Плюх.
Чудовище рухнуло на чей-то особенно невезучий дом.
Вот только здание не обрушилось под его тяжестью. Наоборот — словно стало мягким и приняло падение. Раздался мокрый хлопок, огромная туша дрогнула и растеклась во все стороны.
Семья, жившая внутри, первым делом почувствовала вонь, какую обычно ждёшь от канализации.
Это стало последним, что они успели почувствовать.
Тело твари мгновенно просочилось внутрь, прошло сквозь дом, словно призрак, и двинулось дальше.
Камень и мебель остались на месте.
Всё живое растворилось и стало частью чудовища.
О-о-о-о-о!
Лишь оказавшись на улице, оно начало собираться в более определённую форму.
Основной цвет был чёрным, но поверхность переливалась каким-то неописуемым, неправильным оттенком. Существо напоминало летучую мышь, поставленную на четыре лапы, а вместо головы несло бесформенный ком, похожий на раздувшуюся улитку.
Его называли Распорядителем конца света.
Айзек уже не помнил, кто и при каких обстоятельствах придумал это название. Знал лишь, что среди чудовищ, пожиравших отходы на самом дне Хаоса, эти твари стояли почти на вершине пищевой цепи.
Голос, который позвал Распорядителя конца света в мир живых, уже исчез.
Но от места, где тот звучал, всё ещё тянулось раздражающее ощущение присутствия.
Гр-р-р-рохот!
По улице пронеслась ослепительная молния и выжгла чудовищу голову.
Обугленный участок исчез.
Через мгновение на его месте уже формировалась новая голова.
Теперь внимание Распорядителя конца света переключилось на того, кто осмелился атаковать.
— Удары вообще не работают? — нахмурился Вальтземер.
— Похоже на слизня, — ответил Башул, не спуская глаз с чудовища. — Только плотность ещё ниже... что-то между жидкостью и газом.
Тварь была размером почти с четырёхэтажный дом.
В небе она казалась куда плотнее и тяжелее — ещё бы, ей приходилось буквально выворачивать себя, чтобы протиснуться через разрыв. Когда стало ясно, что целиком не пролезть, она, похоже, просто пропихнула наружу ту часть тела, которую смогла.
— Но эта часть должна быть слабее исходного тела. И чудеса на неё всё равно действуют.
— Хм.
Вальтземер провёл ладонью по загривку Халтавы.
Между рогами золотого волка затрещали разряды, а затем тот запрокинул голову и взревел.
Молния, вдвое толще предыдущей, ударила в Распорядителя конца света.
Из тела чудовища выжгло сразу несколько огромных кусков.
Но пустоты закрылись так же бессмысленно быстро, как закрывается в воде отверстие, сделанное рукой.
Тварь заволновалась, перекатывая тело, и её жуткие глаза дёрнулись к Халтаве.
Правда, ненавидела она не только напавшего на неё зверя.
Она вообще не проявляла великодушия ко всему живому.
Фух.
Тело чудовища хлынуло вперёд, словно на улицу внезапно опустилась ночь.
— Назад!
Солдаты поспешно отступили.
Трава и деревья, которых коснулась тёмная масса, растворялись начисто.
От одного вида по спине шёл холод.
К счастью, сияние рогов Вальтземера сдерживало наступление твари.
Если бы речь шла об обычных убийцах — людях или простых чудовищах, — солдаты ещё могли бы что-то сделать.
Но в схватке с существом, которому место в загробном мире и легендах, обычная армия почти бесполезна.
Максимум — держать периметр в пламени благословений и не позволять мелким Многоликим паукам и прочей мерзости прорваться дальше.
По-настоящему сражаться могли только гвардейцы, чьё фехтование уже само по себе граничило с чудом.
— Продолжайте держать его внимание на себе, Ваше Величество. Мы попробуем найти уязвимое место.
Вальтземер покосился на Башула.
— Предлагаешь использовать императора как приманку?
— Вы сияете. Вас всё равно заметнее, чем нас.
Башул и Рене разошлись в стороны, внимательно изучая чудовище.
Какими бы закалёнными они ни были, добровольно нырять в эту массу никому не хотелось.
Через несколько секунд Башул что-то заметил и подал Рене знак рукой.
Внутри переливающегося тела проступали участки темнее и плотнее остальных.
При желании их можно было принять за органы, внутренности или испражнения демона — смотря насколько богатым окажется воображение.
Рене тоже увидела цель и приготовилась.
Халтава снова выпустил молнию.
Гр-р-р-рх...
Там, где разряд прожёг тело чудовища, образовался редкий, пористый участок.
