Женщина на фотографии выглядела заурядно. Чуть пресновато, пожалуй. Взгляд у неё был чётким, но сама она казалась типичной представительницей тех, кого повсюду полно и мимо кого легко пройти, не заметив. Впрочем, сейчас её внешность роли не играла.
— На данный момент она — старший помощник депутата Мин Чжиэ.
Услышав доклад помощника Юн Чонпхё, Канхо поднял голову. Взглядом он отдал приказ продолжать. Слегка придавленный этим напором, Чонпхё с заминкой ответил:
— …Она человек влиятельный.
Брови Канхо сошлись на переносице: неужели Чонпхё думает, что ради этого скудного знания он сегодня выкроил столь драгоценную минуту? Плечи Чонпхё на секунду напряглись. Сообразив, в чем дело, он тут же добавил:
— Она долго работала у депутата Сон Тхэсына, который недавно получил реальный срок за взятку и сейчас отбывает наказание. Говорят, именно Сон привёл её в политику.
Женщина, прикрывавшая человека, который угодил за решётку? От неё попахивало чем-то нечистым. Прокурорские привычки Канхо так и не вытравил до конца, и чутьё у него было заточено именно под такие вещи.
— И какие у них отношения?
— …Простите?
Чонпхё ошарашенно вытаращил глаза на его прямой вопрос.
— У них что-то было?
Канхо допытывался дальше, словно на допросе.
— А, это… Нет, насколько я знаю, ничего подобного.
Помощник Юн смутился и принялся торопливо выкладывать всю информацию, которую ему удалось добыть. План назначить Юн Чонпхё, провинциального и незаметного журналиста политического отдела, на пост старшего помощника был частью стратегии «красной команды»*. Канхо требовалось мнение, прямо противоположное его собственному, но из-за своей чрезмерной честности и кристальной чистоты Чонпхё то и дело воспринимал ситуации исключительно через призму учебников.
Каждый раз в такие моменты Канхо задыхался от глухого раздражения. Чтобы продвигаться наверх, эту злость приходилось терпеть, но выносить её изо дня в день давалось всё труднее.
— С чего это помощник Юн так в этом уверен?
Канхо заговорил чуть более деловым тоном, подталкивая собеседника к разумным доводам. Раз утверждал, что ничего не было, значит, на то имелись основания.
— Репутация у неё безупречная, и характер совсем не тот…
Но слушать очевидные глупости, в которые невозможно поверить, он не собирался.
— Помощник Юн.
— Слушаю.
— Ты её хорошо знаешь? Близки?
— …Нет.
— Тогда откуда этот вывод о её характере? Скажи-ка, а я сам, по-твоему, каков? То, что болтают люди, похоже на мой истинный характер?
Умный, интеллигентный новый политик — такой образ прилепили к депутату-новичку Пэк Канхо. Но каков он на самом деле? Точное определение звучало бы как «следующее поколение безумцев»: в нём уживались хитрость сотни прожжённых изворотливых стариков и совершенно непредсказуемая чокнутость. Разрыв между фасадом и реальностью был колоссальным, и Чонпхё не мог этого отрицать.
— Я наведу справки подробнее.
Не умевший льстить даже ради прикрытия, Чонпхё попытался перевести разговор обратно на эту женщину. Канхо чувствовал себя скверно, но подать виду не мог, а потому поднялся с места.
— Не нужно. Проверь-ка её адрес.
— Что? Вы хотите навестить её прямо сейчас?
Застигнутый врасплох импульсивными действиями Канхо, Чонпхё поспешил следом. Тот и в лучшие времена не отличался приверженностью планам, так что угодить ему не могли даже самые близкие соратники, но в этот раз всё казалось куда хуже обычного, и Чонпхё тревожился.
— Господин депутат.
Словно упрямец, Канхо решительно вышел из кабинета и направился на подземную парковку. Он даже не дал времени позвать водителя.
— Чего встал? Заводи.
Чонпхё ничего не оставалось, как достать ключи и нажать кнопку разблокировки. Похоже, сегодня рулить придётся ему самому.
Устроившись на заднем сиденье, Канхо вытащил из кармана телефон. Он ещё раз пробежал глазами утренний экстренный отчёт, словно пытаясь выжечь его в памяти. На сердце почему-то стало тревожно и тесно.
Нужно действовать до того, как в дело вмешается старик. Информация о том, что он раздобыл фотографию этой женщины, наверняка уже утекла наверх в искажённом виде. В таких делах всё решала скорость. Отодвинув даже вечерние планы, Канхо велел ехать туда, где находилась она.
***
— Это все вещи?
— Угу. Даже если еще поискать, больше не наберётся.
Хисок укладывала свои вещи в багажник и отвечала Муён. Бросив взгляд на салон, забитый поклажей до самого заднего сиденья, она с уважением посмотрела на Муён.
— Где ты столько всего откопала?
— Попросила дядю в его лавке, вот и набралось немало.
Сегодня проходила благотворительная ярмарка, устроенная партией «Сири». Хотя из-за отсутствия лидера партия находилась в шатком положении, решили, что ежегодное мероприятие отменять не стоит.
Таково было мнение депутата Мин Чжиэ, которая временно исполняла обязанности председателя вместо Сон Тхэсына. Подобными акциями она надеялась без лишних слов продемонстрировать хотя бы видимость обновления. Возразить ей никто не посмел. Да и если говорить откровенно, желающих спорить в партии уже не осталось. Приговор Сон Тхэсыну нанёс сильнейший удар по всем фронтам. И без того малочисленная оппозиционная «Сири» потеряла своего самого узнаваемого лидера, а судебные риски поставили под угрозу само существование партии.
