда шум площади стих за спиной, Коля замедлил шаг, прислонился к холодной каменной стене и закрыл глаза. Внутри всё клокотало от злости и бессилия, но усталость брала своё.
«Ну и что теперь? — спросил он себя. — Я здесь, и это не сон. Богиня сказала „помоги“, но не сказала, как вернуться. А я даже не знаю, где искать выход». Он открыл глаза, посмотрел на свои руки — обычные, без мозолей, без оружия. «Я не герой. Просто Коля, студент, который хотел доспать. И вот я здесь, в мире, где продают людей, как скот. И я ничего не могу с этим сделать».
Он горько усмехнулся. Паниковать? Бесполезно. Кричать? Не поможет. Остаётся только одно — принять это. Как дождь, как холод. Не с радостью, а с усталой покорностью.
— Иного выхода нет, — прошептал он себе под нос. — Богиня не дала ключа обратно. Значит, я должен найти его сам. А пока — выживать. Здесь, среди этих людей, с этим кольцом на пальце.
Он оттолкнулся от стены, одёрнул футболку и зашагал дальше.
Он оттолкнулся от шершавой стены, одернул футболку и зашагал дальше. Ноги сами понесли его по лабиринту узких переулков — подальше от надсадных криков торговцев и назойливого звона цепей, доносившегося с городской площади. Свернув в очередной тёмный закоулок, он наткнулся на массивное здание из серого камня. Над дверью висела тяжёлая кованая вывеска с глубоко выгравированной надписью: «Гильдия Искателей Приключений. Основана в 1440 году».
Коля остановился. Из Сашиных рассказов он знал, что в фэнтези-мирах гильдии — это своего рода биржи труда для искателей опасностей, места, где можно обрести работу, выполняя поручения от щедрых заказчиков. «Пойду, разведаю обстановку, — решил он. — Авось, удастся заработать на хлеб и приличную одежду».
Дверь гильдии оказалась тяжёлой, дубовой, окованной железными полосами с массивными коваными петлями. Коля приложил усилие, чтобы её открыть, и шагнул внутрь. В зале было просторно: высокий стрельчатый потолок, узкие сводчатые окна, а по стенам — доски, густо усеянные объявлениями и пожелтевшими картами. В центре громоздились массивные дубовые столы, за которыми сидели искатели приключений — мужчины и женщины в потёртых доспехах, кожаных куртках, с оружием у поясов. Воздух пропитался густым запахом тёплого пива, пота и выделанной кожи.
Коля замер на пороге, окинув взглядом помещение. Некоторые наёмники бросили на него короткие, равнодушные взгляды и тут же отвернулись, потеряв интерес. Однако один из верзил, восседавший у входа, с копной рыжих волос и глубоким рубцом через всю щёку, громко, чтобы его слышали все вокруг, процедил с усмешкой:
— Это что за мелкий? Потерялся, малыш? Иди игрушки в песочнице искать.
Коля промолчал, сдержав вспышку гнева. «Провокация, — холодно подумал он. — Не поддавайся». Он направился к стойке, где сидела миловидная девушка с синеватыми косичками и очками-полумесяцами, но его вновь окликнул рыжий детина.
— И с каких это пор мелкота игнорирует старших? Эй, где ты нахватался такого неуважения? Ты меня слышишь, парень?
Верзила с грохотом отодвинул стул и, грузно ступая, направился к Коле. «Вот же мужик, — с досадой подумал Коля. — Из мухи слона раздувает, сам провоцирует конфликт. Настоящий урод».
— Сэр, я вовсе не хотел показаться грубым в ваших глазах, — ответил Николай, стараясь держать голос ровным. — Я направлялся сюда по делу и не могу позволить себе попусту тратить время на пустые перепалки.
— Ах, вот оно что! — осклабился рыжий. — Настолько ты важная персона, что даже не соизволил извиниться? Ты уже успел меня разозлить. Если попросишь прощения прямо сейчас, быть может, я смилостивлюсь, и мы забудем эту выходку.
Верзила мерзко улыбнулся, а его сотрапезники за соседним столом одобрительно заржали и принялись подбадривать забияку выкриками.
«Какие же они имбецилы», — с отвращением отметил про себя Коля.
— Прошу вас... — начал было Николай, но его прервал звонкий, уверенный голос:
— СЭР ТИГРАН! Немедленно прекратите!
Девушка за стойкой, к которой изначально направлялся Коля, поднялась во весь рост и сурово сдвинула очки на переносицу.
— Гильдии совершенно невыгодны внутренние раздоры между членами. Если вы продолжите, мне придётся доложить руководству о вашем поведении. Дисциплинарных взысканий вам не избежать.
— Да-да, — буркнул рыжий Тигран, бросив на Колю испепеляющий взгляд, и, пыхтя от злости, поплёлся обратно за свой стол.
«Конфликт, высосанный из пальца, благополучно завершился», — с облегчением выдохнул Николай.
— Вы, кажется, новенький? — участливо спросила девушка, повернувшись к нему. — Не обращайте на него внимания. У нас, конечно, бывают грубые типы, но подобное поведение строго пресекается, так что не волнуйтесь.
— Благодарю вас, — сухо ответил Коля, мельком окинув синеволосую спасительницу безразличным взглядом.
— Обычно мы берём вступительный взнос, — продолжила она, деловито поправляя стопку бумаг. — Но недавно поступило распоряжение свыше: первый взнос отменяется. Так что регистрация абсолютно бесплатна. Желаете вступить?
— Желаю.
Николай быстро заполнил анкету, которую протянула ему девушка. В графе «Имя» он на мгновение задумался: «Николай - слишком мое, земное, пусть будет Николас». Он вписал «Николас» и получил бронзовый жетон с номером.
На жетоне значилось: «Гильдия королевства Штурц-Комания». «Штурц-Комания — ну и название, — подумал Коля. — Но теперь я официально зарегистрирован».
Он подошёл к доске с заданиями. Список оказался длинным, но большинство поручений касалось либо уничтожения монстров, либо разведки опасных подземелий. Коля нахмурился. «Подземелья — это как в играх? Ямы, ловушки и, наверняка, драконы. С моим уровнем подготовки там только ноги уносить». Переведя взгляд на раздел «Сбор ресурсов», он оживился. Заданий было предостаточно: корень драконьей мяты, лепестки лунного света, грибы-светлячки. Каждый пункт сопровождался подробным изображением и описанием мест произрастания. «Леса вокруг города, — смекнул Коля. — Это куда безопаснее. И платят неплохо, особенно за редкости. То, что нужно для начала».
Девушка подошла к нему.
— В последнее время мало кто берётся за сбор, — сказала она. — Лекарям и магам очень нужны эти ингредиенты, поэтому цены растут. Выбирайте, Николас. Если возникнут вопросы, предъявите жетон — вас пропустят через городские ворота.
Коля взял несколько карточек с заданиями: самые простые и дешёвые — на пробу. «Начну с малого, — решил он. — Заработаю на одежду, пропитание, а там видно будет».
Выйдя из гильдии, Коля ещё раз посмотрел на жетон. «Ну здравствуй, Николас, начнём новую жизнь поневоле, — усмехнулся он про себя.
Он зашагал к городским воротам, ощущая под ногами мостовую чужого мира, а на губах — горькую усмешку. «Красивый город, — признал он. — Но какая же грязь скрывается за этой красотой».