Обычный человек не увидел бы в этом никакого прохода.
Для Башула и Рене он был широк, как дорога.
Без отдельного сигнала оба сорвались с места одновременно.
Даже лёгкое касание оболочки обжигало кожу, словно кислота, но пока терпимо.
И в следующий миг они применили высшее фехтование, передаваемое только Императорскому гвардейскому ордену.
Как бы огромна ни была пустошь, если в её середине торчит игла — молния всё равно ударит именно туда.
Пространство сократилось невозможным, противоречащим физике образом.
Органы Распорядителя конца света уклонялись даже от молний Халтавы.
Но теперь в них уже торчали два меча.
Искажённое пространство мгновенно расправилось, породив взрывную ударную волну.
Мягкое тело твари разорвало в обе стороны.
Распорядитель конца света обмяк и растёкся.
— Кха... ха-а...
Рене, менее опытная в высшей технике гвардии, рухнула на одно колено и хватала воздух так, будто вот-вот задохнётся.
Пока она приходила в себя, Башул не расслаблялся и не считал бой законченным.
Не зря.
Тело Распорядителя конца света зашевелилось и начало снова собираться.
Башул тут же прошёлся мечом по более-менее оформленным внутренним органам, рубя их на мелкие куски.
Только после этого движение прекратилось.
Он бы ещё понаблюдал, но оставаться внутри было опасно.
От одного касания оболочки кожа начинала растворяться. Даже мёртвая туша едва ли стала безопаснее.
— Рене, уходим отсюда. Вонь уже...
И тут натренированные нервы Башула поймали убийственное намерение.
Прямо под ногами.
Щупальце пробило ему подъём стопы и выстрелило вверх.
За мгновение Башула подбросило в воздух.
Он выругался и тут же отсёк щупальце.
Приземлившись почти кувырком, старший рыцарь увидел, как чудовище уже успело собрать разлетевшуюся газообразную массу обратно.
Теперь форма стала меньше.
И намного плотнее.
Общий силуэт всё ещё напоминал четвероногую летучую мышь, но на месте головы колыхались десятки щупалец — словно к телу приделали осьминога.
Раненая нога заставила Башула замешкаться.
Рене уже отдышалась. Она схватила его за шиворот и потащила прочь почти волоком.
Распорядитель конца света выбросил за ними целый веер щупалец.
Даже тащась по земле, Башул успевал рубить их мечом.
«Плохо дело».
Сжавшись в более компактную форму, тварь стала куда быстрее и сильнее.
Даже в полном здравии такую нельзя было недооценивать.
Вальтземер только успел понять, что бой не закончен, и приготовился поддержать их новым ударом, когда особенно толстое щупальце хлестнуло прямо в Башула.
Хр-р-рясь.
Между ними кто-то врезался.
— Айзек?!
Айзек обмотал щупальце вокруг левой руки и резко дёрнул.
Послышался треск, будто рвались сухожилия.
Из тела чудовища вырвался целый отросток.
— Рене, уносите этого старика отсюда!
— Спасибо! Любовь рыцаря Грааля я обязательно защищу!
Айзек уже открыл рот, чтобы спросить, какую ещё, к чёрту, любовь она собралась защищать, но решил не отвлекаться.
На месте вырванного щупальца поверхность чудовища заиграла тем самым неправильным цветом.
Айзек заметил его ещё на бегу и заподозрил неладное.
После прямого контакта сомнений не осталось.
«Так и есть. Цвет извне».
Тот самый Цвет извне, которым Айзек скрывал собственную природу и сбивал противника с толку.
Распорядитель конца света был существом из какого-то неизвестного вещества, которое в основе своей состояло именно из этого феномена.
Айзек впервые узнал, что при разной концентрации Цвет извне способен вести себя как жидкость, газ или твёрдое вещество.
И ещё кое-что он понял сразу же после прикосновения.
Он может им управлять.
Цвет извне, уже подчинённый Айзеку и покрывавший левую руку, обладал более высоким правом контроля.
Щупальце чудовища, обвившее его ладонь, при соприкосновении словно растаяло и перешло в его собственность.
Именно поэтому Распорядитель конца света инстинктивно вырвал конечность — почувствовал опасность.
Тварь зарычала, глядя на Айзека.
Для вида он вытащил правой рукой Ключ Луаддина.
Но сражаться собирался прежде всего левой.
Если обмазать руку Цветом извне и делать вид, будто это просто грязь от щупалец чудовища, можно будет подавить его почти без усилий.
«Не сопротивляйся».
По голой мощи Распорядитель конца света, возможно, даже превосходил Айзека.