— Депутат Мин приедет сразу туда? — спросила Хисок, открывая переднюю пассажирскую дверь.
Будучи старшим помощником в офисе депутата Чхве Чонмина из той же партии «Сири», Хисок была ветераном с десятилетним стажем работы в Национальном собрании. Она же стала спасительницей Муён, когда та только пришла в Ёыйдо* и ничего не смыслила в местной «кухне».
— Говорят, сначала заедет на утреннее заседание Союза свободы.
— Ох, как стала исполняющей обязанности, так завертелась. Но как же мне повезло, что есть ты! Раз ты взяла на себя всю организацию ярмарки, наш старик дал добро. Иначе ни за что бы не согласился помочь.
Хисок всегда умела подчеркнуть чужие заслуги. Это был её собственный метод ведения дел: кто-то за спиной называл её слова лестью, но Муён хотела бы научиться у неё этому умению. Однако ей самой вечно не хватало самой малости, чтобы такие тёплые слова слетали с губ. При этом из-за привычки говорить то, что думает, Муён снискала самую разную репутацию — от горячей любви до полного неприятия.
— А депутат Чхве разве не в командировке?
— Угу. Так совпало. Велел мне отдуваться за десятерых.
Хисок подмигнула, как бы говоря: «Выручай», и Муён ответила ей понимающей улыбкой. В конце концов, депутаты обычно заглядывали туда лишь для галочки, так что никаких серьёзных проблем возникнуть не должно было.
Когда они приблизились к площадке ярмарки, вокруг уже вовсю толпился народ. Помощники во главе с Муён принялись за подготовку. Погода выдалась прекрасной, а в соседнем торговом квартале как раз проводился фестиваль, и приток гуляющих оттуда мгновенно превратил ярмарку в многолюдное и оживлённое место.
— Ой? Слушай, это не он?
— А? Точно он! Офигеть. Я его впервые вживую вижу. И правда красавчик!
Услышав гул в толпе у входа на ярмарку, Муён решила, что объявился какой-нибудь актёр. Если бы такая знаменитость заглянула на огонёк просто по пути, это только добавило бы событию популярности, и она даже заинтересовалась.
— Какого чёрта этот тип забыл здесь?
Тут к ней подошла Хисок и шепнула на ухо. Только тогда Муён поняла, кто именно превратил ярмарку в эпицентр всеобщего возбуждения.
Депутат Пэк Канхо. В этих кругах его знали все. Муён тоже знала его. Точнее, было бы странно, не знай она его. Она помимо воли затаила дыхание, просто глядя на мужчину со стороны.
— Что такое? Вы что, договаривались?
На вопрос Хисок Муён ничего не ответила.
— Ты чего?
— …А?
Растерянность на её лице заставила Хисок заподозрить, что Муён что-то скрывает, и она принялась допытываться:
— Значит, тут и правда что-то есть.
— Нет. Я сама не знала…
— Ой, здравствуйте! Какая у вас уйма работы, спасибо вам. Какая неожиданная встреча. Мне сегодня, наверное, надо лотерейный билет купить. Ха-ха-ха!
Хисок, ещё секунду назад излучавшая враждебность к Канхо, встретила его с улыбкой, изменив своё поведение на сто восемьдесят градусов. Муён взяла себя в руки и попыталась мысленно разобрать поведение мужчины — ей нужно было понять подоплёку и истинные намерения его визита.
— Что у вас тут самое дорогое?
Канхо подошёл прямо к прилавку и задал вопрос, заставивший её переключить внимание. Он обратился не к Хисок, а напрямую к Муён, чем вызвал всеобщее удивление.
— Вот это… пожалуй, самая дорогая вещь.
Муён бесстрастно исполнила долг хозяйки ярмарки. Подхватив сумочку, на которую она указала, Канхо без колебаний полез в карман за кошельком.
— Наличными ведь будет полезнее?
Сверившись с ценником на сумке, он протянул Муён несколько пятидесятитысячных купюр. Его щедрый жест вызвал всеобщие восторженные возгласы. Взяв деньги, Муён направилась к кассе с терминалом.
— Чек нужен?
— Был бы признателен.
— Номер телефона…
Тут Канхо шагнул к ней чуть ближе. И, словно собираясь поделиться секретом, прошептал:
— Чек отменяется, лучше удели мне пару минут.
От этой неожиданной просьбы взгляд Муён дрогнул. Не дожидаясь ответа, он зашагал в сторону торговых рядов.
Все взгляды тут же устремились на неё. Сделав вид, что ничего особенного не произошло, Муён направилась к комнате отдыха, куда скрылся мужчина, и толкнула дверь.
Едва она переступила порог, как изнутри высунулась крепкая рука, втащила её внутрь и затворила дверь. На мгновение их тела прижались друг к другу. От мужчины пахло парфюмом, от которого у Муён леденело сердце.
— Скоро с вами свяжутся от имени председателя Пэк Хисана.
От этого заявления, брошенного с ходу, Муён растерялась ещё сильнее. Не знать этого человека было невозможно. Настоящая легенда, творец королей и серый кардинал корейской политики, обладавший колоссальным весом. И она прекрасно знала, кем ему приходился стоявший перед ней мужчина.
— Он предложит тебе выйти за меня замуж.
— …Что?
— И я хочу, чтобы Ли Муён от этого предложения отказалась.
Выпалив просьбу, звучавшую как приказ, он легко усмехнулся.
*Редтим (red team) — группа специалистов, проводящих независимую экспертную оценку стратегии или безопасности организации.
Ёыйдо — остров в Сеуле, центр политической и финансовой жизни Южной Кореи (аналог американского Капитолия или британского Уайтхолла).