Глава 17

— Ты будешь Ямадой, Тооя-доно.

— ...А? — озадачился он.

— Ладно, Амэно… Ты тоже попробуешь «Ямаду»?

— Да!

С этими словами Субару вручила им хлопчатобумажные кимоно, окрашенные в весьма яркие цвета.

— Кажется, я уже где-то такое видел...

Даже надев его, Тооя всё ещё недоумевал.

Хомура же, увидев наряд Амэно, восхищённо воскликнула:

— О-о-о, ну ты прямо-о настоящий Ямада.

— Правда?

Амэно тут же воодушевилась.

Для всех один за другим стали быстро приносить дзабутоны[*].

Японская плоская подушка для сидения.

В зале с дощатым полом соорудили небольшой приподнятый помост для одного человека.

В центре одиноко лежал единственный дзабутон. Тооя пристально смотрел на возвышение.

Тут даже до него наконец дошло, что происходит.

— А-а, так это Ямада! Так я — Ямада-кун!

— Я же именно это и говорила, разве нет? — непривычно для себя Хомура оказалась в роли той, кто поразился его непонятливости.

Такой одноместный помост — это и есть кодза[*].

Небольшая традиционная сцена или возвышение в японском театре малых форм (ёсэ), на которой выступают рассказчики комических историй — ракугока. Во время выступления артист сидит на сцене на специальной подушке — дзабутоне.

Да… Так вот, условием, которое выдвинула Субару, оказалось...

— Все участники садятся в сэйдза[*] и с почтением слушают ракуго, которое сочинила принцесса Субару.

Японский термин для обозначения одного из традиционных способов сидения на полу. Помимо чисто утилитарного значения поза сэйдза имеет зачастую и церемониальный смысл, во многом зависящий от общественного положения, возраста и пола сидящего. В сэйдза сидят следующим образом: голени ног лежат на полу, стопы и тыльные стороны пальцев ног развёрнуты кверху; бёдра покоятся на внутренних сторонах голеней, ягодицы — на пятках; большие пальцы ног либо соприкасаются друг с другом, либо слегка перекрывают друг друга (большой палец правой ноги над большим пальцем левой). Женщины держат колени вместе, мужчины обычно немного разводят их в стороны для устойчивости, сообразно с ростом и весом. В зависимости от обстоятельств, кисти рук, чуть развёрнутые пальцами друг к другу, могут лежать сверху на бёдрах ладонями вниз либо свободно располагаться на коленях. Локти чуть отодвинуты от корпуса. Спина должна быть прямой, но без неестественной жёсткости.

Рядом с возвышением, конечно, даже не приготовили специальной таблички с именем исполнителя. Если бы такая была, там, наверное, значилось бы:

«Мисасаги-тэй[*] Субару»...

«-тэй» — суффикс, составляющий заключительную часть псевдонимов некоторых писателей и исполнителей.

или, например, «Иоцумисумару-тэй “Субарюн”».

Когда члены клуба, как им и велели, собрались в зале и расселись перед ним, ощущая странное напряжение, из-за кулис зазвучала лихая музыка — инструментом была лютня, но мелодия совсем не походила на менестрельскую.

Разумеется, играла глава Камикома. Субару попросила её — чуть ли не умоляла — обязательно исполнить что-нибудь подходящее для ракуго, и теперь та играла, вернее, вовсю бренчала.

Пам-пара-ра-ра-ра-ра-пам-пам… там!

Пам-пара-ра-ра-ра-ра-пам-пам… там![*]

Заглавная песня «Сётэн». https://www.youtube.com/watch?v=ChaA25MJtI0

Хотя, если уж на то пошло, это скорее напоминало телевизионный «Сётэн[*]», чем ракуго, однако…

Японская телевизионная комедийная программа, которая непрерывно транслируется в воскресенье вечером на Nippon TV с 15 мая 1966 года.

— Я только это и знаю, так что ничего не поделаешь! — заявила Камикома.

Не ведая о таких закулисных обстоятельствах, Субару в приподнятом настроении появилась в зале.

Все присутствующие встретили её аплодисментами, и началось сегодняшнее представление.

Итак, название…

«Звёздный бог»

— «Далёк и близок путь мужчины и женщины, близок и далёк путь в деревню», — так говорят.

В Эдо, в восьмистах восьми кварталах городских нагая, всяких дорог было немало: больших и маленьких, длинных и коротких.

А в одной несколько необычной нагая обычный перекрёсток четырёх дорог превратился в перекрёсток пяти.

Как нетрудно представить, видимость там была из рук вон плохой. Впереди ничего не разглядеть.

Вот ведь неудобство: день за днём кабаны натыкаются на кабанов, олени — на оленей, лошади — на лошадей...

А под конец какое-то нечеловеческое существо и вовсе ударилось головой об угол перекрёстка и свалилось там.

Тоокичи, живший в этой нагая, вышел наружу с мыслью:

«Ну-ка, что сегодня на ужин — набэ из кабана, оленины или конины?»

И видит: да ведь там женщина лежит!

