— Цинь Фэн, а ты мастер скрывать свои намерения.
Стоило лишь прояснить это слепое пятно, как пространственно-временная логика моментально выстроилась в чёткую линию.
Цель Цинь Фэна была предельно ясна:
【Спасти жизнь своему родному отцу.】
Раз уж то Пространственно-временное СМС от Цинь Фэна действительно улетело на десять лет в прошлое.
Значит, десятилетний Цинь Фэн, заранее узнав о неминуемой смерти отца, бросил бы все силы на то, чтобы предотвратить трагедию и уберечь его от того несчастного случая, спася ему жизнь.
И начиная с того самого момента...
Мировая линия сместилась, а ход истории пошёл по новому руслу.
Спасение взрослого человека, который был мёртв на протяжении десяти лет, породило настолько колоссальный пространственно-временной эффект бабочки, что он подобно разрушительному торнадо перекроил всю историю за это десятилетие.
Множество событий пошли по иному сценарию, судьбы бесчисленных людей изменились до неузнаваемости.
С точки зрения Цзян Жаня, самыми явными изменениями стали следующие три пункта:
Первое. Жизненный путь Цинь Фэна кардинально поменялся. Он не поступил в Первую среднюю школу города Хан, не стал его лучшим другом, и теперь его местонахождение было неизвестно.
Второе. Чэн Мэнсюэ, которая должна была жить и здравствовать, восьмого июня две тысячи двадцать третьего года погибла в автокатастрофе, и её жизнь навсегда оборвалась в возрасте восемнадцати лет.
Третье. Его собственная жизнь тоже претерпела колоссальные изменения. И хотя всех деталей он пока не знал, но умудриться закрутить роман с такой девицей, как Нань Сюсю, и вращаться в подобных кругах... это иначе как тотальным переворотом и не назовёшь.
— Хе-хе.
Из его груди вырвался странный смешок.
Он и сам не понимал, чему смеётся.
— Я очень скучаю по отцу, но и вами я дорожу не меньше. Для меня на обеих чашах весов лежит равнозначный груз.
Эту фразу произнёс Цинь Фэн.
И Цзян Жань не считал, что тот кривил душой.
Если бы Цинь Фэн действительно решил пойти на предательство и отправить Пространственно-временное СМС втайне от него и Чэн Мэнсюэ, существовал куда более простой способ.
Позитронная пушка всё время находилась в комнате клуба, он мог тайком воспользоваться ей в любой момент.
Именно это больше всего и не давало покоя Цзян Жаню:
«Раз уж у Цинь Фэна была масса возможностей отправить сообщение у нас за спиной, зачем нужно было разыгрывать весь этот спектакль у нас на глазах?»
В памяти вновь всплыл тот последний взгляд, которым одарил его Цинь Фэн.
— Прости, Цзян Жань.
Это был взгляд, полный вины, но таящий в себе затаённую надежду:
— Прости меня.
Неужели...
Цинь Фэн всё ещё надеялся, что он, сохранив память об изначальной мировой линии, отыщет его, простит, и они втроём снова станут друзьями?
Хм.
Вполне вероятно.
Ведь когда прервалась первая попытка отправки сообщения, Цинь Фэн обсуждал с ним именно эту тему.
Тогда Цинь Фэн спросил:
— Если из-за смещения мировой линии наши пути разойдутся, и в новой реальности мы станем незнакомцами... на новой мировой линии ты отыщешь меня?
Цзян Жань тогда даже не стал долго раздумывать и ответил от чистого сердца:
— Отыщу, обязательно отыщу.
— Как бы ни изменилась мировая линия, я никого из вас не брошу.
— Что бы эффект бабочки ни сотворил с нашими отношениями, я найду вас обоих, и всё снова станет как прежде, как сейчас.
...
Выходит.
Вот почему Цинь Фэн тянул с реализацией своего плана до самого конца?
Ему нужно было обещание.
Обещание, что Цзян Жань обязательно за ним вернётся.
— А ты хитрец, — пробормотал Цзян Жань себе под нос.
Он понимал чувства Цинь Фэна и его желание спасти отца, но был категорически не согласен с его методами.
«Сяосюэ ведь умерла...»
Вот этого Цзян Жань не мог ни простить, ни отпустить.
Ему безумно хотелось прямо сейчас найти Цинь Фэна и как следует с ним потолковать, пустив в ход кулаки.
Но сейчас.
Перед ним стоял неоспоримый факт смерти Чэн Мэнсюэ, и времени на выяснение того, кто прав, а кто виноват, попросту не оставалось.
Историю нужно исправить.
Чэн Мэнсюэ необходимо вернуть к жизни.
Мировую линию требуется обернуть вспять.