Но по иерархии Хаоса между ними лежала пропасть — и Айзек находился наверху.
Будто отвергая это превосходство, тварь взревела.
Щупальца на её морде взорвались движением.
Айзек уже поднял левую руку, чтобы принять их на себя, — и в последний момент резко рубанул мечом.
На концах щупалец торчали кости, ногти и зубы людей, которых чудовище успело переварить.
Вот это Цвету извне уже не подчинялось.
— Выглядишь тупой, а додумалась, зараза!
Треск. Удар.
В хлещущем веере попадались не только человеческие останки.
Зубы зверей. Когти. Части каких-то огромных существ, чью природу Айзек даже не мог определить. Что-то всё ещё шевелилось.
Это было уже не столько сражение со щупальцами, сколько драка с наполовину переваренными внутренностями огромного желудка.
И дрались эти внутренности на удивление яростно.
Наблюдавший издалека Башул решил, что без высшей техники Айзек такую защиту не прорвёт.
Ауру клинка использовать нельзя — слишком заметно. Из уже известных Айзеку высших приёмов ни один не подходил к ситуации.
В следующую секунду Распорядитель конца света будто впал в истерику.
Сотни щупалец, каждое из которых легко могло разорвать человека, хлынули на Айзека стеной.
И кольцо на его правой руке вспыхнуло.
Свет рассыпался осколками, разбежавшись по множеству граней.
То самое кольцо, которое передал Дитрих.
[Обломок разбитой кристальной стелы (S)]
[На Кристальном поле боя десять тысяч воинов сражаются десятью тысячами способов, десять тысяч раз вкушают победу и десять тысяч раз встречают смерть. Стела скорбит по погибшим. Она соединяет их движения без единой ошибки и ведёт либо к несомненной победе, либо к неизбежной смерти.]
Мир Айзека замедлился.
А мысли, напротив, понеслись с бешеной скоростью.
Зрачки дёргались, просчитывая всё сразу: доступные траектории, направления атак, вероятность получить удар при каждом перемещении, длину шага, угол клинка.
Тук.
Лишь перебрав сотни вариантов, Айзек сделал один шаг.
Невообразимо медленно.
Мир стал чужим.
В игре Обломок разбитой кристальной стелы просто создавал эффект, будто время вокруг замедлилось, а персонаж, наоборот, ускорился.
Здесь всё происходило иначе.
Пока Айзек успевал выдохнуть один раз и перенести ногу на один шаг, в его голове рождались сотни сценариев.
В этих мысленных боях он умирал сотни раз.
Сотни раз проигрывал.
И среди тысяч возможностей снова и снова выбирал одну-единственную линию, ведущую к победе.
Ни малейшая ошибка не допускалась.
Щупальце, которое можно разрубить, — разрубить.
Удар, который можно увести, — увести.
Когда нервы в голове уже словно начали обугливаться от перегрузки, течение времени наконец вернулось к норме.
Ключ Луаддина уже торчал в голове Распорядителя конца света.
Из обугливающейся плоти поднялся тошнотворный запах.
Прежде чем вокруг собрались лишние глаза, Айзек разрезал тушу и принялся искать нечто, похожее на ядро.
Как он и предполагал, внутри нашёлся орган, отчасти напоминавший сердце и контролировавший тело во всех трёх состояниях — газообразном, жидком и твёрдом.
Сердце уже почернело от жара, но Айзек без колебаний поглотил его щупальцем.
[Поглощён «Пожиратель конца».]
[Благодаря свойству «Чрево мёртвого бога» эффективность поглощения повышена.]
[Получено свойство «Абсолютный иммунитет к чуме».]
[Получено свойство «Абсолютный иммунитет к ядам».]
«Это что, местный вариант абсолютной невосприимчивости ко всем ядам?»
Ни физическая сила, ни чудеса от этого напрямую не выросли, но добыча Айзека вполне устроила.
Щупальцам при поглощении и раньше были почти безразличны токсины и зараза.
А вот собственное человеческое тело Айзека отравить всё ещё было возможно.
В бою с богом чумы Джихиллетом он выстоял только потому, что накопленная устойчивость к заразе происходила от самого Джихиллета.
Но что случилось бы против другой болезни, другого микроорганизма или совершенно иного яда, заранее знать было невозможно.
[Безымянный Хаос доволен новой добычей.]
[Вы получаете награду Хаоса.]
[«Цвет извне» усилен.]
[Отныне «Цвет извне» получает физическую силу, пропорциональную объёму используемой веры.]
А вот эта награда понравилась Айзеку куда больше.