Звери, что ни говори, глупы и не смотрят, куда идут, но чтобы человек вот так врезался...

«Немного не похоже, что набэ из неё получится».

Он опустил плечи, как вдруг...

Женщина, моргнув, пришла в себя.

Ничего себе... Вот это мастерство.

...Тооя восхищённо следил за тем, как Субару исполняла своё ракуго.

Разумеется, до профессиональных рассказчиков ей было далеко, да и порой в её исполнении проскальзывала некоторая неловкость, так что уже зрителям становилось немного не по себе.

Но то, что она всё же так гладко справлялась с исполнением, наверняка объяснялось наставлениями её отца, Мисасаги Ёсидзуми. Разумеется, сказался и опыт выступлений перед Сузуран.

До этого Тооя по просьбе Субару уже преподнёс ей несколько книг о ракуго.

Ради неё Тооя сам ходил в библиотеку, искал информацию в интернете, действительно читал найденные книги и отбирал подходящие.

В конце концов они подвергались чему-то вроде проверки со стороны директора — Фуджимори. Но и тут:

— Неинтересно-о… Забраковано.

— А нет версии от другого исполнителя ракуго?..

Порой какие-нибудь книги она критиковала по совершенно личным причинам, но в целом их пропускали и отправляли дальше.

Если рассуждать здраво, то, хотя ракуго и возникло как искусство устного рассказа в эпоху Эдо, то, что сохранилось до наших дней, претерпело немало переделок, да и словарь за это время совершенно изменился. Так что современное ракуго наверняка довольно сильно отличалось от того, что знала Субару.

Подобные небольшие подарки, похоже, относились к числу простых форм взаимодействия с Ложным планетянином, с которым принято обращаться крайне осторожно, и в Японском отделении UNPIEP их охотно использовали.

С другой стороны, встречались и критические мнения: мол, всё это не что иное, как разрушение ценного традиционного искусства Эдо, устной литературы, которой Субару изначально владеет.

Однако если строго придерживаться такого подхода, то с принцессой вообще нельзя будет нормально разговаривать. В конце концов, уже от одного соприкосновения с нашим непринуждённым японским языком это самое «разрушение» идёт вовсю.

Не переставала поражать и скорость, с которой она всё это впитывала. Современные печатные книги Субару читала без всякого труда. А вот у Тоои попытка разобраться в книге эпохи Эдо заняла бы как минимум целый день.

Ракуго в её исполнении уже превратилось в разговорную речь, вполне понятную ему и остальным, — и, вероятно, в ней тоже смешались знания, полученные из их разговоров и книг.

— ...Простите. Изначально я была звездой на небосводе, но прогневала одного бога. Меня изгнали с небес и отправили на землю. А тут я вдруг увидела знакомый силуэт, и, словно заворожённая, поддавшись его манящему зову, в ту полночь со всей силы ударилась головой о перекрёсток.

Но раз уж теперь мою истинную сущность увидели, мне придётся принять облик морской звезды...

Тооя до этого не особенно интересовался ракуго. Он даже ни разу не заходил в ёсэ[*] — увеселительное заведение, где профессиональные рассказчики выступают перед публикой. Разве что видел их по телевизору.

Популярное японское театральное представление.

Но после того, как они с принцессой Субару начали обмениваться историями с неожиданной концовкой и сведениями о ракуго, он тоже немного заинтересовался.

Слушая её рассказы, юноша замечал, как в них перемешивались названия разных мест Эдо.

Знания принцессы о старых названиях мест были куда обширнее, чем у современного японца, однако сама география слегка расходилась с действительностью. И знавший настоящую географию Тооя слушал её с ощущением, будто Идатэн[*], обгоняя ветер, носится по всему Эдо.

Одно из буддийских божеств, славящееся быстрым бегом; санскр. Skañda.

Вскоре он предположил, что основой сочинённого Субару рассказа, скорее всего, послужило ракуго «Суйдзин[*]» — история о человеческих чувствах, — переделанное ею на свой лад.

В японской мифологии божество воды, а также собирательное название для различных водяных духов и ками, обитающих в реках, озёрах, прудах, источниках и колодцах.

«Суйдзин» начинается с того, что мужчина, брошенный женой и оставшийся с грудным ребёнком на руках, встречает загадочную женщину. Они сближаются. Однако эта женщина на самом деле оказывается вороной — посланницей бога воды, которая в наказание приняла человеческий облик. И, как это обычно бывает в старых преданиях, женщина, чья истинная сущность раскрылась, покидает мужчину. А в конце...

— Тоокичи вышел к морю и горько выплакал глаза.

Ну вернись же ко мне, о Звезда! Мне всё равно, Звёздный ты бог или заблудший бог — разве можно вот так взять и разорвать наши узы, придумав какое-то первое попавшееся оправдание?

У меня ведь пятеро малых детей, рук на всех не хватает. Не хватает рук.

Не хватает рук. Хитодэ[*] не хватает.

В оригинале «морская звезда» и «рабочие руки» записываются и читаются одинаково.

...Ну а на этом всё.