Сейчас в его голове пульсировала лишь одна мысль:
【Нужно найти Позитронную пушку, снова отправить Пространственно-временное СМС и воскресить Чэн Мэнсюэ!】
Именно поэтому он и рванул на такси в Университет Восточного Моря.
Ему было жизненно важно проверить, находится ли до сих пор Позитронная пушка на территории университета, в помещении Клуба плёночной фотографии.
Если он найдёт Позитронную пушку, то сможет спасти Чэн Мэнсюэ.
В этом нет ничего сложного.
Он сам использовал Пространственно-временное СМС, чтобы воскресить Сюй Янь, а Цинь Фэн с его помощью спас отца... Пространственно-временное СМС было всемогущим: стоило лишь вернуть Позитронную пушку, и он сможет компенсировать всё утраченное!
Визг тормозов.
Такси остановилось.
Водитель обернулся:
— Парень, западные ворота Университета Восточного Моря, приехали.
Цзян Жань расплатился и вышел.
Западные ворота — это старый, давно заброшенный въезд на территорию Университета Восточного Моря; они всегда стояли запертыми наглухо.
У Цзян Жаня была веская причина приехать именно сюда, а не к главному входу.
На часах был час ночи, главные ворота уже давно заперли. Мало того, что внутрь не попадёшь, так ещё и охранник устроит допрос с пристрастием, а потом непременно доложит куратору... Уж лучше вообще не соваться.
А вот западные ворота были давно заброшены, и в одном месте забор настолько проржавел, что там совершенно случайно образовалась дыра, в которую вполне мог пролезть человек — эта лазейка была проложена не одним поколением отважных студентов.
Само собой, это случайно было делом рук человеческих; но настоящие герои не ищут славы, предпочитая оставаться в тени.
Цзян Жань, отучившийся в Университете Восточного Моря уже два года, был тёртым калачом: он со знанием дела отыскал прореху в заборе и юркнул внутрь.
Полуночный кампус встретил его гробовой тишиной. Торопливо шагая по тенистым аллеям, он слышал лишь кваканье лягушек у озера да неугомонный стрекот цикад.
Он впервые разгуливал по университету так поздно ночью; помимо мандража, его душу захлёстывало щемящее чувство одиночества.
Если оглянуться на прошедшие два года.
Когда это он вообще ходил куда-то один?
Рядом всегда были либо Цинь Фэн, либо Чэн Мэнсюэ, он ни на секунду не оставался в одиночестве.
Но сейчас.
Особенно если вспомнить, что на этой мировой линии Цинь Фэн не стал его другом, а Чэн Мэнсюэ погибла ещё во время вступительных экзаменов.
Как же он, чёрт возьми, прожил эти два года?
Неужели вот так же, в полном одиночестве, ходил на занятия? Изо дня в день курсировал по треугольнику столовая-аудитория-общежитие? Один встречал рассветы и закаты, один провожал весну и встречал осень?
Внезапный укол эмпатии заставил Цзян Жаня вспомнить слова Цинь Фэна:
— После смещения мировой линии мы, бывшие не разлей вода, в одночасье станем чужими людьми; все наши чувства и пережитый опыт исчезнут без следа, каждый пойдёт своей дорогой... Никто и не вспомнит о нашем несокрушимом трио.
— Цзян Жань, разве это не жестоко?
Да уж.
Ещё как жестоко.
Именно поэтому.
Цзян Жань сжал кулаки.
Необходимо отыскать Позитронную пушку и вернуть всё на круги своя!
...
Вскоре он проник в здание студенческих клубов.
Запасной ключ от Клуба плёночной фотографии всегда прятали под цветочным горшком на подоконнике в коридоре. Цзян Жань приподнял горшок и, как и ожидалось, увидел под ним маленький серебристый ключик.
«Удача».
Похоже, традиции Клуба плёночной фотографии остались неизменными.
Схватив ключ, он подошёл к знакомой деревянной двери, вставил его в замочную скважину и повернул. Замок щёлкнул, и дверь, лишившись опоры, приоткрылась, образовав небольшую щель.
Появилось необъяснимое чувство, будто шестерёнки судьбы пришли в движение, связывая воедино пространство внутри и снаружи, сплетая между собой два разных времени...
Эпохи, время, история, карма — прошлое и будущее слились в неразрывный клубок.
Свет далёкого фонаря, пробиваясь сквозь листву, ложился на дверное полотно дрожащими бликами, похожими на сотни моргающих глаз... Они пристально следили за пришельцем, пересекшим границу мировых линий; тихий шёпот эхом отдавался в голове — все ответы таятся за этой дверью.
Цзян Жань глубоко вздохнул.
И с силой толкнул дверь.